Теория и практика полета. Базовый курс.

Ему минус восемьдесят, ей три тысячи семьсот тридцать четыре. Они встретились, и одно это уже странно.
Вынужденно скрывая друг от друга, они тщательно берегут рассудок.
Красный цвет воды оттого сладкий, что напоминает смородиновый морс в пионерском лагере.
О войне ни слова. Ни он, ни она, они не имеют абсолютно никакого представления относительно войны.

Вот он, сейчас!
Шиншигин постоянно ожидал, но когда оказывалось, то вовсе ничего даже не было рядом.
Сейчас, к примеру, Шиншигин ожидал за углом кота русской голубой породы.
- Господи, откуда во мне такое?!
И Шиншигин обильно выделял холодный пот, который так противно повсюду.

Солнце, тепло, кругом все пыхает и близится, а тут коза Машка. Блаженствует.
- Съешь меня.
Это голос в Машкиной голове сказал. Вкрадчиво. Так вкрадчиво, что у Машки слюни.
Что это? Кто это?
Ха! Да это огурец! Обыкновенный огурец. Он переспел, и это, похоже, его последний шанс.

Он взял ее голыми руками, взвалил на плечо и понес в направлении леса.
- Василий!
Она кому-то кричала. а он все нес ее в направлении леса, будто ему это было надо.
Дело в том, что каждая собака знает, насколько ему это не надо. Что же он тогда замыслил?
Нет, это определенно не он. Тогда кто? Василий?!
Точно Василий! Это Василий!!!
Только Василий, вероятнее всего, глухой в стельку.

Особенно Петрову нравился параллельный Петров, потому, что параллельный Петров был справедлив и отчаянно красив неземной красотой.
Параллельный Петров всегда встречался самому Петрову не вовремя, в 17-30.
Именно полчаса шестого настоящий Петров мог легально исчезнуть со службы. А по выходным Петров вообще не появлялся, и в отпуск тоже не появлялся. Там тоже выходные и отпуски, в параллельном.
Надо работать, ожесточенно жевал челюстями Петров, и работал. До 17-30.
Потом вообще никакого Петрова не было, а Жанна все ждала его без четверти шесть у кинотеатра. Она хотела замуж хоть за кого, хоть за исчезающего.

Я шел гордый, а вокруг все смотрели, как я такой гордый иду. И я шел гордый, и мне не было дела, главное, чтобы смотрели, как я иду такой гордый. А потом смотреть перестало. Некому стало смотреть. И некуда стало идти такому гордому.

Гена поступал просто. Он для начала создавал дежурного истопника. Каждый дежурный истопник мог создавать собою полтора киловатта электричества. Вслед за истопником, возникали системы потребления энергии, а потом системы потребления того, что получается, когда из энергии.
Когда намечалась дискотека, то уполномоченная по празднику, Светлана Нуболинская, говорила потребность в электричестве, а Генка создавал дежурных истопников, а потом еще на одного больше расчета, с довеском, гарантия, так сказать, фирмы.
Весь свой секрет Генка носил в правом кармане, в маленькой такой бутылочке.

- Полковник!
- Я!
- Вы?!
- Так точно, я !
- Награждаю вас почетным значком и пожизненной зарплатой!
- Ура императору!!!
Так, с зарплатой разобрался. Что у нас там дальше?

Две феи, кружась над цветами
Не понять, что в руках у обеих.
Ирина Сергеевна в сапогах своих красных
Говорит, будто это такая
Волшебная палочка.
Петя Ликувин сказал:
Это лишь метлы,
Ими они поднимаются в воздух.

Этот полковник был настоящим. Из настоящих редко получаются генералы. Настоящие полковники не любят рассуждать, похожие на быстрые танки без башен, полковники исполняют свой долг.
Все полковники нормальные парни, они с одного выстрела смогут уничтожить противника. Другие полковники попросту бесчеловечны.

Если хочешь, добавь меня в список  памяти, и, когда  станешь говорить свой распорядок на завтра, я спрошу  громко: - Ты для чего до сих пор сидишь в своем шкафу?
Ты возьмешь в руки скрипку, вместе с одним детективом из Великобритании моментально распутаешь все, до одной, тайны.
Пытаясь в следующий раз, снова разрежешь вену. Часто хотелось посмотреть, кто там подталкивает....
Твоя подруга открыла шляпный салон, и вот ты уже кипятишь воду в Берлине Клаусу Вельтке. Он любит.
Хотя бы чай, решаешь ты, а сама все горишь и горишь. Тебе так хотелось шляпного салона. Но ты так добра, ты решаешь простить, и берешь с собою аж десять пирожных, с тайной надеждою, что подруга в конце концов треснет.
Подруга крутит гимнастический обруч желтого цвета на втором этаже. Она так мила, она тут же дарит тебе шляпку. Шляпка тебе нравится, но радости собою не приносит, ведь ты так хотела иметь шляпный салон.
Эх, когда бы не этот желтый обруч, с досадой думаешь ты, а сама улыбаешься солнцу, подруге и своему отражению в зеркале.

Он стоял, а вокруг было обо всем. Он терялся, и совсем уже было потерялся, но тут шторм. Это значит, что он моряк, думает он, и уже горделивый взгляд и бескозырка. Моряки не прячут глаза от солнца. Севастополь.

В этом городе вызывающе гостеприимные жители. Среди них особенно выделяется разведчик Кириллов. Нам известно, что если  Кириллов не стал бы разведчиком, он стал бы хоккеистом. Особо у него выходили прорывы по правому флангу. Тогда Кириллов не мог догадаться, что его правое, это левое для другой стороны. Из штрафной площадки Кириллов постоянно доставал языков.

Ты предложила мне слетать еще куда-нибудь,
Я задумался, видимо не совсем доверяя тебе
Чуткими своими пальцами увидел в кармане
Триста долларов, этого точно должно хватить,
Чтобы улететь совсем не туда. Ты плачешь,
А я размышляю: это пока еще, или уже уже?
Но, на всякий случай, передаю всем приветы.
Здорово все-таки, что я успел тебя вынести
Изо всего занимающегося пожара.

Когда есть кран и есть иссохшие губы - само по себе уже счастье. А тут вдобавок из крана течет всласть и вволю, ко крану припадать никто не запрещает.... Короче, счастья через край, мы к нему припадаем иссохшими губами, счастливые все дальше не представить, а тут - на тебе, появляется этакий Челепушин, у которого есть ключ от будки.
Тут Челепушин будку открывает и что-то там в будке щелкает. Из крана моментально перестает, губы моментально просят и лица такие серьезные.
- Это что это там такое вытворяет Челепушин?!!! - грозно вопрошают в пространство те, кто осознает - Куда он наше счастье выключил???!
- А какое счастье вы ожидали?
Так спросил у нас Челепушин, закрыл будку на замок, и был таков.
Когда Челепушин становится быть таковым, его уже ни в жизнь не определить и не сыскать никакими собаками на свете. Кому нам отвечать про счастье, которое мы ждем, если ключ от будки только у Челепушина, а он был таков?

До-до соль до-до соль. Соль большое и соль маленькое. Какое соль тебе надо? Что ты хочешь? Быть может до?
До-до соль до-до соль.

Ветераны сегодня особенно молчаливы и торжественны. Дело в том, что сегодня ветераны уезжают в Тамбов.
Начищенные ботинки, лихо заломленная панама. Нынче в Тамбове жарко.
Никто из ветеранов до сих пор не был в Тамбове, потому знают о нем лишь понаслышке. Чуть волнуются, но волей убирают волнение, и вот уже сталь в глазах и решительность во все стороны.
Что ждет ветеранов в их Тамбове?

Человек-масло подозрительно желтый.
- Простите, вас печень не беспокоит?
"Нет!", крикнет человек-масло, а сам уже на потолке. Его уже не соскоблишь, он весь жирный.
- Жирдяй! Ты усрал мне весь потолок!
- Я не жирдяй! Я человек-масло!
Обыкновенный человек-масло, только подозрительно желтый. Вероятно в летах, или откуда из Египта к нам пожвловал.

Ленка с одной стороны Витьке нравилась, а вот с другой стороны совсем не нравилась. Витька измучился, изнемог весь, ходит целыми днями, Ленкины стороны перебирает.
Ленка же не нравиться не может, иначе она ей бы не была. Нравится, значит нравится. а нет - тогда так и есть.
И нечего этому Витьке мордой крутить, пускай определяется скорее со сторонами-то Ленкиными.
У Лены последнее время прямо из-под ног буквально убегали годы. От этой ситуации Лена тоже болезненно нездорова.
Ужели это любовь у них? Мама Вити колебалась. Бывало колеблется, а сама так и надирает укропу с грядки обеими своими натруженными руками.

Гера Дилочкин рассчитывал, только не рассчитал. Да и где тут рассчитаешь, когда такое? Он откуда-то сегодня вдруг собирает ядовитые пузырьки на улице закрытых фонарей.... Хочется немедленно уйти, да не уходится.
Фонари закрыты, видимость на ноле.
Гера вырывается, а неведомая сила никак не хочет его отлепить с этой улицы.
Невероятно, думает Дилочкин. На нем яркие одежды, и он полностью удовлетворен. Однако Гера пока не забыл, что вовсе не удовлетворен.

Шмелик жу-жу, Нифонтов топ-топ, и вдруг ка-ак хрясьнет!
Вот тебе и жу-жу, думает Нифонтов, а шмелик ни жу-жу.
- Я ни жу-жу! - кричит шмелик, но Нифонтов не слышит его.
Все машет разноцветными увлекательностями в правой руке.
В левой руке у Нифонтова сердце. Сердце тук-тук. Время тик-так.

Сама любовь свободно умещается в возможности любить. Возможность любить и есть сама любовь.

Предел, он на то и существует. чтобы ты  определился. И на трех своих пределах ты запустишь свою основу.
В чем будет твоя основа, на каких она плывет пределах - ты сломаешь всю свою голову.

Жил-был хо. Хо был самым, что ни на есть, обыкновенным. От самого хо стал куст хо и мастер, по имени Хо.
Однажды мастер Хо подошел к кусту хо и поздоровался.
- Здравствуй, хо!
- Здравствуй Хо! - ответил куст.
Они помолчали, а потом мастер Хо взял, да и ушел. А куст хо остался на месте.
Сам хо никуда не уходил, и нигде не оставался. Его, казалось, не было вообще.
Это, конечно же, хорошо, только откуда взялись куст и мастер?