Он в который раз подошел к окну в своем офисе в острие устремленной в небо стеклянной башни в самом центре искусственно созданной Страны Чудес. С каких-то пор его охватывало мрачное предчувствие, когда он смотрел отсюда на ажурные переплетения технологических конструкций, теряющиеся в облаках. Она была где-то внизу, в одной из десятков тысяч комнат, составлявших раскинувшийся от горизонта до горизонта исследовательский центр.

Теперь ему казалось, что оставлять бэкдор в состоянии незаблокированного доступа извне было безумием, даже на несколько минут. С другой стороны, зачем нужно это великолепие, если не удается навести порядок в собственных мозгах? Он в любом случае не собирался устраивать “локальный конец света”, как они это называли, обсуждая идею наедине, просто это, возможно, был единственный способ убедить ее в том, что он - действительно тот, за кого она принимала его в начале. Вспоминая прошедшие два года, он думал, что может быть, вообще вся затея с Центром потеряла смысл, когда они познакомились.

Сможет ли она правильно воспользоваться передатчиком? Догадается ли не звонить ему сейчас? То, что он говорил ей про активацию системы недели две назад казалось естественным в предположении, что аппарат, так же как и его рассудок, всегда будет при нем. В любом случае все выяснится в течении двух минут. Он успокоился, подумав, что все равно ничего не успеет сделать за это время, даже если примет решение действовать. В его голове пронеслась мысль, что, дав жизнь несметному множеству сложнейших электронных устройств, некоторые их которых превосходили большинство работающих здесь людей по уровню нравственного развития, он так и не создал простейшее устройство на трех микросхемах, определяющее местоположение передатчика.

Она вышла на улицу. Были первые заморозки, единственный ясный день, прорезавший брешь в серой пелене, скрывавшей все в течении последних полутора месяцев. По безукоризненно гладкому асфальту дорожки кружилось несколько сухих листьев. Она подумала: “Откуда здесь листья?”. Можно было исследовать этот вопрос часами, лишь бы только не возвращаться к мысли об аппарате в ее руке. Она присела на корточки. Свернувшийся кленовый лист был весь покрыт искрящимися звездами инея. В царстве бетона, стали, стекла и еще бог знает каких материалов, где на километры вокруг не было ни одного дерева, это будет прекрасным подарком, по крайней мере для него. Она взяла листик и набрала номер. На минус пятом этаже, среди хитросплетения электронных схем сборки замедлителей сдвинулись в своих гнездах.

Стоя на тридцатиметровом пятачке тепла, отгороженного панорамным стеклом от ледяного ветра, он вспоминал, что когда увидел ее в первый раз, первой его мыслью была “конец моей работе”. Еще два года назад он понимал, чем это скорее всего кончится, и даже неоднократно говорил ей об этом, но никогда не хватало сил довести разговор до конца. У него больше не было сил принимать решения, он просто смотрел на экран приемника. В глубине подземных лабиринтов Центра, в недрах субстанции Е414 нейтроны расщепляли новые ядра.

Вдруг они увидели друг друга: он, опершийся на край стола, она с листом и передатчиком в руке. “Привет...”, “Неужели телепатия возможна только в состоянии нервного припадка”, “Я хотел показать тебе мой новый самолет”, ”Надеюсь это не...”

Они не успели додумать эту мысль, они просто распались на атомы. Мгновением позже девяносто квадратных километров Центра взметнулись атомным смерчем.