С помощью нанотехнологий можно производить человеческие органы.

        В некотором царстве, в некотором государстве решил
царь с коррупцией бороться. Собрал он бояр своих. Все чин-чином. Серьезно.
Телевидение снимат, да народу будет показывать. То есть не прям щас, в прямом
эфире, а в кривом. То бишь в записи. Нельзя в прямом-то. Царь крут в том
царстве. Бывало разгневается да каааак пошлет сигнал боярам. Те от страха и под
скамейку. Како уважение-то посля этого в народе? Ну, да мы щас не об энтом. В
общем, как говорит один известный сказитель: «…общим планом овладели, теперь
подробности давай …».


   Ну, так,
телевиденщики свернулись. Теперь можно и подробности.


   В общем вскочил царь с трона,  как забегал туды-сюды по зале и говорит:


- Надысь племянница моя едет в карете, по-простому.
Сама правит ей. А ее останавливат городовой и требует деньгу за проезд под
запрещенный знак. Повернула она, видите ли, неправильно. А он, городовой,
собака, знак «кирпич» повесил, а запрещенный 
поворот забыл. Она ему указыват, мол повернула, потому что здеся знака
нету, а здеся есть. Значитца ошибка у вас тута. А он грозит ей и карету
арестовать, и ее саму, и документ изъять. За две деньги налом отпустил.


    Нянька моя
пошла в больницу. Так ей тама и шприцы, и лекарства, и бинты – целый лист
перечислили, да еще сверху сто денег потребовали. Тяжелая болезня, видите ли у
нее от старости. Операцию сложную почти без боли и почти новым скальпелем
обещали сделать. Я ей дал две таблетки но-шпы, она и выздоровела. Животом
маялась старушка.


    А бумагу
каку выправить? Народ воем воет. Без деньги и не подходи. Сначала по закону
заплати, за саму просту бумажку, а потом еще и дай в лапу от писаря до
столоначальника. Тока что еще, за туалетну бумагу не берут.


    Доколе! –
закричал грозно царь и строго так на бояр воззрился и даже посохом пристукнул.
Негромко. А тишина стояла така, что все вздрогнули как от грома небесного. Так
боялися кары царевой.


- Не вели казнить, вели слово молвить, - упал на колени
внутренний министр.


   А первым
бросился ответ держать не, потому что самый смелый, а потому что царь с
городового начал. Да и вроде как коррупционеров в его обязанности входит
имать.  Опять жа царь любил смелых. Оно
конечно, мог и голову срубить за дерзость, но тут кака дерзость? На голову не
тянет. В общем:


- Все правильно, - рассудил внутренний министр и
пополз на коленях к царю-батюшке.


- Докладываю, - начал он не громко, но и не тихо, -
запрещающий знак повесили, городового понизили до деревенского и уже услали на
дальние рубежи. Там что по чину, что не по чину брать невозможно, ибо народ
тама бедноват и денег давно не видывал. Под моим руководством и моим контролем
почти разработан план «Антикоррупция». По нему мы быстро выловим всех коррупционеров
снизу доверху.


- Что значит «почти»? – уже не криком, а чуть
повышенным голосом вопросил царь.


- Нужна твоя указания до каких верхов имать будем, -
ответствовал министр.


- Что значит до каких? – вскричал царь, топнул ногой
и добавил:


- Всех имать!


- С кем останесси? - шепнул первый боярин второму на
ухо.


- Эй, вы, тама, чего шепчетесь? Али вас это не
касается? – возмутился царь.


- Касается, еще как касается, - ответствовал первый
боярин. Мы готовы. Вот тока мы-то не коррупционируем, взяток не берем, почти,
что в бедности живем надежа-царь. Кабы не труба, так совсем по миру пошли бы.


-Знаю я про вашу трубу. Качаете все, что
мать-природа наша дала. Мильярдами ворочаете,-опять загневался царь.


-Так то не воровство, ваше величство,- ответствовал
первый боярин, - то по науке бизьнесь называется.


-Какой бизьнесь! -опять загневался царь, - ужо вам
всем давно запрещено им заниматься.


-Так только это и нарушаем, но, то коррупция
государственна. Мы ж и в казну твою часть немалу кладем. Богатеет твое
государство-то. Не купцам же трубы, да остальны богатства подземные отдавать.
Пропьют и прожрут все и тебя обманут, в казну не отдадут ни копейки. Было ужо
тако недавно при прошлом царе-батюшке. Обнищали мы тады так, что без порток
ходили.


-Зато щас сплошь в заморских кальсонах ходите от
Валентины,- уже менее гневливо молвил царь.


Добрый был царь в том государстве. Отходчивый.


-Я-то не коррупционер. Только о народе все пекусь.
Видно мало вам посохом поддаю, - уже пошутил царь,– верный признак, что
милостивое настроения у него, отметили бояре. Да и не поддавал царь почти
никому посохом-то. Так только слегка. Все чаще замахивался. А бояре хитрые в
том государстве были. Делали вид, что боятся 
посоха царева.


-Да тебе-то царь, зачем коррупционировать? – осмелел
второй министр, - у тебя все царство,  так что уж    смилуйся, молви до каких имать за коррупцию
ту, будь она неладна, - выругался боярин.


-Да сами решайте. На чё вы мне тады, ежли я все
решать сам буду, - удалился в свои покои царь.


-А и то, - загалдели бояре да министры, - не по чину
стали брать вражины-аспиды. Народ к смуте толкают. Давай пиши указ кому скока
брать, ты у нас самый грамотный, - набросились все на третьего министра.


-Чего я вам напишу? Эдак мы узаконим эту, мать её, коррупцию,
будь она неладна. Слово – то како, тьфу, - плюнул министр.


-Так научи чего делать-то. Чай царский наказ
выполнять надоть, - опять всполошилися министры, да бояре.


-А вот чего. Напишу – ка я царю речь, и пущай он как
самый главный гарант самого главного закону, выступит перед народом и скажет
ему,  как мы тута боремся с энтой самой,
как её, - почесал министр в затылке…,- коррупцией.


      И тут же
на коленке стал писать. Все притихли. Ждут-с.


-Во, готово, написал.


-Голова, - загалдели опять все, - так быстро взял и
написал. Читай, давай.


-Борьба с коррупцией – наша первейшая задача, - стоя
и с выражением стал читать третий министр, подражая царю, - я послал сигнал
всем государевым служкам.


      Тишина в
зале стояла такая, что из дальней царевой спальни через все двери было слышно
сонное сопение царя.


-Дальше, дальше читай, - загудели опять бояре.


-Все.


-Как все?


-Краткость – сестра таланту, - изрек
многозначительно министр.


-А и то. Правильна речь, - стали одобрять бояры да
министры, - и народу будет понятно и тем кто не по чину берет понятно будет
тож. Только не забудь царю сказать, чтоб брови нахмурил, когда читать будет.


-Нешто царь у нас дурак. Будете его учить, как речь
держать. Не дурнее вас всех вместе взятых. Скажет как надо. Уж чего-чего, а речи
говорить – не вам чета, - постоял за государя третий министр. –А ты, внутренний
министр и ты министр по образованию, давайте секретный указ всем, что так как
слово коррупция шибко иностранное слово, - полностью исключить из всех словарей
и не упоминать нигде.


-Хорошо как держать промеж нас вот такого умнюшшего,
- вдруг все разом подумали бояре, но вслух не стали говорить, а то еще
загордится.


      Все так
и сделалось. Царь ту речь в телевизор сказал. И брови нахмурил при этом.
Телевиденщики целый день крутили ту речь, через каждые три часа. Народ
обрадовался.


-Вот заживем, - некоторые даже стали петь и
танцевать по такому случаю. В общем вышло все как полагается. И только
Иван-дурак сказал:


-Чтобы победить эту коррупцию, надо чтоб, прежде
всего царь честный был.


      Ну, да
кто его слушать будет. Дурак он и есть дурак.


Вот так и победили коррупцию в том
царстве-государстве.


 

      Человек
рождается абсолютно свободным - закон природы, и сразу начинает погружаться в
рабство, - прежде всего рабство своего тела, которое надо накормить, обогреть,
ублажить. У кого это становится целью - тот абсолютный раб, а у кого
преобладает духовное - тот относительно свободен в этом мире. И абсолютно
свободным Человек становится когда избавляется от тела. Свобода человека
измеряется его духовностью. Мерилом же духовности Человека
является количество взятого у него его интеллекта окружающими людьми минус
занимаемое им жизненное пространство в этом мире.