День оставил впечатление плодотворного, хотя, казалось бы, а что, собственно. Бренди так действует, должно быть. Сперва дописал наконец внутреннюю рецензию на статью коллеги про анонимную комедию «Встреча вновь назначенного довудцы» в «Вестнике Западной России». Журнал достоин стать предметом комплексного исследовательского проекта, а мне грешному доводилось садиться за него раза три, не больше, – то в связи с Ксенофонтом Говорским, который, как и положено, – это самое сладкое место в жизненном пути всякого оголтелого русификатора, – померк рассудком и кончил дни в лечебнице для душевнобольных, – то по поводу Павла Кукольника, то вокруг Сергея Калугина, с показательными по своему пьесами и длиннющим романом про Ягайлу, – и вот опять. Там герои замечательные, с замечательными отчасти говорящими, отчасти такими литературными «польскими» фамилиями, – ксендз Закохальский, агент жонда студент Уздыхальский и его помощник пан Гвалтовский, пан Бутельская, довудца Загребайло, довудца майор Уцекайло.

Проверить, что между тем прочитал FineReader в брошюрках сосватанного неведомым доброхотом Корнилову в Вильну не пришей рукав к жилетке англомана Алексея Порфирьевича Владимирова, небезызвестного автора сочинений «Чай, вред его для здоровья» и «Кухня, как путь эмансипации женщин», толком не успел, так как отправился в долгую дорогу в Маркучяй. Дорогу скрашивала нетяжелая книжка с приятной на ощупь и на взгляд обложкой «Пограничные феномены культуры. Перевод. Диалог. Семиосфера. Материалы Первых Лотмановских дней в Таллиннском университете» (Таллинн, 2011): Вадим Парсамов («...отвоевание у шведов прибалтийских территорий сопровождалось преобразованием российской государственности по шведским и – шире – европейским моделям»), Александр Данилевский («Не имея возможности вдаваться в подробности, сошлемся лишь на данное Белинским определение...»), Сергей Доценко («О Публичная библитоека, уже за шеломянем еси» – правда, это цитата из Михаила Безродного), Николай Богомолов («...в закономерностях устройства пограничной территории на стыке поэзии и стиховедения, куда Ходасевич охотно совершал набеги, но где разбить долговременный стан ему не удавалось»).

В Литературном музее А. С. Пушкина, пока участники почтенного собрания собирались, обследовал с племянницей Марией первый этаж, где нашелся, между прочим, дракон в светильнике на стене в углу. Потом часа на полтора-два сидения: вместе с коллегами, друзьями, знакомыми и полузнакомыми послушал практически лекцию директора Всероссийского музея А. С. Пушкина Сергея Михайловича Некрасова про «Лицейскую энциклопедию» и вокруг, и поговорил о наболевшем.

В самом музее заметны преобразования, – в биллиардной эдакая музыкальная шкатулка, комнатный орган со сменными валами, зеркала иначе встали, новый паркет местами, кое-что из мебели, а на втором этаже выставка тех самых давних рисунков воспитанников русской гимназии из собрания Владаса Дремы, что когда-то Гражина Дремайте Русском культурному центру подарила.

А Hope of deliverance, hope of deliverance – это просто то, что лили верные Sennheiser прямо в ушные раковины, пока шагал от автобусной остановки к дому.