Вот как-то так у меня сегодня вышло, что и списалось и спелось и прочее...
Вот и Вашему вниманию представляю голость души своей:



Не предавал, не предам, ни когда!
Тебя люблю, моя Отчизна!
Твоих берёз, твоих теней,
Тебя, и вопреки и вне...
Овальной сутолоки я не внемлю лишь...
Поверь, поверь тебе молюсь я.
Тобой живу, дышу и верю лишь,
Лишь тем, что завещал мне дед!
И я - малыш, с тех пор заветам тем
Проникшие стремления берегу
И с ними лишь прошу:
Люби и ты, моя Отчизна!
Так как и я тебя люблю,
Как только я! И вопреки всему,
Вот так и ты, люби меня,
Одна в веках, в страданиях любви и наяву,
Одна, в дали и рядом, я пойму...
Но где бы не был я, ты - "на ветру",
Везде, всегда, в себе, в миру -
Одна за всех, одна в веках и нет
Другой такой как ты, и я люблю
В тебе решения, в тебе заветы,
И лишь к тебе одной за истиной иду,
И лишь тебе одной мои мечтания:
Косая жердь - могильное признание
И пепел, примиришь, и я приду...
А по ветру лишь тень воспоминания -
Тут жил Анри: ему - его страданья!
Отчизна, я тебя люблю.
Дай Бог взаимности, терпения и мечтания!

знаете, долго думал: а публиковать бы?
уже прошло время: а да и фиг с ним...
Хотя... да.. но не такие стихи, которые душу оголяют...

Вот - царапайте. Написалось.

Город стынет, город плачет, почему?
Просто в день ему невзрачный всё привиделось случайно . Не пойму.
Из простых, казалось, мыслей, закружилось, заблестелось по утру.
Но когорты злая стая закричала, зазвучала – посему,
Голосуй, пока не вышло, голосуй, пока ты дышишь, под луну.
Завывая, обтекая, избегая, изнывая, вой как все, кто с нами в стае. Я пойму.
Голосуй, за нас безбрежных, голосуй за ветер снежный, за Му-Му!
Мы придём и снова вместе порешаем, словно в песне, будем жить с собакой вместе потому,
Что пришло и, что случилось, было что и, что не сбылось на миру.

Голосуй, пока ты дышишь, голосуй, пока ты слышишь, Я же - жду!
Голосуй, чтоб твои дети, жили так как Я их встретил,
Я в пупок тогда отметил всю страну, лихорадило немного, но такая Мне дорога,
За неё болею много, но пойму,
Что тебе навряд ли снилось, всё чего во мне бродилось,
Пьяным не был, не случилось, тигра бил, он спал мне в милость потому,
Что мне ясная дорого, что со мною всё от Бога, я его – пророк и сроком
На земле мне много сроков, знает каждый, знает дважды, что Я – главный, самый важный,
Что могуч Я, тем отважный, и кого борол… Не важно, просто ты, в меня поверь.
А поверишь, зла не смей, на меня держать когда Я, палкой полицая в зад твой,
Отпирал замок твой важный, тыкал весь такой отважный. За людей!
Я всегда за них, за милость, чтоб мечталось, но не сбылось, уж поверь!
Я такой от Бога прислан, над страной своей расхлыстан, аки змей.
И тебе со мной дорога, потерпи ещё немного, мне копать – за ради Бога,
На геллерах, знаю только, что отмерено до срока, но злодей
Демоническою рожей над коммуною и строже всех затей.
Он чернит меня паскуда, вызывает в мире смуту и теперь оно подспудно прёт за ней,
За забытой той страною, за людьми, за них с тобою в ту же дверь,
Что закрылась уж за ними, что забыли, чем загнили, ту, которую вы с нами…
Потеряли, про..ли. Знает каждый, буквы сами, встанут, дайте лишь словами описать.

То чего уже не будет,
То, что каждый помнит, любит.
Чем себя в мечтах балует,
Что из них теперь убудет?
Каждый помнит, каждый знает,
Но надеется едва ли,
Постучаться в детства дверь.
Путин знает, ему – верь!

 
 
 
Тихий вечер. Сосны. Парк.
Центр Европы, подиж ты, подумай...
Величавые замки стоят,
Оплетённые зеленью. Люди.
Мимо мирные люди крутя,
Свои разные вело-педали
Проезжают и даже не знают,
Что средь них проживаю и я.
Тихо. Мирно. Забыты давно
Войн минувших поблёкло былое
И не знают они, что пришло
Снова в мир этот страшное горе.
Что разрывами бомб унесло
Жизней мирных в далёком Кавказе
Им плевать. Произошло
То, что их коснётся едва-ли.
И пускай умирает Цхинвал
И пускай где-то дети погибли
Главное, чтоб процветал
Образ их обывательской жизни.
Вечереет. Огни уж зажглись,
Желтизной окропив аллеи
Там закончилась чья-то жизнь
На кавказском хребте. Не жалеют.