Обаму собирают в Москву всем миром
02.07.2009 - 18:31, Газета Gzt.Ru

The Washington Post – советует Обаме захватить с собой в поездку «Братьев Карамазовых» Федора Достоевского. В этом произведении содержится «Поэма о великом инквизиторе», которая, по мнению американской газеты, поможет президенту США понять логику политических процессов, протекающих в современной России. То, что шедевр Достоевского был написан в XIX веке, не отменяет истинность поставленного им диагноза.

В упоминаемой главе «Братьев Карамазовых» речь идет о том, что люди с радостью готовы обменять свою свободу на сытость и гарантии безопасности. Вместо свободы инквизитор предложил «чудо, тайну и авторитет». «И люди обрадовались, что их вновь повели как стадо и что с сердец их снят наконец столь страшный дар, принесший им столько муки», цитирует Достоевского газета.

По словам автора статьи, современным Великим Инквизитором является Владимир Путин, давший травмированным распадом СССР, россиянам «чудо, тайну и авторитет». Сегодня, полагает The Washington Post, Россия не так свободна, как во времена правления Бориса Ельцина. Но рейтинг Путина высок, а граждане страны не хотят возвращаться во времена безграничной свободы, царившей в России в 90-е.

Сегодня день памяти Анны Григорьевны Достоевской

В 1918 году в Ялте на 72-м году жизни умерла Анна Достоевская, жена Федора Достоевского. Родилась она в семье мелкого петербургского чиновника Григория Сниткина, в молодости увлекавшегося театром, литературой и бывшего большим поклонником творчества Достоевского. В семье дочь даже прозвали Неточкой (по имени героини повести Достоевского). Ее мать — Анна Мильтопеус, шведка финского происхождения — была полной противоположностью увлекающемуся и непрактичному мужу. Энергичная и властная, она была подлинной хозяйкой дома. Девушка после окончания гимназии с большой серебряной медалью поступила на физико-математическое отделение Педагогических курсов, но наблюдение за колбами и ретортами ее не интересовало. И поэтому, когда открылись стенографические курсы профессора П. М. Ольхина, она поступила на них, и это сыграло исключительную роль в ее жизни. Когда в том же 1866 году умер отец, профессор рекомендовал ее как лучшую ученицу Федору Достоевскому, писавшему в то время роман «Игрок». Их первая встреча состоялась в середине октября 1866 года. Незаметно возникло чувство глубокой симпатии друг к другу двух человек, недавно потерявших своих близких (старший брат писателя скончался в 1864 году). В феврале 1867 года они сыграли скромную свадьбу. Несмотря на разницу в возрасте в 24 года, тяжелый характер бывшего каторжника, страдавшего к тому же эпилепсией, она сумела наладить их семейную жизнь. Благодаря Анне Григорьевне Достоевский сумел порвать с пагубной привычкой игры в рулетку. Она помогала ему и в работе: стенографировала его романы, переписывала рукописи, читала корректуры и организовывала торговлю книгами. Смерть мужа стала настоящим потрясением для Анны Григорьевны, и в день похорон она дала обет посвятить всю остальную жизнь популяризации его произведений. Семь раз она издавала собрание сочинений писателя, организовала квартиру-музей, написала воспоминания. Летом 1917 года на юге она заболела малярией тяжелой формы и через год скончалась в Ялте. Похоронили ее вдали от мужа, хотя она просила, чтобы ее захоронили в Александро-Невской лавре, рядом с мужем, и при этом не ставили отдельного памятника, а только вырезали бы несколько строк. Ее воля была исполнена только в 1968 году. Лев Толстой после встречи с ней сказал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Источник: Ялтинский (и не только) календарь. 9 июня - Новости Крыма

В гостях у Достоевского

Рука в перчатке деликатно трогает сонетку, в ответ – старинный мелодичный звон. И современное: нельзя, нельзя! – кидаются смотрительницы на защиту экспоната. Но тут же стушевались и заулыбались: «Вам, конечно, можно!». Он здесь как дома – Дмитрий Достоевский в доме-музее прадеда.
«Петербургский дневник» — официальное издание правительства Санкт-Петербурга
статья Ларисы Папондопулу

Дмитрий Андреевич Достоевский Из мемуаров
Первые картинки города, оставшиеся у меня в памяти, связаны с нашим, мощеным булыжником двором, с полуразрушенным флигелем посередине, который восстанавливали немецкие военнопленные.   Мне вспоминаются следы войны, которые я успел запомнить в своем детстве. Наш двор представлял собой колодец, как и большинство дворов центра изолированный низкой аркой выхода на улицу. Здесь почти на всю площадь двора   стояли, приготовленные к зиме высокие поленницы дров с узкими проходами к множеству дверей ведущих на темные лестницы. К весне поленниц почти не оставалось, к радости детей возникали обширные площадки, зеленеющие еще незатоптанной травкой. Всегда мрачный флигель, стоящий с отбитым снарядом углом посередине двора, под весенним солнышком, становился как будто добрее, жмурясь своими маленькими окнами. Вскрытые взрывом угловые квартиры стали отчетливее просматриваться. Обои, уже полинявшие от непогоды, как будто вновь приобрели рисунок и даже цвет. Осколки зеркала в раме, висящей на стене, всю зиму ничего не отражавшие, вдруг пустили солнечные зайчики. Эти лучи осветили самый темный угол двора, где, пригибаясь за изрядно потерявшими в росте поленницами, прятались, играя в войну, наши мальчишки. Теперь никто не выгонял их оттуда, потому что угроза быть заваленными дровами миновала. Мальчишки все чаще выскакивали из лабиринта на открытое булыжное пространство, наполненное теплом и светом. 

Здесь были девчонки, которые раскручивали тяжелую длинную бельевую веревку. Скакавшие в очередь, все время, препираясь с теми, кто вертел, обвиняя их в том, что они поддергивают, чтобы смениться. Вертевшие, ничего не отвечая, сердито, напрягая все силы, увеличивали темп в надежде, что кто-нибудь ошибется. У мальчишек тоже были распри. Те, кто после угроз соглашались быть «фрицами», слишком быстро сдавались и на крик «хенде хох», не сопротивляясь, с готовностью поднимали руки. Война останавливалась и объявлялась ненастоящей. Все гурьбой выскакивали мешать девчонкам. 

Настоящие «фрицы» тоже были здесь. Их по будням привозили в закрытом брезентом «додже» прямо во двор. Это были военнопленные, которые восстанавливали наш дворовый флигель. Флигель этот был в буквальном смысле полуживой. У него посередине была подпертая столбами трехэтажная лестница, справа от которой находились жилые квартиры, а слева были такие же двери с почтовыми ящиками, на которых были наклеены заголовки довоенных газет, и с фамилиями жильцов под ручками исправно звонивших колокольчиков, но если отворить дверь, то можно было сразу провалиться на нижний этаж. Теперь это стало невозможным, потому что немцы построили леса и принялись ремонтировать перекрытия. По вечерам, когда темнело, и немцев увозили, на эти леса взбирались мальчишки, проникая в разрушенные квартиры. В них еще было много интересного и полезного, оставленного в спешке эвакуированными жильцами. Впрочем, всегда находились и девочки, которые пищали от страха, увидев улыбающиеся лица на кое-где уцелевших фотографиях на стенах, и чаще всего их оставляли на «атасе». 

http://vkontakte.ru/note6046434_7375816?f=1