«Sapiens, qui prospicit» (мудр тот, кто предвидит)
Латинская поговорка

Когда-то Бенджамин Франклин сказал, что «большая империя, как и
большой пирог, начинает крошиться с краёв». Печальный опыт Российской
Империи и СССР яркое тому свидетельство. Тем не менее, перефразируя
видного американского политика и учёного-физика, можно сказать, что и
собирается большая империя, как и разлившаяся ртуть, тоже с краёв:
крошечные капельки разлетевшегося во все стороны от сильного внешнего
воздействия жидкого металла начинают собираться вокруг самой крупной
капли, постепенно сливаясь в одну большую массу, практически полностью
восстанавливая былые вес и объём.

Подтверждением появлению в геополитическом пространстве России
подобных центростремительных тенденций является недавнее предложение
главы российского правительства о создании Единого экономического
пространства (ЕЭП), основа которого была заложена Таможенным союзом
России, Белоруссии и Казахстана [1]. При этом строительство Таможенного
союза и Единого экономического пространства закладывают основу для
выхода на следующий, более высокий уровень интеграции, - формирование в
перспективе Евразийского экономического союза. Одновременно
предполагается вести работу в направлении постепенного расширения круга
участников Таможенного союза и ЕЭП: на первом этапе за счет полноценного
подключения к работе Киргизии и Таджикистана.

«Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения,
способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть
роль эффективной «связки» между Европой и динамичным
Азиатско-Тихоокеанским регионом… Евразийский союз — это открытый проект.
Мы приветствуем присоединение к нему других партнеров, и прежде всего
стран Содружества», – пишет в своей статье в газете «Известия» В.В.
Путин [1].

Вместе с тем, начатая нашей страной внятная и долговременная политика
по созданию Евразийского экономического пространства и Евразийского
экономического союза вызывает в мире, в первую очередь на Западе, далеко
не однозначную реакцию. Это связано с тем, что большинство стран
Западной Европы и США за последние двадцать лет привыкли видеть в России
по меткому выражению Збигнева Бжезинского «скорее пациента, чем
партнёра». Вместо одного из политических полюсов мира Запад хотел бы
по-прежнему видеть в России только территорию, кладовую ресурсов.

Тем не менее, мир  не стоит на месте и геополитическая ситуация в силу целого ряда причин начала меняться.

В частности, российские и зарубежные аналитики связывают изменение
политической обстановки в мире с происходящим в последнее время
процессом коренного переустройства всей системы международных отношений,
что затрагивает основы сформировавшейся в конце ХХ века системы
глобальной безопасности [3-5,9,10]. Этот процесс характеризуется, с
одной стороны, углублением международной интеграции, формированием
глобального экономического, экологического и информационного
пространств, а с другой – обострением соперничества мировых и
региональных экономических и военно-политических центров за расширение
сфер влияния, в том числе на постсоветском пространстве [5].

В этих условиях заявление России о создании совместно с Белоруссией и
Казахстаном ядра будущего Евразийского союза становится толчком к
новому витку борьбы за «душу Земли», за так называемый Hеartland [2].
Поэтому при проработке различных аспектов создания и развития
Евразийского экономического союза необходимо помнить следующее.

Несмотря на все успехи международной дипломатии по сохранению мира,
снижение угрозы развязывания крупномасштабной ядерной войны со стороны
США и «перезагрузку» отношений между Америкой и Россией, в начале XXI
в., как и во все предыдущие века, в основе политики обеспечения
национальной безопасности практически всех государств и союзов лежит
опора на военную силу и потенциал вооружённых сил. В реальной политике
по-прежнему актуален «принцип Аль Капоне», согласно которому «с помощью
доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем с
помощью одного только доброго слова».

В частности, в национальной военной стратегии даже такого наиболее
экономически развитого и «демократичного» государства как США, 
американское руководство, тем не менее, рассматривает свои вооружённые
силы в качестве самого важного, а зачастую и основного средства
обеспечения национальных интересов страны [24].

Исходя из этого, с большой долей уверенности можно сказать, что
будущий Евразийский экономический союз столкнётся, в том числе, и с
силовым противодействием со стороны ряда ключевых игроков на «Великой
шахматной доске», как назвал Евразию американский политик и политолог,
известный русофоб Збигнев Бжезинский [10]. Поэтому уже на этапе
формирования геополитического контура Евразийского экономического союза
следует обратить внимание и на его оборонительную составляющую.

Для начала представляется целесообразным провести анализ возможных
вызовов и угроз военного характера, с которыми может столкнуться новое
политико-географическое образование, а также форм и методов силового
противодействия Евразийскому экономическому союзу. Об этом и пойдёт речь
ниже. При этом следует отметить, что статья носит обзорный характер и
отдельные положения рассматриваемой тематики лишь обозначены авторами
без их детального раскрытия.

В своём фундаментальном труде «О войне» прусский генерал Карл фон
Клаузевиц писал: «Самое первое, самое главное и самое важное в смысле
последствий решение, которое должен принять государственный деятель и
командир, - это определить тип войны, в которую он погружается …».

На другом конце Евразии об этом же писал в своём труде «Искусство
войны» не менее ныне знаменитый древнекитайский стратег и военный
теоретик Сунь Цзы: «Тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в
опасности и в ста сражениях. Тот, кто не знает врага, но знает себя,
будет то побеждать, то проигрывать. Тот, кто не знает ни врага, ни себя,
неизбежно будет разбит в каждом сражении».

Вот и нам следует понять, в мир каких войн мы вступаем и с каким
противником можем столкнуться, начиная воплощать в жизнь идею
Евразийского экономического союза. Поэтому обратимся вначале к науке о
войне – полемологии.

Видный русский военный теоретик генерал-лейтенант российской
Императорской армии Н.Н. Головин в своей книге «Наука о войне. О
социологическом изучении войны», изданной в эмиграции в 1938г., писал:
«В военной науке столько науки, сколько в ней социологии». В самой же
социологии ключевыми являются понятия социальной роли, социальной
справедливости и социального прогресса. Так, с точки зрения социологии, в
качестве необходимого условия возникновения войны выступает фактор
справедливости. Под ним понимается «невозможность мирного сотрудничества
субъектов социальных отношений в прежних ролях в связи с настоятельной
необходимостью общественного прогресса».

В соответствии с социологической теорией ролей, любой субъект
(личность, организация, страна) может быть описан посредством усвоенных и
принятых им или вынужденно выполняемых социальных функций и образцов
поведения – так называемых ролей, вытекающих из его социального статуса в
данном обществе в данное время. При этом в любом человеческом деле
можно выделить три формальные роли или функции: обеспечение, управление и
исполнение. Обеспечение даёт средства, управление – цели, а исполнение
приводит к результату. В процессе войн как раз и происходило
перераспределение ролей: обеспечения, управления и исполнения. Поэтому с
позиций социологии основной целью любой войны является не просто
уничтожение противника как такового, а силовое перераспределение ролевых
функций стран или социальных групп внутри страны, если иметь в виду
войну гражданскую.

В заявлении главы правительства РФ была озвучена новая роль, на
которую претендует Россия и её партнёры по Евразийскому союзу – роль
эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским
регионом, своеобразного «моста культур».

США, напротив, всеми силами пытаются сохранить свою нынешнюю роль –
единственной сверхдержавы в монополярном мире [10, 28, 30]. Вместе с
тем, бремя лидера однополярного мира США не выдержали. Мир не увидел в
них страну, «которую не боятся, а уважают». Доминирования во всём
спектре отношений не получилось. Америкоцентричная модель политического
устройства мира дала сбой, что породило, как и предсказывал Бжезинский,
«всемирную реакцию в виде идеологии антиамериканизма». «Пятнадцать лет
спустя после своей коронации в глобальные лидеры Америка становится
одинокой, внушающей страх демократией в политически враждебном ей мире»
[28]. Попыткой возвращения былого американского величия является
разработка Вашингтонскими политиками доктрины «восстановления» (restoration), согласно которой
«внешняя политика США должна базироваться на восстановлении силы страны
и пополнения ее ресурсов – экономических, человеческих и материальных».

Вместе с тем, по оценкам стратегов из Пентагона, изложенных в
обновлённой  «Национальной военной стратегии США» «главная глобальная
тенденция последних лет – быстрое превращение Азии в новый центр мира.
Вслед за стремительным ростом экономических показателей стран этой части
света увеличиваются и их военные возможности». Америка же уже не может
позволить себе «воевать в долг».

В то же время, если посмотреть на политическую карту Азии (с
поправкой на мартовское 2011г. землетрясение в Японии), то из всех стран
Азиатско-Тихоокеанского региона особое место в современном мире
занимает Китай, вышедший, несмотря на кризис, по многим
макроэкономическим показателям на второе после США место в мировой
экономике. А  стремительный рост экономической и как прямое следствие -
военной мощи Поднебесной означает, что необходимые ей природные
богатства и территории она не прочь брать силой, о чем в Пекине
заговорили уже практически открыто на достаточно высоком уровне [15].
Виной тому – бурный рост экономики Поднебесной: дело не в какой-то
особой агрессивности Китая, а в том, что экспансия для него – вопрос
выживания его экстенсивной модели экономики. Как говорят сами китайцы:
«Тигр ест людей не потому, что он злой, а потому, что голоден».

После геополитической рассмотрим более подробно военную составляющую в стратегии ведущих зарубежных стран.

На Западных рубежах России противостоят оснащённые современным
оружием и боевой техникой небольшие армии европейских государств,
способные вести сколь-нибудь масштабные боевые действия только в рамках
блока НАТО. Моральный и боевой дух европейских армий невысок, если
судить по участию их представителей в войнах в Афганистане и Ираке.

На южных рубежах страны находятся вооружённые формирования стран, в
основном исповедующих ислам. У этих армий нет в большом количестве
современного мощного вооружения и боевой техники, но благодаря
религиозным убеждениям эти армии имеют сильную сплочённость, высокий
боевой дух и способны вести затяжные боевые действия партизанского типа –
так называемую «мятежевойну», - с самыми современными армиями мира.

На Дальнем Востоке России противостоит Китай, имеющий колоссальные
людские ресурсы и активно ведущий перевооружение своей армии на новые
средства ведения крупномасштабной войны, вплоть до применения ядерного
оружия. Активно осваивает китайская армия и новые формы и методы ведения
войны – психологические и информационные операции, управление войсками
на основе сетецентрической модели боевых действий, кибернетические
атаки.

В ряде зарубежных стран началась активная подготовка войск к ведению боевых действий в Арктике.

В то же время в рамках проводимых в армиях ведущих зарубежных
государств трансформаций в военной сфере признается, что войны в XXI
веке не являются исключительно прерогативой военных, а победа в них не
может быть достигнута только военными средствами [24]. Задачей
современной войны является не уничтожение хозяйственной и военной
инфраструктур противника, а завладение его ресурсами для последующего их
использования победителем.

В настоящее время благодаря развитию информационных технологий и
достижениям в области психологии, в первую очередь психологии массовых
коммуникаций, разработан достаточно большой арсенал способов, методов и
средств организации различных видов противоборства. Здесь и технологии
«цветных революций» [13,14], и внедрение в правительства
стран-конкурентов в качестве советников так называемых «экономических
убийц» [20,23], и организация различного рода негативных PR-кампаний в
информационном пространстве и деструктивных информационных атак в
виртуальном пространстве [6,19,21,22], и ведение дистанционных,
бесконтактных военных действий в пространстве физическом на основе
«сетецентричной» модели управления войсками и оружием [3,5,12,17], и
новые формы асимметричных действий на основе партизанской борьбы и
террористической деятельности [8,16,25], и технологии
информационно-психологической войны и её высшей формы -
«консциентальной» войны или войны смыслов [7, 24, 26].

Всё это меняет характер будущих войн, главной особенностью которых
является отсутствие необходимости в массовом применении войск на поле
боя. Их призваны заменить аэромобильные части и силы специальных
операций, обеспечивающие достижение и закрепление политических целей
войны после нанесения ущерба критически важным объектам военной,
экономической и политической инфраструктур государства обычными
высокоточными средствами поражения или кибернетическим оружием [5,24]. К
таким выводам пришли как военные теоретики США и НАТО, так и
специалисты армий южного пояса Евразии, в первую очередь Китая и Индии.

В частности, в ходе войн в Югославии и Ираке американское военное
командование уже опробовало новую доктрину ведения боевых действий с
воздействием по центрам, контролирующим его экономику, промышленное
производство и транспорт [4]. В этой доктрине использовалась теория
Джона Бойда о действиях на опережение противника в области принятия и
проведения им в жизнь решений на применение вооружённых сил (так
называемый цикл НОРД – «наблюдение-ориентация-решение-действие») [12].
Согласно этой теории одним из необходимых условий достижения успеха
являются действия по разрушению командных пунктов противника всех
уровней управления и линий связи  с одновременной деморализацией войск и
населения противника за счёт проведения психологических операций.

Ещё в 2001г. в стратегической доктрине США FM-1 «The Army», а также в
боевом уставе действий  FM-5 «Operations» были практически
сформулированы положения теории «войны в трёх кварталах», согласно
которой в то время, пока в одном квартале войска ведут активные
наступательные боевые действия, во втором они осуществляют «зачистку»
территории, закрепляя успех, а в третьем квартале уже раздают
гуманитарную помощь [4].

Следует признать, что в последнее время всё чаще привычные формы
ведения войны с применением огневых средств поражения на театрах военных
действий заменяет война информационно-психологическая с применением в
основном оружия информационного, а в недалёком будущем – и
кибернетического [6]. Её основной задачей является уменьшение «цены»
грядущего вооружённого противоборства за новые роли, в том числе,  на
просторах Евразии путём уничтожения определённых типов сознания. При
этом носители этих сознаний, наоборот, могут быть сохранены, если они
откажутся от форм сознания – предметов разрушения и поражения.

Необходимо отметить, что в вопросах, связанных с информационными
технологиями, в американской внешней политике силовой (военный) аспект
становится всё более приоритетным. Так, в Минобороны США создано
специальное «кибернетическое командование». Для этого ведомства принят
основополагающий документ - «Стратегия Минобороны по операциям в
киберпространстве» (DoD Strategy for Operating in Cyberspace), -
согласно которому киберпространство объявлено такой же «обычной средой
деятельности ВС США, как суша, море или воздушное пространство». Данный
документ также предполагает, что в ответ на реальные или виртуальные
угрозы и вызовы США готовы использовать любые средства –
дипломатические, экономические, кибернетические и чисто военные.

Одной из форм борьбы, активно практикуемой в последнее время США и их
союзниками для достижения своих интересов, является концепция
нацеленности на конечный результат или эффект – «Effects-Based Approach
to joint Operations» [5, 12]. Данный тип операций не является новым
классом военных операций, а представляет собой интегрированное
применение всего арсенала государственных, экономических, военных и
дипломатических средств и процедур по отношению к противоборствующей
стороне при обеспечении тесного взаимодействия с
государствами-союзниками. Впервые эта концепция была применена в 1999г. в
отношении суверенной Югославии. Тогда комплексное применение
политических, дипломатических и экономических мер, в сочетании с
действиями международных неправительственных организаций на фоне
ракетных и бомбовых ударов авиации стран НАТО в условиях широкого
проведения информационно-психологических операций принудило президента
Милошевича подписать Дейтонское соглашение и в конечном итоге привело к
распаду СФРЮ [4].

Дальнейшее развитие концепция «Операция на основе эффектов» получила в
ходе военной агрессии США и их союзников по НАТО в Афганистан и Ирак.
При этом для достижения своих конечных целей в Ираке США дополнительно
использовали и такой экономический рычаг как откровенный подкуп военной
верхушки армии Ирака и части окружения Саддама Хусейна, проведя
специальную операцию накануне вторжения. 

Что касается непосредственно России, то и США вместе с НАТО, и Китай
вынуждены считаться с ней, пока у страны есть мощные стратегические
ядерные силы (СЯС) и большие запасы тактического ядерного оружия (ТЯО).
По нашему мнению на сегодняшний день «разрушает замыслы противника» о
главенстве в Евразии  два фактора – высокая боеготовность и надёжность
СЯС России и ст. 22 её военной доктрины 2010г., в которой чётко
говорится, что «Российская Федерация оставляет за собой право применить
ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников
ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае
агрессии против РФ с применением обычного оружия, когда под угрозу
поставлено само существование государства».

Эти факторы могут оказать самое существенное влияние на формирование
Евразийского экономического союза: под российский ядерный зонтик могут
встать как раз те страны региона, которые ощутили на себе всю жёсткость
объятий заокеанских и китайских «друзей», и которые не хотят терять свою
идентичность на политической карте мира [2].

При формировании нового экономического союза необходимо помнить, что
теория борьбы условных информаций определяет в качестве одного из
базовых состояний геополитическую ситуацию «объединение слабых вокруг
сильного». Применительно к рассматриваемому вопросу это
может быть объединение сырьевых стран Евразии вокруг России. Для
развитых же стран, в первую очередь США, такое развитие событий – крах
всего выстраиваемого ими миропорядка. По нашему мнению недопущение
данного состояния – это концептуальная основа всей международной
политики западного мира в отношении РФ и её союзников.

Руководство Поднебесной в складывающейся обстановке вокруг России и
её инициатив в Евразии вынуждено пока вести себя согласно стратагемы
«Красавица»: «Если войско могучее, нападай на его командира. Если
командир мудр, воздействуй на его чувства. Когда его воинский дух
ослабнет, сила войска растает сама». В русле этой политики руководство
Китая за спиной России активизировало свои дипломатические отношения с
Америкой, подписав во время визита в Вашингтон в январе 2011г.
соглашение между КНР и США «О взаимном признании интересов сторон»,
фактически снова поделив мир.

Вот вкратце та геополитическая атмосфера, в которой Россия решила
изменить свою роль, и те военные угрозы, реализация которых  может
помешать ей в создании Евразийского экономического союза, если
политическим руководством стран-участниц будет не в полной мере учтена
оборонная составляющая создаваемого нового геополитического игрока.

Для нейтрализации угроз своей безопасности Евразийский союз должен
приступить к формированию соответствующих вооружённых сил, по своей
структуре полностью отвечающих стратегии и роли формируемого на
Евразийском континенте нового политико-экономического образования.

В заключение хочется отметить следующее. В наше смутное время
финансового кризиса, дефицита топливно-энергетических и питьевых
ресурсов и обострения, в том числе, и экономических противоречий между
ведущими государствами мира хочется напомнить всем тем, от кого так или
иначе зависит экономическая стабильность и безопасность будущего
Евразийского экономического союза, слова полководца древности Сунь Цзы:
«Правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что
противник не придёт, а полагаться на то, с чем можно его встретить; не
полагаться на то, что он не нападёт, а полагаться на то, чтобы сделать
нападение на себя невозможным для него» [17].

Список использованных источников

1. Путин В.В. «Новый интеграционный проект для Евразии – будущее,
которое рождается сегодня», статья в газете «Известия» от 4 октября
2011г.

2. Дугин А.Г. «Основы геополитики. Геополитическое будущее России».- М.: «Арктогея», 1997.

3. Барышев А.П. «Современная стратегия США и НАТО (в контексте проблем национальной безопасности России)». – М.: ОГИ, 2011.

4. Валецкий О.В. «Новая стратегия США и НАТО в войнах в Югославии,
Ираке, Афганистане и её влияние на развитие зарубежных систем вооружения
и боеприпасов». – М.: «Арктика 4Д», 2008.

5. Карякин В.В. «Военная политика и стратегия США в геополитической
динамике современного мира: монография». – М.: «Граница», 2011.

6. Паршин С.А., Горбачёв Ю.Е., Кожанов Ю.А. «Кибервойны – реальная угроза национальной безопасности?». – М.: КРАСАНД, 2011.

7. Матвиенко Ю. А. «Информационно-психологическая война как одна из
форм разрешения социально-политических противоречий в современном
обществе». Статья в журнале Академии военных наук «Информационные войны»
№ 4(8) за 2008г.

8. Матвиенко Ю.А. «Предупредить - значит вооружить» (кибертерроризм
вчера, сегодня и завтра). Статья в журнале Академии военных наук
«Информационные войны» № 2 (18) за 2011г.

9. Галенович Ю.М. «Китайские сюжеты: чем доволен и недоволен Китай». – М.: «Восточная книга», 2010.

10. Бжезинский З. "Великая шахматная доска. Господство Америки и его
геостратегические императивы". – М.: «Международные отношения», 1998.

11. Савин Л.В. «Сетецентричная и сетевая война. Введение в концепцию». – М.: «Евразийское движение», 2011.

12. Паршин С.А., Горбачёв Ю.Е., Кожанов Ю.А. «Современные тенденции
развития теории и практики управления в вооружённых силах США». – М.:
ЛЕНАНД, 2009.

13. «Оранжевые сети: от Белграда до Бишкека / отв. ред. Н.А. Нарочницкая, ред и сост. Е.А. Бондарева». – СПб.: Алетейя, 2008.

14. Шарп Джин «От диктатуры к демократии / пер. с англ. Н. Макаровой». – Екатеринбург: «Ультра. Культура», 2005.

15. Дугин А.Г. «Конец экономики». – СПб.: «Амфора», 2010.

16. «Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е.Э.
Месснера / русский военный сборник № 21». – М.: «Военный университет»,
«Русский путь», 2005.

17. «Военная сила в международных отношениях: учебное пособие /
коллектив авторов; под общ. ред. В.И. Анненкова». – М.: КНОРУС, 2011.

18. Добреньков В.И., Агапов П.В. «Война и безопасность России в XXI веке». – М.: «Академический проект», «Альма Матер», 2011.

19. Сердюк В.А. «Организация и технологии защиты информации:
обнаружение и предотвращение информационных атак в автоматизированных
системах предприятия: учебное пособие». – М.: Изд. дом Гос. Ун-та –
Высшей школы экономики, 2011.

20. Перкинс Джон «Исповедь экономического убийцы». – М.: Pretext , 2010.

21. Бианки В.А., Серавин А.И. «Убрать конкурента: PR-атака». – СПб.: «Питер». 2007.

22. Студеникин Н.В. «PR-защита бизнеса в корпоративных войнах: Практикум победителя». – М.: «Альпина Паблишерз», 2011.

23. «Игры экономических убийц, тайный мир международных махинаций и
сеть глобальной коррупции / под ред. Стивена Хайата». – М.: «Претекст»,
2008.

24 «Информационные, специальные, воздушно-десантные и аэромобильные
операции армий ведущих зарубежных государств:
информационно-аналитический сборник / А.Н. Сидорин, И.А. Рябченко, В.П.
Герасимов и др.» . – М.: Воениздат, 2011.

25. Илларионов С.И. «Глобальная террористическая война». – М.: ООО «РИЦ «ПрофЭко», 2006.

26. Девятов А.П. «Путь победы в войне смыслов». ООО «Академия небополитики». Доклад № 313/4 от 15.01.2008г.

27. Климов С.М. «Методы и модели противодействия компьютерным атакам». – Люберцы: КАТАЛИТ, 2008.

28. Бжезинский З. «Ещё один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы». – М.: «Международные отношения», 2007.

29. Матвиенко Ю.А. «Комплексная информационная атака типа
«кибер-стачка» на промышленную автоматизированную систему: анатомия
явления и подходы к защите». Статья. Готовится к печати в журнале
Академии военных наук «Информационные войны» в 2012г.

30. Эндгаль Уильям Ф. «Полный спектр доминирования: тоталитарная
демократия в Новом мировом порядке». – СПб.: «Геликон плюс», 2010.