Я сегодня решил к обеду,
Что поеду домой.
В горд детства поеду,
Где тополь ещё живой,
Стоит у окна печальный,
Разбрасывая свой пух
И слушает привокзальный
Голос и перестук.
Я уже решил, что поеду,
Я уже решил, что – печаль,
Будет со мной по соседству,
Будет со мной скучать.
И ждать станет со мною,
Когда за окном побежит
Знакомых полей раздолье,
Хат курская жизнь.
Печаль я оставлю в вагоне.
Зачем мне она – печаль?
Пусть встретит меня на перроне
Соловьиная песня и жаль,
Что печаль понимает меня лишь в разлуке,
И жаль, что она придёт,
Когда вагонные перестуки
Москва в себя заберёт.
И жаль, что не взять с собою Курска воздух родной,
И жаль, что опять в чемоданы
Печаль паковать с собой!
А за Москвой будет чужое небо
И ещё будет другая печаль,
Та в которой небыль с былью я повенчал.
Но сегодня решил к обеду -
Плевать мне! Пускай печаль.
Пускай! Всё равно поеду!
Родина, здравствуй, встречай!

Я под лампой остался один,
лишь вчерашний закат-господин
из-за туч меня месяцем манит,
самолётом на запад мигает.
Старый дом деревянный мой,
управляет моею судьбой,
я стропил его в жаркое лето
краем памяти помню где-то.
Под мерцания Герца в сто ватт,
как прожектор в окно включили,
позабыли меня, разлюбили,
в сорок я смотрю на закат,
самолётом летящим на запад,
будет свет, будет день, но завтра,
а сейчас на душе – листопад:
сорок лет, сорок зим, сорок ватт.

 
Живёт метель в моей душе,
Под хоровод своих снежинок
Она кружится, колит льдиной,
Скрипит морозно. Нелюдимо
ворчит и копит злость во мне.
Живёт. Метель - в моей душе.
 
 

Ночь пришла, такие, брат, дела:
Среди крыш дикие коты, что в мае.

Не одна и для тебя потеряна…
И лишь ночь всё манит дном в стакане.

Пьёшь, не спишь, читаешь СМС, молчишь.
Архивы удалить? Не знаешь…

Удалить? Не знаешь, как с собою быть,
Её глаза бы позабыть, они тебя так ранят.

Где была она – лишь только пустота.
И за окном луна в весну шагнуть в объятья манит.

Перестук трамвая гонит прочь весну,
Так хочется сказать: "умру", но жить так тянет.

Ваш Мадрид, что гул дождя не повторит,
Назад вернуться хочешь ты, но не бывает.

Всё мечты… Они тебе всегда верны.
Среди дождливой суеты тебя всё к ней, всё тянет.

Ты не спишь и посреди дождя молчишь,
Всё смотришь на стакан, грустишь. Рассвет в окне маячит.

А там она, куда уходит прочь луна
Живёт своей весне верна и не тобою влюблена, всё манит, манит...

И средь крышь, дождём зовёшь её – "малышь",
Весну ругаешь и не спишь, с собой буянишь.

Всё весна - она тебя с собой звала,
А ты сказал – «не знаешь».

.

Мерно город вокруг тебя
Своё кружево звуков разводит
И созвездьями всё хороводит,
Осыпаясь на сон твой гудя.

Там за окном темно,
Там прощаясь с перроном вагоны,
В свою даль чьи-то судьбы гонят,
Помечая средь шумов себя.

Ты на крылечке своём,
Позабыв про бумагу и стилос,
Бьёшь по клавишам то, о чём снилось
И всё это под шум «Соловья».

Перестуков блуждающих гон
Перекличками, гулом, стенаньем,
Шум вокзальный, прощаньем страдает,
Только ты к этим звукам готов…

Пишешь ты про людские дела,
Всё про встречи и про расставанья,
Всё – банальное, всё – про терзанья,
Но уж ехать приходит пора…

Ты мечтаешь: как уберечь,
Книги, святость, любовь и другое,
Но оно всё уходит и внове:
«Ехать надо»- об этом и речь.

Слышно как у вокзала гудки,
От перрона отходят составы,
И мечтаешь, что с ними и ты
Вот уедешь , решишься и далее…

Будешь звуков перронов чужих
Слушать гул, если Бог не обидит,
И под выхлоп вокзалов увидишь
Как уходят вагоны в твой стих.

О всём забудем, где мы сейчас,
И пусть звёзд нам ещё не видно,
Путь не поздно, хоть это обидно,
Но сбежим мы в вдвоём в этот час.

Буду я о тебе говорить
И выдумывать разное с ходу,
Позабудем мы про непогоду -
Только мы и они, что без нас.

Посмотреть дай в свои мне глаза,
Хоть роса ещё землю не крыла,
Хоть рука нежность не позабыла
И за чувствами - вычурность фраз.

Разреши хоть под утро, хоть раз
Пробегусь по твоим я ресницам,
Чтоб рассветные эти птицы
Спели песнь о тебе без прикрас.

Ты такая одна у меня
И на всём этом ветреном свете
Мне никто, никогда не ответит,
Как же жить без твоих милых глаз.

Был на востоке, цветок повидал,
Ну и что себе – орхидея?!
Под лучами он умирал
На востоке такая проблема:
Нет воды и цветы там как дым -
Дунь и тают, и тают, и тают…
Трудно там быть молодым,
Орхидеи там увядают!
Пусть же только одна она
Будет счастлива, будет страданий,
В этом мире обделена,
Ну ведь кто-то же должен, я знаю
Быть без них
И цвести вопреки этого жаркого солнца пекла…
Я желаю ей цвести, и юна была б как конфетка!
И невзгоды пускай пройдут мимо гулко
И строем что бы!
И за всё это я поднял тут… не один бокал и что же?
Не тревожу тебя, уж прости,
Орхидея такая хрупкая,
Ей бы возле меня расти,
Но летает она голубкою…
Сквозь миры и пространства одна
И не ведет нашего края.
Где живёт в далеке от меня
Орхидея такая…м-м-м-м.. какая!…

Позвольте, я немного посплю
У той быстрой русской речки?
Дайте мне пройти версту
И услышать соловьины речи.

Я копну лопатой чернозём,
У берёзы постою немного…
Вот она – моя дорога
Как же долго всё сюда я шёл.

Я полей твоих обнять уже бы мог,
Если б руки – реки мои были.
Я снегов твоих бы превозмог,
Если б да-ка-бы-бы…

Всё смотрюсь в тебя через окно,
В темноте которое мелькает
И под стук колёс я улетаю
Сквозь тебя, в тебя, в твоё нутро.

Мне ни кто уже сказать не сможет
Почему тобою болен я,
Почему мне русский подорожник
Ближе чем другой, что вне тебя…

И не сплю под звук локоматива,
Перестук колёсных его пар.
Еду сквозь страну счастливым
Почему? – не знаю сам.

Я бы словами межзвёздность дробил!
Дайте мне, дайте смысла!
Только меж звёздами бы убил
Я себя бы – уж вышло бы!

За что такая неверность масс,
Когда теперь в фавОре -
Тупасть, мерзоть и быдло у нас,
Кто со мною поспорит?

Был бы я русских царских кровей,
То решал бы споры иначе,
А теперь мы – холопы степей,
И Россия у нас в придаче!

Просто я из широких штанин
Не могу, как вещал наш предок,
Вытащить то, почему – гражданин!
Может быть потому, что мелок?

Я живу сегодня и вне…
Вне всяких глупых абстракций!
Кто я? – Я Гражданин!
Одной из множества пидер(как водиццо На-)аций!