Восстановление записи, удаленной как спам.



[ Читать далее... → ]

	такое дело, некуда просто податься, когда в раскудрить твою проситься существо. между запоями лирикой разговляться и зарывать струящееся в песок.

снегом ли моя память,
листьями ли, травою,
горстью земли холодной,
ладаном обовьет.
смертью ли мое сердце,
падает на ладони
ребер чужих и мертвых,
камнем на дно зрачка.
саваном ли, любовью
будет чужая песня.
знаю, не мне поется,
не об мне кричит
птица, гнезда не помня,
сон ли, мечта о лете,
не для меня заплачет
милый, другой повяжет
ленту к ее косе.
стоном ли, отголоском
боли, а ты не думай,
просто живи, минуты
не отдавай взамен.
снегом ли... моя память...

Никто не видит моего сердца

   Здравствуй, дорогой мой друг. Спешу сообщить тебе, что в наш город уже заглянула весна. Уже почернел снег и заблестели лужи на улицах наших узких. Мы ходим без шапок, изредка накидывая пальто, чтоб уже начать привыкать к легкости, теплу и воздуху. Не могу не сообщить, что начало марта принесло мне не только радость обновления и поэтские настроения нежные, но еще и болезнь. Уже неделю сижу дома, скучаю, слушаю музыку и капель за окном. В остальном, все мои домашние живы и здоровы и передают тебе большой привет.     Огорчительно, что мне решительно нечего читать - все книги прочитаны на два и три раза..., но даже в этой неприятности я нашла маленькую отраду. Заглянув в одну книгу, страницы которой целиком посвящены поэтам прошлого, я внезапно  прочитала:

"Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого..."
   

   Мой друг, до чего же точна эта мысль. Теперь, ты понимаешь почему, все эти наши недомолвки, такие болезненные и острые, которые кажутся нам сущей пропастью,... растворяются... - стоит лишь заслышать голос на другом конце провода.  Нам конечно же нужно быть ближе, и я буду очень ждать тебя, моя дорогая отдушина и отрада, но даже если наша новая встреча будет откладываться моим нездоровьем, твоими заботами, все равно нет людей в этом конце земного шара, что были бы ближе к друг другу.

Целую тебя и благословляю.

P.S     Ты конечно же хочешь знать, кто автор этих чудесных строк, приведенных выше? Их написал Рейнер Мария      Рильке, известный тебе поэт-модернист. Человек тонкий и талантливый,  умерший в 1926 году в Швейцарии, в затерянной в горах клинике Валь-Монт от лейкемии. Это я прочитала в той же книге. 

А меня опубликовали в журнале молодых писателей России "Пролог"...  
http://www.ijp.ru/razd/pr.php?failp=11501801421


не забываем ставить оценочки внизу страницы...  мелочь, а мне приятно :)

комментарии, к сожалению, только для зарегистрированных.

	Сплин - Сигнал из космоса - 15_Сплин_-_Письмо	02:29

когда все решилось, открылись пути иные,
в ладонях прорезались новые дни и встречи,
сердце не слушай, сердце противоречит,
знать не желая истины прописные.

шаг убыстряя, шарик спешит вращаться.
наши долги, обязательства витиеваты.
только дойдя до точки, координаты
стоит оставить, чтоб больше не возвращаться.

такое дело, он просто не смог вернуться,
просрал билеты в пабе на бейкер стрит,
карты и деньги, (воспоминания рвутся)
вечер вчерашний женщинами пестрит.
одна такая, с виду почти что наша,
бледных веснушек крапинки-конфетти,
в жарких объятьях все повторяла "рашн",
с нежностью в рюмку капала клофелин.
он плакал искренне, словно по антитезе,
мечтал раскаяться, вспоминал свой почерк.
и (безуспешно правда) топился в темзе,
даже звонил... но ты не ответила, впрочем.
дело такое, просто не смог быть верным,
просто не знал другого и жил как мог.
лондон скукожится, темза пойдет по венам
и, разогнавшись, выскочит сквозь висок.

Чарли Чаплин однажды написал в письме к своей дочери:

" Искусство, прежде чем дать человеку крылья, чтобы он мог взлететь ввысь, обычно ломает ему ноги". 

Поэтому, если ноги наши все еще целы, есть надежда. И если меня кто-то спросит,  готова ли я отдать  "ноги", я скажу: "Господи, конечно нет, но решать тебе".

все слова не те, мон ами.
мы с тобою были людьми
так давно. простила, лети
белой косточкой домино,
королем на злое сукно...
бьется ночь-сирота в окно
и молчанье осквернено,
словом, брошенным "по пути".

ночь пропахла разрыв-травой -
козырь мой и мой позывной.
проще истины прописной -
доверять игроку не впрок.
не свое ставит сердце игрок,
когда щелкнуть готов курок.
ты хотел, только ты не смог...
проще жертвовать не собой.

не могу читать...
!

Бродский
какой-то броский.

Маяковский
какой-то плоский.

Мандельштам
как клеймо, как штамп.

Пастернак
надоедливый, как сорняк.

Евтушенко бы
выхлопать хорошенько!

А от Марины Цветаевой
становлюся непроницаемой.

не могу писать...
!

Две самые популярные фразы от коллег на моей новой работе:

- Блин, что у тебя с писюком?

- Блин, у меня писюк отсох!

Моей бабушке 76 лет. Для нее имя великого английского писателя "Вальтер Скотт" всегда было ругательством. Этим ругательством она выражала и обобщала всю паскудную сущность моего деда.

Имя великого украинского гетмана "Мазепа" для моей бабушки было выражанием крайней степени неприглядности внешности. Дед, по ее словам, был страшный, как мазепа.

А название великой повести "Старик и море" для бабушки являлось экзистенциальным отражением общей сущности (не только паскудной и неприглядной) того же самого моего деда.

Моя бабушка окончила 4 класса. Она с трудом пишет. Она всегда стеснялась писать письма и не писала их даже своей дочери, которая двадцать с лишним лет жила (и живет) на другом конце страны.

Но она прочитала Хэмингуэя. Единственную эту повесть. Я спросила ее, о чем эта книга. И она мне сказала, что эта книга про старика, который, как и наш старик, любил рыбалку.

Я прочитала "Старика и море" в этом году. Вопрос по этой книге попался мне на экзамене в университете.

Вот и все, что я хотела рассказать о бабушке. И не думайте, что этого мало.

Когда я слушаю МэриЭм мне тоже хочется такой голос. Я сама словно этот голос. И словно эти слова из другого измерения...

	МэриЭм - бездельники	01:17

	МэриЭм - Сердце	02:26

Но я только подвываю на фоне у-ух и гремлю льдом в стакане ))))

весь в растяжках и флажках Иркутск.
триста пятьдесят - такая дата.
подготовки долгой сброшен груз.
только мне не весело, ребята.

до всего дойдя своим умом,
(но не став от этого умнее)*
защитила даже я диплом
по истории иркутских юбилеев.

отдыхают частные структуры,
словно после трудной посевной.
только мне, работнику культуры,
не даёт управа выходной.

с неба  на земь сыплется снежок,
безразличный к празднику, проказник.
замерзает на столбе флажок.
город мой. но мой ли это праздник?



*автор скромен

14 сентября город Иркутск отмечает 350-летие со дня основания Иркутского острога.
Официальный слоган празднества  "Мой город - мой праздник". Именно в такой пунктуации.

Любопытно, что в каталоге Областной научной библиотеки им. И.И. Молчанова-Сибирского ровно 666 каталожных ящиков.
Быть может это случайно. Быть может случайно также и то, что новое здание для библиотеки строится уже 30 лет.  Вернее, 30 лет оно пыталось начаться строиться, но никак не начинало. А теперь посмотрите, что нам построили за год. Такие темпы тоже могут кого угодно смутить... то  30 лет нифига, а то тут раз... и вот оно чо...

это буквально два месяца назад:



вот тут строители строят мне четвертый этаж, на котором я буду жить:

начало сентября:


а вообще должно быть что-то вроде этого:


Фотки Максима В. Кудели

маяковский спит. к нему нельзя.
мотыльковый хруст под каблуком.
комната вращается скользя,
бьется  сон под серым потолком.

не будите. маяковский спит.
ему снится хлебников в панаме,
летний день, простой московский быт,
кружка пива с воблой на фонтане.

маяковский хряпает во сне -
велимир зовет его к блудницам.
и сверкают бусы на хвосте
лошади, что тоже ему снится.

маяковский спит, а сам парит
за трамвай держась рукою длинной.
хлебников по поводу острит,
лошадь ржет. добравшись до неглинной

маяковский всех зовет в кабак.
лошадь не пускают - без кармана!
и летит писательский кулак,
публика в восторге солидарна.

пусть же спит володя маяковский,
а толпа несет его на площадь,
и узнает весь народ московский -
и в поэте есть немножко лошадь.

летний день. простой московский быт.
велимир заснул, клубком свернувшись.
и володя маяковский спит.
и вселенная уснула, обманувшись.

_____________________________________
Я тут посидела, подумала... ну, черт его знает... но вдруг все же придется рассказывать что Велимир Хлебников - это такой великий русский поэт, футурист и один из пионеров авангардного искусства. Не хотелось бы, конечно...

берегусь не сносно. болею горлом.
разрываюсь сердцем, пекусь о сорном.
не желаю думать о благотворном,
не затейлива в обиходе.

забываю дверь запирать при входе,
не сужу об улице по погоде,
не читаю книги в угоду моде,
не держу на деск-топе порно.

просыпаюсь утром, боясь проснуться.
засыпаю с мыслью не ебануться.
не танцую танцев под умца-умца,
не ищу для любви причины.

не хожу к врачам. не гляжу в витрины
в вожделении отраженья мины,
понимаю четко, что все кретины.
говорить не стараюсь куцо.

не пишу бестселлеров. стою мало.
априори бедность. остоебала.
ожидаю худшего, жду накала
не надеясь на озаренье.

отдаю долги за свое рожденье,
поражаю тем, что имею мненье,
не ломаю копья, не порчу перья,
и гляжу на жизнь без забрала.
...
я смотрю на вещи довольно просто.
если хочется - можно сдирать коросты.
если нечем крыть - накрывайте простынь.
впрочем, сам понимаешь - взрослый...

*
Привет,

Пишу опять тебе письмо.
Твоё пришло. Как долго эта почта
Везла железною дорогою его
В конверте с грифом «заказное. срочно.»

Сидела с ним в руках, и грела руки
Об эти теплые, родные строчки,
В них все, от запятой и до последней точки
Противоречит затянувшейся разлуке.

Ну как ты там? Нашел чего искал?
Тебя мне не хватает все острее,
А знаешь, ты стал чуточку взрослее,
На фотографии, которую прислал.

Когда мы встретимся? Скорей бы уж, скорей…
Оберегаю хрупкую надежду.
Опять достали теплую одежду…
…я видела сегодня снегирей…

Все ждут тебя, и суматоха в доме
От неожиданного каждого звонка.
И за тебя, как водится, до дна
Родные пьют праздничном застолье.

Ты не откладывая напиши ответ…
На этом все, прощаться я не стану…
Ложится лист в подписанный конверт…
Целую и люблю.

Твоя Оксана.

В продолжение молчаливых рассказов о лете.


 

старый дом, в котором секреты иконами по углам
и часы отмеряют вечность с безвременьем пополам,
возвращаюсь снова к тебе, прислушиваюсь к шагам -
не хрустят ли кости?

каждый раз режу сердце - кормлю тебе по кускам!
кровь подмешана в слезы! - а ты по-дружески отпускал.
и смеялся во след битых стекол косой оскал:
жду как прежде, в гости!

все, о чем я молчу - здесь, во мраке - еще живет.
стены видели прошлое, а о будущем ведали наперед.
ключ потеет в замке - не решается на поворот,
половицы скрипят от злости!

вновь стою под петлёю, молиться не смеет рот...
и не скрип половиц - голоса мертвецов сливаются в хоровод,
среди них слышу свой! ну, что же не рассветет?!
не стучите вы, в крышку, гвозди!

не рассвет - кровь сочится сквозь каждую щель окна.
все сбылось. все срослось. бесконечность завершена.
и никто не узнает, что скрыла за стенами тишина,
не помолится богу возле...

он держит руку мою в своей,

будто живую птицу.

он, безусловно, меня смелей,

только и он боится

птичьего сердца в своей руке,

крыльев, пропахших ветром,

пения тихого в сумраке,

что не ему ответом.

птичьего сердца не зная дна,

не сознает неволи.

песня-молитва двоим – одна:

не раскрывай ладони...

Занимаясь написанием дипломной работы я перелистываю разные иркутские летописи.
Сегодня нашла забавные записи у Нита Степановича Романова за 1902-1924 годы.

В записи, посвященной 20 сентября 1902 указывается, что полицмейстер Никольский производил опыты над панцирем, изобретенным Л. Галаем, от которого пуля отскакивает и никак не берет.

А через год (1903) 30 ноября сообщается что Лев Галай изобрел непроницаемую материю, которую не может пробить ни стальная пуля, ни кинжал.

По всей вероятности, панцирь, опыты над котором производил Никольский, все же не оправдал надежд. Да и о полицмейстере Никольском далее не упоминается. Светлая ему память.

Неутомимый Галай целый год наверное мечтал взять реванш, пока наконец не изобрел пуленепробиваемую материю. Учитывая, что вскоре за этими событиями началась Японская война и тысячи сибиряков были призваны в ополчение, где и погибали, как ни печально, но приходится признать, что Лев Галай был идиотом.

Вальмонт поднимался по лестнице парадной, отсчитывая про себя ступени. Количество их никогда не менялось – ровно сто десять до шестого этажа.  Ровно сто десять шагов, плюс четыре на каждый пролет. Вальмонт не пользовался лифтом, предпочитая лестницу как еще одну возможность для постоянной поддержки своей формы. 

Носки ботинок приятно отражали освещение парадной, выдавая в Вальмонте педанта. Стрелки брюк смотрели в пол ровно, слегка присбориваясь к концу каждой штанины дорогих, купленных в модном магазине брюк. Вальмонт на секунду задумался, что на эти деньги можно было бы купить три пары добротных костюмных брюк на любой ярмарке. Мысль эта несколько омрачила его настроение - Вальмонт отличался бережливостью. Но тут же утешился уверенностью, что эти брюки не контрастируют на фоне брюк его драгоценных клиентов, с которыми ему приходится ежедневно посещать центральные рестораны, где обычно и проходят все деловые переговоры конторы, в которой он работает уже несколько лет. Хорошо, что обеды и ужины оплачивает контора, удовлетворенно подумал Вальмонт, иначе вряд ли я смог бы себе позволить столь безукоризненный внешний вид.

На площадке второго этажа фигура Вальмонта отразилась в гладкой металлической панели лифта и он невольно залюбовался собой. Воротничок сорочки отливал белизной и подчеркивал некоторую аскетичность лица, в котором не было практически ничего лишнего или выдающегося: небольшой нос, чуть вздернутый подбородок, слегка заостренные скулы, прочерк губ, и светлые, чуть приподнятые к вискам глаза.  Волосы цвета льна завершали образ Вальмонта как нельзя лучше – человек со светлой головой всегда кажется более правдивым.

Стянув мягкие кожаные перчатки, Вальмонт оглядел свои тонкие, музыкальные пальцы. В детстве Вальмонт брал уроки фортепиано, но не стал пианистом, предпочтя музыке исторический факультет. Вздохнув, он сделал едва уловимый жест предплечьем, для того, чтобы манжет сорочки выпустил из своих объятий часы – предмет гордости Вальмонта. Под хрустальным стеклом циферблат из белого золота показывал без пяти десять.  После того, как Анна покинула Вальмонта, надо сказать со страшным скандалом – соседи долго не могли оправится от звуков разбиваемой посуды и женских криков, встречая Вальмонта сочувствующими улыбками и провожая долгими, полными неодобрения взглядами. Сам Вальмонт во время скандала молча курил, аккуратно складывая пепел в миниатюрную карманную пепельницу из серебра. После того, как Анна решилась его покинуть, Вальмонт  приходил домой не ранее десяти, засиживаясь в конторе и просматривая бирживые сводки.

[ Читать далее........ → ]

Вот так когда-то в далеком городе Дубна тамошние легенды роксцены пели песню на мои стихи.
До сих пор странно мне слушать и осознавать, что это мое творчество:) 
В моем исполнении (для истории) эта песня бывало звучала гораздо жестче, да и мелодия ведь совсем другая была. Помню пела ее некоторое время, пока не надоела. Со мной всегда так бывает)))
Анастасия, которая собственно и исполняет, сделала из нескольких моих текстов песни. Кстати, и фамилия у нее очень подходящая - Зацепило :)))  Не правда ли, в этом что-то есть :))))))))))))))



Можете писать любые комментарии. Мы уже давно ничего не боимся ;-)

P.S. привет всем. кто в разных уголках страны знает меня по текстам к песням, которые исполняет) Такие и ышо есть)))

странное дело, сердце не делится, чтобы кусочек
тому и этому, и всем, кто еще непременно будет.
делиться не делится, но умещаются все
как-то в одном
сердце.

пользуйся.

Друзья, мне думается, что не каждый захочет дочитать этот текст до конца :)
И это понятно.  Данная работа была проделана мной в связи с университетской необходимостью. Вышло все же эссе, а не критика в ее чистом виде, за идеал можно взять критику Писарева на то же произведение, кому интересно - почитайте.
Итак, Лев Николаевич Толстой, рассказ "Три смерти".


О СМЕРТИ, ЖИЗНИ И ДЕРЕВЕ

Как ни крути, а вершиной жизни человеческой была и остается смерть. Логика смерти движет нами от самого рождения, определяет многие наши качества. Знаки смерти видны на всем, к чему прикасаются наши руки. Любой предмет имеет свое начало и свой конец. Даже в малом. Смерть готовит нас для себя с самого детства, проступая в изношенных наших игрушках, в оторванных конечностях плюшевых медведей, в зачитанных, пахнущих едкой пылью любимых книгах, в выгоревших фотографиях наших родных и близких. 

С самого начала жизни мы учимся понимать ее, ту, без которой невозможно наше существование. Но понимаем и принимаем ли мы ее до конца? Именно этот вопрос можно задать себе после прочтения рассказа Льва Николаевича Толстого «Три Смерти».

Толстой в этом небольшом рассказе, используя преимущественно лишь описательные методы, рисует читателю прозрачную в своих штрихах историю. Рассказ подобен акварели, краски которой не имеют насыщенности, но тем и хороши для смотрящего, ведь так можно заглянуть за плоскость рисунка. В рассказе мы не найдем подробных описаний страданий смертельно больных героев, не проследим за эмоциями автора и не прочтем его поучения - все скрывается в подтексте.

[ Читать далее...(многабукф) → ]

День рождения Бориса Николаевича Ельцина отмечается с размахом. Удивительное дело, но образ Ельцина в отличие от многих, незаметно, но планомерно изменился в своем знаке с минуса на плюс. По крайней мере, сделано всё, что бы в сознании масс Ельцин стал отцом народа и вообще мудрейшим и благороднейшим из президентов.

Воздержусь от напоминаний о первопрезидентском поведении. Вот возьму и воздержусь. А расскажу лучше о другом правителе, памятник которому стоит в Иркутске. Александр III тоже вот был крайне презабавной фигурой в истории нашей с вами страны. 

Это сейчас его превозносят за строительство Восточно-Сибирской магистрали и водят к памятнику фотографироваться туристов и молодоженов. А при жизни Александра, пусть он и прослыл Миротворцем, за то, что в период его правления Россия не вела ни одной войны, каждый мало-мальски грамотный человек считал своим долгом посмеяться над привычками и умственными способностями императора.

[ Читать далее... → ] [ Читать далее... → ]

В университете нас мучают различными творческими работами. Недавно писали на тему "История моего рождения". Думаю, что этой писанинкой можно поделиться и с моими друзьями. И еще... хочу предупредить родственников, которые тоже частенько ко мне заходят. Эта история не документальна на сто процентов. Прежде всего - это рассказ, определенно мифологизированный. Приятного чтения :)


*В тот день*

Это был день лета. Самое начало звонкого, стрекочущего августа. Я помню как сейчас, что солнце пекло так, будто еще не повернулось на убыль. Будто все еще было впереди.

Отец пил. Я смотрела как он, сидя за нашим большим столом на кухне наливал полную рюмку водки, выпивал ее не глядя, так, если бы это была не водка, но просто вода. Понюхав корочку хлеба, отец отставлял рюмку в сторону, минуту молча смотрел перед собой, а потом его рука вновь проделывала дугу к бутылке, а потом вместе с бутылкой к рюмке.

- А я ведь не хотел на матери твоей жениться. Мы оба были очень молодые тогда. Я с ней несколько месяцев встречался, а потом узнал, что у нее ребенок будет и испугался. Ну знаешь, бывает такое в жизни. Так меня потом всей родней вразумляли. Спасибо тетке своей скажи, Людмиле. Все она. Даром, что холодная*.

Отец налил еще. Выпил не морщась, поглядел на сохлую корку хлеба мутно.

- Я по молодости думал, что никогда не женюсь. Девок любил, не без этого. Однажды пришли мы с мужиками из моей общаги к швейке. У них, у швей, общежитие было кирпичное, пятиэтажное. Да на вахте строгости всегда. Вечером и мышь не проскочит. Ну и решили мы с торца по веревке залезть. Наши матрешки-то на третьем этаже жили. Договорились. Спустили они нам веревочку. Полез я первым. Долез чуть выше первого этажа, гляжу - из окна на втором ярусе девка такая щекастенькая и веселая выглянула. Выглянула, засмеялась и нырнула внутрь. Ну, думаю, пойдет щас вахтеру нажалуется. А она спустя пару секунд окно открыла, а в руках - ножницы портновские. Не успел я опомниться - она хрясь! - и перерезала веревку! Вот навернулся я тогда, хорошо, что еще снег не стаял. Подумал еще: ну, попадешься ты мне…

Глаза отца были прозрачны и пусты. Поминутно он порывисто вздыхал и прижимал руку к груди.

- Не хотел жениться. Да… Тетка твоя, Людмила, работала на швейке тогда бригадиром. Помню, в начале самом лета она меня с карьера вызвонила и говорит, мол, у них на фабрике намечается выезд на природу, на теплоходике, и что она одно место для меня приберегла. Ну я и поехал. Помню, в день отплытия, стоим мы с дядькой на корме, время уже, речники трап убрали, а невдалеке девки по полю бегут. Опоздавшие. Ну, и поспорили мы тогда с дядькой - успеют или нет? Успели. Прибежали краснощекие, заскочили на борт. Я смотрю - а одна-то, та самая, круглолицая. Смотрит на меня хитро и смеется. Ну, думаю, попадешься ты мне!

Остатки водки в бутылке отчаянно булькнули и выпали в стекло рюмки. Отец занес ее перед лицом, но потом отчего-то передумал, отставил в сторону.

- Так вот, а потом, в тот же день причалил наш теплоходик на ночевку к острову, уж не помню какому, много их на Ангаре… Поставили мы на ночь с дядькой переметы** на налима по бережку. А с утра рано пошли собирать. Глядим - а по берегу с авоськой вышагивает та самая - моя! Наши же переметы вытягивает и в авоську налимов складывает! Вот уж тут попалась так попалась… но не стали мы ее сильно ругать, тем более, оказалось, что Людмила давно ее знает. Вот так и познакомились со Светланой… матерью твоей. В то лето и задружили.

Папа выпил остатки водки, промокнул салфеткой крупные мужские слезы.

- Я на танцах с ментом подрался. Глупо все вышло. Скрутили и дали 15 суток. Ты про папу такого и не знала. Правда? После этих пятнадцати суток мне уж стыдно было до самых ленточек бескозырки. Считай, и полгода не прошло как с флота вернулся, а уже срок! Ну и не стал со Светкой встречаться. Она очень уж правильная была - комсорг***! Загулял, маляршу знакомую разбитную повстречал. Да… А потом меня моя же родня нашла, Людмила-то все узнала. Света у нее в бригаде была. Спрашивать даже не стали - женись и точка!

Я села рядом с отцом. Его плечи подрагивали, руки безвольно лежали на коленях. Я видела, как блестит сединой висок, как остро обозначился на лице нос, как невиданные раньше мной морщины врезались в его красивое лицо.

- Я сегодня на похоронах как раз подумал, что я ни единого дня со свадьбы не жалел о том, что прожил свою жизнь рядом с ней. Невозможно даже представить, сколько счастья выпало человеку вот так, наугад. А когда ты родилась, я понял, что нет счастливей человека, у которого есть дочь. Вот, кино по ящику показывают… врут все. Настоящая любовь, она как у нас, до последнего дня.

Отец тихо плакал, а самый тяжелый день нашей жизни иссякал закатом и подходил к концу.


*Холодная тетя - жена родного дядьки
**Перемёт - короткое удило с привязанной на него толстой леской и крючками.
*** Комсорг - лидер комсомольской организации

каждой твари нежной -
бессловесное слово не дадено.
мой суицид небрежный
заставляет шипеть тебя - гадина…

каждой твари ласкающейся -
пинок во чрево кромешное.
ругательствами рассыпаешься:
…сука, какая ты грешная…

каждой твари не выражу
все, что в тебе я вижу.
хочешь, ребенка тебе рожу?
… как я тебя ненавижу…