Обстановка в психушке напоминала совок в своих худших проявлениях,
разбавленный тиранией со стороны старожилов и персонала. Шаг влево,
шаг вправо - наказание, тотальное доносительство, "уровни лояльности"
для пациентов. При этом существовал черный рынок, блатные,
взяточничество, жополизательство и другие способы существования в
обход системы, характерные для развитого социализма. Меня, как
новенького, пытались отыметь все: от санитаров до вчерашних новеньких
- как в ментальном плане, так и в смысле рукоприкладства. Причем
невозможно было понять, кто их них действительно сумасшедшие, а кто
просто прикидывается, чтобы "не отсвечивать". Неделя субъективного
времени была занята анализом возможностей побега, изучением
обстановки, налаживанием контактов и попыткой не сдохнуть от
отвратительной пищи по расписанию. Я предложил одному из "дедов"
скооперироваться и сбежать, апеллируя на то, что мои мозги еще не
отравлены лекарствами. Однако потом постоянно возникала проблема, кому
можно рассказать и привлечь на свою сторону, а кому нет. Я постоянно
перестраховывался и считал стукачами вполне хороших людей, что
осложнялось тем, что больше половины пациентов были моими знакомыми -
одноклассниками, коллегами по работе и т.д. Не было никакой
возможности определить, остались ли они теми же людьми, которых я
знал, или их мозги уже перековали, и теперь они по другую сторону
баррикад.

Как-то ночью мы с дедом пролезли под камерой и построили в лесу плот в расчете
воспользоваться им впоследствии (хотя речка была по
щиколотку и шириной метр). Интересен был момент выбора под утро. Удирать на
плоту очень хотелось, но времени до начала активной жизни психушки
оставалось всего полчаса. Логика говорила, что лучше спрятать плот под
мостом до более удобного момента и тихо вернуться в камеру. Но в этом
случае, может быть, больше вообще не удастся выбраться.
Недели через две меня вызвали в грузовой гараж "менять мослы".
Оказалось, что это не "менять масло", а "менять мосты" у грузовиков:).
Водитель грузовика объяснил то, что он затребовал именно меня, моим
автомобильным бредом в день когда меня привезли. На деле, ему просто
нужно было место без посторонних ушей чтобы предложить мне побег под
кузовом грузовика, за определенную мзду разумеется. Шофер не был уверен,
что я его не сдам, а я не был уверен, что это не очередная проверка лояльности.
Он выбрал меня, так как знал, что первые две недели - самые тяжелые,
свихиваются в том числе и те, кто прибыл здоровым. Поэтому у тех, кто
пробыл две недели назад можно запросить максимальную сумму за содействие.
Проезжая через ворота я успел заметить в просвет между частями рамы,
что снаружи территория обнесена колючкой, а на серокирпичной стене
здания выложено красными кирпичами: 1984.