Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит - я желаю тебе добра. Это значит, моя отрада, слов не надо и встреч не надо, и не надо моей печали, и не надо моей тревоги, и не надо, чтобы в дороге мы рассветы с тобой встречали. Вот и старость вдали маячит, и о многом забыть пора... Я люблю тебя. Это значит - я желаю тебе добра. Значит, как мне тебя покинуть, как мне память из сердца вынуть, как не греть твоих рук озябших, непосильную ношу взявших? Кто же скажет, моя отрада, что нам надо, а что не надо, посоветует, как же быть? Нам никто об этом не скажет, и никто пути не укажет, и никто узла не развяжет... Кто сказал, что легко любить?
Тебе бы одарить меня молчанием суровым, а ты наотмашь бьёшь меня непоправимым словом. Как подсудимая стою... А ты о прошлом плачешь, а ты за чистоту свою моею жизнью платишь. А что глядеть тебе назад?- там дарено, - не крадено. Там всё оплачено стократ, а мне гроша не дадено. А я тебя и не виню, а я сама себя ценю во столько, сколько стою,- валютой золотою! А за окном снега, снега, зима на всю планету... ...Я дорога, ах дорога! Да только спросу нету.
Да, ты мой сон. Ты выдумка моя. зачем же ты приходишь ежечасно, глядишь в глаза и мучаешь меня, как будто я над выдумкой не властна? Я позабыла все твои слова, твои черты и годы ожиданья. Забыла все. И всё-таки жива та теплота, которой нет названья. Она как зноя ровная струя, живёт во мне и как мне быть иною? Ведь если ты и выдумка моя - моя любовь не выдумана мною.
Быть хорошим другом обещался, звезды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нем потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.
Бывало все: и счастье, и печали, и разговоры длинные вдвоем. Но мы о самом главном промолчали, а может, и не думали о нем. Нас разделило смутных дней теченье - сперва ручей, потом, глядишь, река... Но долго оставалось ощущенье: не навсегда, ненадолго, пока... Давно исчез, уплыл далекий берег, и нет тебя, и свет в душе погас, и только я одна еще не верю, что жизнь навечно разлучила нас.
Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела. А есть тоска, как мед сладка, и вянущих черемух горечь, и ликованье птичьих сборищ, и тающие облака.. Есть шорох трав неутомимый, и говор гальки у реки, картавый, не переводимый ни на какие языки. Есть медный медленный закат и светлый ливень листопада... Как ты, наверное, богат, что ничего тебе не надо.
Без обещаний жизнь печальней дождливой ночи без огня. Так не жалей же обещаний, не бойся обмануть меня. Так много огорчений разных и повседневной суеты... Не бойся слов — прекрасных, праздных, недолговечных, как цветы. Сердца людские так им рады, мир так без них пустынно тих... И разве нет в них высшей правды на краткий срок цветенья их?
Сколько же раз можно терять губы твои, русую прядь, ласку твою… душу твою… Как от разлуки я устаю! Холодно мне без твоей руки, живу я без солнца и без огня… Катятся воды лесной реки мимо меня… мимо меня… Старые ели в лесу кряхтят, к осени тише птичья возня… Дни твои медленные летят мимо меня… мимо меня… С жёлтых берёз листья летят, и за моря птицы летят, и от костра искры летят мимо меня… мимо меня… Скоро ли кончится – мимо меня? Скоро ли вечер долгого дня плащ и кошёлку – и на вокзал, как приказал ты, как наказал… Будет, ах, будет лесная река, кряканье утки, треск сушняка, стены тесовые, в окна луна и тишина, тишина, тишина… Буду я гладить русую прядь, сердце твоё целовать, отворять, будут все горести пролетать мимо меня… мимо меня…