Любимых никогда не обижайте, Прощайте слабости, ошибки и грешки, Любимых никогда не предавайте В минуты ревности, разлуки и тоски. Любимых не вводите в заблужденье Холодным безучастием сердец, И не читайте им нравоученья, Не разобравшись подлинно в себе.
Не унижайте нежность чувств гордыней, Несвойственной, возможно, даже вам, Все испытанья унижением обычно Приводят к обвинительным речам. И не ищите идеалов в этой жизни, Хотя, дай Бог, чтоб повстречались всё же вам, Своих любимых из любви вы сотворите, Она ведь самый ценный материал.
Храм Божий на горе мелькнул, И детски-чистым звуком веры Внезапно на душу пахнул. Нет отрицанья, нет сомненья, И шепчет голос неземной: "Лови минуту умиленья, Войди с открытой головой."
"Храм воздыханья, храм печали - Убогий храм земли твоей; Тяжеле стонов не слыхали Ни римский Петр, ни Колизей. Сюда народ тобой любимый, Своей тоски неодолимой Святое бремя приносил, И облегченным уходил. Войди! Христос наложит руки, И снимет волею святой С души оковы, с сердца муки И язвы с совести больной"...
Мне меньше полувека - сорок с лишним, Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним. Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, Мне есть чем оправдаться перед ним.
Дай мне силы, Любовь, не обидеть врага своего. Успокой мою кровь, когда в мире свирепствует зло. Дай мне силы - не пасть, когда всюду бесчинствует блуд. Дай мне силы - не красть, когда все - сплошь и рядом - крадут. Дай мне друга простить, когда он меня предал стократ. Дай мне гордость смирить, когда дух мой бесправьем распят. Дай с ума не сойти средь бездушных и алчных людей. Дай из жизни уйти, коль не хватит мне силы твоей.
Когда мне встречается в людях дурное, То долгое время я верить стараюсь, Что это скорее всего напускное, Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья, Стремлюсь я поверить, забыв про укор, Что лжец, может, просто большой фантазер, А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог, Возможно, по глупости разболтался, А друг, что однажды в беде не помог, Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло. Иными тут мерками следует мерить. Ужасно не хочется верить во зло, И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых, Нередко стараешься волей-неволей В душе своей словно бы выправить их И попросту "отредактировать", что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк. И сколько порой ни насилуешь душу, А гниль все равно невозможно никак Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей Не так уж и мало встречать доводилось. И сколько хороших надежд поразбилось, И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу, Что надо в начале любого пути С хорошей, с хорошей и только с хорошей, С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто), Но как же ты будешь безудержно рад, Когда эта мерка придется по росту Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети, Что, дескать, непрочная штука - сердца... Не верю! Живут, существуют на свете И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй. Но только одно не забудь наперед: Ты сам своей мерке большой соответствуй, И все остальное, увидишь,- придет!
Не унывай! Все жребии земные Изменчивы, — о дивная в землях! Твоих врагов успехи временные Пройдут, как дым, — исчезнут, яко прах, Все выноси, как древле выносила, И сознавай, что в Божьей правде сила, Ане в слепом движении страстей; Не в золоте, не в праздничных гремушках, Не в штуцерах, не в дальнометных пушках И не в стенах могучих крепостей.
Да, тяжело... Но тяжелей бывало, А вышла ты, как Божий день, из тьмы: Терпела ты и в старину не мало Различных бурь и всякой кутерьмы. От юных дней знакомая с бедами, И встарь ты шла колючими путями, Грядущего зародыши тая, И долгого терпения уроки Внесла в свои таинственные строки Суровая История твоя.
И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной... Срок настанет — Господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я все — вспомню только вот эти Полевые пути меж колосьев и трав — И от сладостных слез не успею ответить, К милосердным Коленам припав.
Вчера после работы поливала цветочки под своим окном, здесь же недалеко бегали ребятишки. Поливаю из шланга цветы, а сама изредка поглядываю на них - вижу шушукаются между собой и на меня все смотрят. Ну, думаю, наверное хотят с водичкой побаловаться :))) Так и вышло: чуть набрались храбрости и ко мне подошли с просьбой чтобы и на них "дождик" направила. Спрашиваю: "А мама не будет ругаться?" В ответ слышу: "Нет!!!!" :) Про себя подумала: "А почему бы и не порадовать детишек?" и направила "дождик" на них. Сколько было радостных криков и детского смеха, мне так захотелось самой стать маленькой девочкой и резвиться вместе с ними. :)
PS: А меня все-таки "сдали" дети своим родителям :)))) девочка по имени Анюта, объясняя маме почему она такая мокрая, радостно воскликнула: "Это моя подруга Оксана из шланга поливала", при этом указывая на меня пальцем :))))
Дождик, лей, Не жалей! Травку первую Полей, Чтобы выросла она Высока и зелена.
Дождик, лей, Не жалей! Огород и сад Полей! Пусть цветы Цветут вокруг! пусть растут Горох и лук! Дождик, лей, Не жалей! И меня чуть-чуть Полей Вместе с луком И горошком Подрасту и я Немножко!
Когда вода всемирного потопа Вернулась вновь к границе берегов, Из пены уходящего потока, На сушу тихо выбралась Любовь, И растворилась в воздухе до срока, А срока было - сорок сороков!
И чудаки еще такие есть, Вдыхают полной грудью эту смесь, И не наград не ждут, не наказанья, И думают, что дышат просто так... Они внезапно попадают в такт Такого же, неровного дыханья...
Я поля влюбленным расстелю, Пусть поют во сне и наяву, Я дышу и значит я люблю, Я люблю и значит живу!
И много будет странствий и скитаний, Страна Любви - Великая страна! И с рыцарей своих для испытаний, Все строже станет спрашивать она! Потребует разлук и расстояний, Лишит покоя, отдыха и сна.
Но скольких, захлебнувшихся любовью, Не докричишься, сколько не зови. И счет ведут молва и пустословье, Но этот счет замешан на крови! А мы поставим свечи в изголовье, Погибшим от невиданной любви!
Я поля влюбленным расстелю, Пусть поют во сне и наяву! Я дышу, и значит я люблю, Я люблю и значит я живу!
И снизу лед, и сверху - маюсь между: Пробить ли верх иль пробуравить низ? Конечно, всплыть и не терять надежду! А там - за дело в ожиданьи виз.
Лед надо мною - надломись и тресни! Я весь в поту, хоть я не от сохи. Вернусь к тебе, как корабли из песни, Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека - сорок с лишним, - Я жив, тобой и Господом храним. Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, Мне будет чем ответить перед Ним.
Армянский поэт X века, монах (951-1003), философ-мистик и богослов Григор Нарекаци почитается в Армении как святой.
«Книга скорбных песнопений» - самое крупное поэтическое произведение Григора Нарекаци, состоящее из 95 глав – молитв, обращенных к Богу и Богоматери. Книга написана за три года: 1001-1003.
В «Книге скорбных песнопений» (1002), как в «Великом каноне» *Андрея Критского, события и лица обоих Заветов служат отправной точкой для раздумий о жизни, о несовершенстве и греховности человека. Это доверительная беседа, которую ведет с Богом душа, исполненная покаяния и жажды чистоты.
В Армении эту святую книгу называют «народной Библией», а также просто «Нарек». Ее читают над тяжело больными и умирающими. Книга переведена на многие языки.
Я для себя из этой "Книги" выделила абзацы, близкие моему сегодняшнему мировоззрению и мироощущению, потому не судите строго.
***
Могу ли человеком я считаться, Когда причислен я к творящим зло, И существом разумным называться, Когда в меня безумие вошло? Хоть я и зрячий, но слепого хуже. Внутри себя свет погасив, теперь Я не могу прослыть ученым мужем: К познанью сам себе закрыл я дверь. Слыть многомудрым, свыше просветленным Я, погубивший душу, не могу И просто существом одушевленным Себя назвавши,- я и то солгу.
***
Мы, смертные, пленяемся ничтожным, И не умеем мы глядеть вперед, И в поединке истинного с ложным Неистинное верх берет. И боль утрат идет вослед за нами, И всюду тьма и пелена у глаз, И приговор возмездья пишет память В суде сознанья каждого из нас.
***
Я сам отяготил себя грехами, Я над собой самим свершаю суд. Я буду побивать себя словами, Как из пращи камнями зверя бьют. Я в мире жил и нагрешил премного, И ныне я вступаю в смертный бой – Как некий враг с врагом во имя Бога Я насмерть буду биться сам с собой. В сокрытых мной пороках и желаньях И помыслах, в которых был лукав, Винюсь, как в совершенных злодеяньях, Перед тобою на колени пав.
Молясь Тебе, живу единой верой, Что Ты, Который милосердней всех, Свою отмеришь милость той же мерой, Которой мерю я свой тяжкий грех. И мне Ты не откажешь в подаяньи И чем неизлечимей мой недуг, Тем большее искусство врачеванья Ты явишь мне,-- и я воспряну вдруг.
***
Узри, о Боже, взор мой безутешный И сердце, что раскрыл я пред Тобой, На путь наставь мой разум многогрешный, Но будь Целителем, а не Судьейю
Поют все люди на земле: «ХРИСТОС ВОСКРЕС!» Поют все травы, звери, птицы, лес: «ХРИСТОС ВОСКРЕС!» Поют все реки, горы, небеса: « ХРИСТОС ВОСКРЕС!» Поют, звенят колокола: « ХРИСТОС ВОСКРЕС!» Поёт воскресшая душа: « ХРИСТОС ВОСКРЕС!»
Он воскрес, чтоб души наши воскрешать, Чтоб всею волею своею злому духу помешать, Наши мысли, наши души совращать; Он воскрес, чтоб травы, лес после зимы, Воскресали, оживали, забывали сны Под молитвами красавицы весны; Чтоб с весною вместе всё живое на земле Пело: «ХРИСТОС ВОСКРЕС!» Воскрес во мне!
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков Отче наш, Иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого... Аминь...
В этом храме старинном, на истертых камнях На коленях стоял очень старый монах И молился он долго со слезами в глазах За людей на земле, что тонули в грехах... Улетало мгновенье и век проплывал, Он стоял на коленях и молитвы шептал, Всё пытаясь ответить на извечный вопрос: Отчего же на свете столько горя и слез?
По земле покрывало белое, Занесло все пути и дорожки. Что с тобою, любимый, я сделала, Я любила тебя понарошку. Ты любовь приносил на ладошке, Ты шептал про любовь мне на ушко. Я любила тебя понарошку И любовь превратила в игрушку. Ты, как путник усталый в сторожке, Словно узник, закрытый навечно. Я любила тебя понарошку, Относилась к тебе бессердечно. Все ко мне бумерангом вернулось, И с любовью сто грамм на дорожку... Вспоминая тебя, улыбнулась - Меня любят теперь понарошку.
Среди моих виртуальных друзей очень много людей, увлечённых поэзией, увлекающихся поэзией и влюблённых в поэзию. Кому интересно иное мировосприятие - священник Алексий Зайцев приглашает всех любителей поэзии в Блог своих стихов.
Распишет осень тихие леса Своим коронным сказочным узором. Так дивно все! Но только грусти зовом Наполнены природы голоса.
Душою чуткой можно уловить, Как обреченно сила жизни тает, Как вся природа мирно угасает… И ничего нельзя остановить.
… Так, раскрывая важный свой урок, «Ничто не вечно» - убеждает осень,– Сегодня ты силен и плодоносен, А завтра жизнь подводит свой итог.
Одному человеку казалось, что он живёт очень тяжело. И пошёл он однажды к Богу, рассказал о своих несчастьях и попросил у него: — Можно, я выберу себе иной крест? Посмотрел Бог на человека с улыбкой, завёл его в хранилище, где были кресты, и говорит: — Выбирай. Зашёл человек в хранилище, посмотрел и удивился: «Каких только здесь нет крестов — и маленькие, и большие, и средние, и тяжёлые, и лёгкие». Долго ходил человек по хранилищу, выискивая самый малый и лёгкий крест, и, наконец, нашёл маленький-маленький, лёгонький-лёгонький крестик, подошёл к Богу и говорит: — Боже, можно мне взять этот? — Можно, — ответил Бог. — Это твой собственный и есть.
Напрасно ты винишь в непостоянстве рок. Что не внакладе ты, тебе и невдомек. Когда б он в милостях своих был постоянен, Ты б очереди ждать своей до смерти мог.
Не дай мне, Господи, довольной быть собою, Не дай смеяться над чужой бедой. Тебе я глубину души открою, Чтоб быть, как на ладони, пред Тобой.
Вокруг так много зла, греха и мрака... Как разобраться, в чем ты прав, а в чем неправ? И кажется, что путь прямой, однако... Дойти б до цели , в вере устояв.
Не дай мне, Господи, оправдывать нечестье, Не дай судить других, себя любя, Не дай надменной быть, Желанье мести Что больше не затронуло меня. Любить врагов, отбросив все сомненья, Не разбирая "наш" он иль "не наш", Любить отбросив самосожаленье, - Вот это самый высший "пилотаж".
Прости, любить вот так я не умею, И разум говорит: ведь он не прав, Но я Тебя зову, мой Бог, и верю, С Тобой смогу любить, все испытав. Твоя любовь, излитая обильно, Сотрет совсем следы былых обид. Так быть должно. Рукой могучей, сильной Мой Бог всю боль, все раны исцелит. Научит нас любить, не лицемеря, Забыв обиды, неприятье, ссоры, злость, И руку подавать друг другу, свято веря В добро и неподкупную любовь. Татьяна Запорожец
Сегодня в автобусе Я встретил красивую девушку с золотыми волосами. Я позавидовал ей, что так весела, Хотел бы и я быть таким. И вот она встала, чтобы выйти, И я заметил, она хромает, - Одна нога и костыль. Но проходя, улыбалась... О, Боже, прости мне мое недовольство, Ведь у меня есть ноги и весь мир принадлежит мне!
И я остановился, чтобы купить конфеты; Мальчик, что их продавал, был очень веселым. Я говорил с ним – и он показался довольным жизнью, Будто ничего плохого не случилось. Когда я уходил, он сказал: - Спасибо, что был так добр. Приятно говорить с такими, как ты. Ты видишь, а я незрячий... О Боже, прости мне мой ропот, Ведь у меня есть глаза и весь мир принадлежит мне!
Гуляя по улицам, я встретил Ребенка с чудесными голубыми глазами. Он стоял и смотрел, как играют другие. Казалось, не зная, что предпринять. И, остановившись, я сказал: - Почему ты один, не играешь с ними? Но он смотрел вперед, в пустоту, И я понял - ребенок не слышит...
О Боже, прости мне мое недовольство, Ведь у меня есть уши и весь мир принадлежит мне! Ноги несут меня, куда захочу, Глаза мои видят солнечные лучи, Уши слышат, что мне говорят, - О Боже, прости мне мой ропот, Ведь Ты благоволишь ко мне и весь мир принадлежит мне!
Здравствуй, в твоих глазах тоскует грусть, Как песню, тебя я знаю наизусть, Но так бывает, слова забываю И новые пишем мы вместе. Здравствуй, грусть…
Здравствуй, в твоих глазах стеклится лед, Здравствуй, ты много знаешь наперед, Но так бывает, под взглядами Тает этот лед… Снова здравствуй. Слово здравствуй.
Здравствуй, в твоих глазах клубится смерть, Здравствуй, туда мне лучше не смотреть, Но так бывает, что манит Эта смерть. Что ж – значит здравствуй, смерть…
Здравствуй, в твоих глазах струится дождь, Здравствуй, мы мерзнем, пробирает дрожь Но так бывает что лед облаков Режет солнце Так здравствуй, солнце…
Здравствуй, в твоих глазах встает заря, Здравствуй, кипят и пенятся моря, Вода и огонь, багровый аквамарин, Что может быть лучше.
Здравствуй, в твоих глазах танцует жизнь, Здравствуй, мы строим строим. Этажи Рушатся. И бьется посуда, Но вдруг неоткуда приходит нежность. Нежность.
Здравствуй, в твоих глазах тоскует грусть, Как песню, тебя я знаю наизусть, Но так бывает, слова замерзают И новые пишем мы вместе. Но так бывает, глаза закрываем мы вместе Снова здравствуй. Слово здравствуй. Здравствуй…
ГРЕШНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕ (поминальный духовный стих западно-русской традиции, слова и распев народные)
Как ходил же грешный человече Он по белому свету Приступили к грешну человеку К нему добрые люди Что тебе надо, грешный человече, Ти злата, ти серебра, Ти золотого одияния? Ничего ж на свете мне не надо Мне ни злата, ни серебра, Ни золотого одияния Только надо грешну человеку Один сажень земельки Да четыре доски.
Знаменский монастырь. Гороховец 
