Вчера закончились защиты бакалаврских работ, и под это дело бакалавры, еще не получившие дипломы, попрощались вином и бутербродами со своими, можно сказать, наставниками. Не сильно-то мы их, кажется, наставили, так бывает - какой-то курс попался ни горячий ни холодный. О чем отчет дам при случае задним числом. А потом приоткрыл Александру Двоеглазову для Литовского радио завесу над венецианскими и таллинскими похождениями, о чем так и не нашел минутки записать себе на память.

Но еще найду, наверное. А сегодня первокурсники писали мне сочинения по "Евгению Онегину" и "Герою нашего времени" в погребной прохладе 109 аудитории, откуда во двор выйти или на кафедру подняться - как в пекло. На кафедру подняться пришлось и засесть на часов на три из-за очередной авральной перекройки программы: с сентября по новой модульной схеме будут учиться, ужас-ужас (когда мы будем жить вечно?!).

Откуда по знойному Вильну прошагал до Польского института, где в пять пополудни началась презентация новой книжки профессора Тадеуша Буйницкого "W Wielkim Księstwie Litewskim i w Wilnie".

Профессору Буйникому под это дело вручил нашу "Литературу" со статьей про жагаристов и русскую литературную среду, раннюю версию на польском он, конечно, знает (на русском с некоторыми различиями также здесь и здесь). Собрались большей частью Альгис Каледа, Ирена Федорович и другие полонисты из Альмы Матер и педуниверситета, который вообще-то то ли уже стал, то ли вот-вот станет университетом эдукологии (или эдукологическим университетом?), а также кое-кто из журналистов, небезызвестный Гедиминас Землицкас, Бируте Вагрене и другие симпатичные большей частью люди.
Как было не воспользоваться случаем и не запечатлеть вида Ратуши и костела Святого Казимира, Ратушной площади из окна института? И, конечно, пополнить серию "Филологи по два". Тем более, что за столом сидели автор Тадеуш Буйницкий и представлявший книгу Миндаугас Кветкаускас. Для гендерного равновесия представила их и отчасти сомодерировала Малгожата Каснер. Книжка практически сборник отдельных экскурсов, ранее являвшихся в печати, и некоторые из них читал. К сожалению, издатель подвел и книжек не доставил, в наличии было два экземпляра. Но не мешало бы, когда вырасту и образумлюсь и засяду писать сочинение о литературной жизни межвоенного Вильна, иметь ее под рукой. А пока, что без особого смысла наснимал, загрузил куда надо впрок.

По дороге на Пилес порадовали два парня, гитара и губная гармошка, наяривали блюза. В понедельник, не забыть бы, Bubble Day, юбилейный двадцатый. Хотя и 13 числа. Но пройдет также в Лиссабоне, Лондоне, Копенгагене. А Сейм, чтоб его, отодвинул пенсионный возраст, будут наращивать, проходимцы, каждый года по два-четыре месяца. Вильнюсу давно пора было выйти из состава Литовской Республики, пусть они там себе что угодно принимают.

Вслед за памятником Ганнибалу и Пушкину в Вильнюсе открыли памятник Константину Бальмонту при участии многочисленных потомков и родственников, большей частью со стороны Бруни:

К месту действия ехал в троллейбусе № 7 вместе с автором памятника скульптором Миндаугасом Шнипасом, в темных очках и с серьгой в ухе (много у нас общего).

Но он сам по себе, а я грешный сам по себе, постеснялся приставать с глупыми вопросами, а умных в голове не было.

Марианна Бруни была, как всегда, практически неотразима, а Светлана Константиновна Шаль очень волновалась и переживала (Нина М. говорит, что она каждый год ездит в Марокко участвовать в ралли Париж - Дакар, в голове не укладывается).

Памятник установлен на Зверинце у прудов, на улице Латвю, и открывался в очень подходящий для «солнечного богача» солнечный день, такой солнечный, что от Кристины Сакалавичюте прямо-таки сияние исходило. Сказала, между прочим, что десять лет тому назад ей еще приходилось объяснять, кто такой Бальмонт, а сейчас все реже в Литве попадаются люди, не знающие этого имени (комментарии в Дельфи к соответствующей статье считать не будем). И приложились к этому Вильнюсский университет, его ученые, мои коллеги Инга В., Бируте М. и (спасибо, Кристина!) я грешный.

Энергичную и правильную речь сказал на этот раз министр иностранных дел Аудронис Ажубалис, к которому, признаться, из-за некоторых его прежних высказываний отношусь с настороженностью. Но в этот раз придраться было не к чему.

Правнучка поэта Наталия Бруни сказала, волнуясь, три предложения о том, что Литва спасла Бальмонту жизнь, когда Балтрушайтис вывез его из советской России, Литва Литва – первая страна в мире; и – «Спасибо, Литва!». Говорили еще Лариса Дмитриева, вице-мэр Ромас Адомавичюс, советник посольства РФ Олег Дадаев, но лучше всех – Пранас Моркус. Превзошел сам себя. Часть даже записал видеороликом, загружу на досуге.

Церемониймейстер Саулюс Пилинкус, которому никаких микрофонов не нужно, сказал, что ничего бы этого бы не было, если бы не один человек – Гедиминас Каваляускас. Нина лучше знает, но, как понимаю, он был главным мотором материального воплощения памятника, самым серьезным основанием коего стали деньги за проданный дом.

Гедиминас сказал, что памятник поставлен на средства семьи, и в последний момент серьезным подспорьем стали какие-то тысячи евро, предложенные практически неизвестным до того Борисом Бальмонтом. А потом оживленно беседовал с смеющимся Владимиром Тарасовым. А Тарасов посудачил со мною грешным про памятник Ганнибалу и Пушкину и про drum2gether (со времен «Тримитаса», говорит, знаю, как такие массовые штуки делаются; они, говорит, смотрю, начали уже выдыхаться – и это правда, с его участием не то что заново огонек появился, а таки синим пламенем полыхнуло). А Гедиминас Зямлицкас сфотографировал меня и Юозаса Будрайтиса у памятника. А Витаутас Толейкис сфотографировал меня со своими гимназистами Св. Христофора. А я сфотографировал для истории, как Татьяна Ясинская возложила к памятнику первые цветы. И с научными целями сфотографировал Ингриду Корсакайте, которая сказала, что ее в ее возрасте вблизи уж лучше не снимать, и без всяких целей Ингу Видугирите и других людей, которые уж ничего не говорили. По обыкновению позагружу все впрок без особого разбора, главным образом в альбом Памятник Бальмонту.

Первая суббота мая в Вильнюсе, как известно, не просто день, а День уличной музыки, когда центр города, преимущественно Старый город, наполняют деловито шагающие в неизвестном направлении молодые люди обоих полов с гитарами в чехлах за спиной, собаки, дети и звуки гитар, барабанов, виолончелей, аккордеонов, флейт, скрипок и других музыкальных инструментов.

Кофейни, вот как эта на улице Вокечю, становятся важным источником питания электрическим током для электрифицированных музыкантов, коих в этом году, кажется, оказалось больше, чем в прошлом. Может, это оттого, что выбрался только к четырем часам, не так, как в прошлом году.

Но и акустики разнообразной, на все вкусы, конечно, тоже хватало.

Можно было встретить, так сказать, музыкально-танцевальные ансамбли, вот как этот на улице Доминикону: танцовщица, гитара, вокал и губная гармошка.

"Пранцузпаркис" (кто ж там помнит официальное название этого сквера? Даукша какой-то, мало ли их там было...), и не только он, вообще выглядел как День уличных танцев, а не уличной музыки.

В сторонке от танцев "Поляризуоти стиклай" настроились и врезали. Жизненное наблюдение: чем больше музыкантов, тем больше публики. Конечно, громкость звука играет значение. И заработанная репутация: живешь как в лесу, но и то что-то такое где-то слышал, мол, "Поляризуоти стиклай". Популярные, должно быть.

Юная скрипачка с единственной слушательницей Асей, к которой, впрочем, мгновение спустя присоединилась Маруся, подтверждает это наблюдение.

Другое дело струнный квартет на Пилес, окруженный тонкими ценителями возвышенного и прекрасного. Ну так их, во-первых, четыре больше одного или одной.

Кичевый "колоритный дед" тоже подтверждал то жизненное наблюдение: практически полтора слушателя. Вот если б он электрифицировался, как Holmsas с гитарой, к тому исполнявший Lady Madonna, дело бы пошло на лад. Не знаю, впрочем, если б умел и любил играть музыку, так и играл бы сам для себя, для собственного удовольствия, и причем здесь публика? Другие фото без особого разбора.

Про Drum2gether разговор особой. Извлекать музыку из собственных ладоней, барабанов, бубнов, картонных коробок и проч. в большой веселой, серьезной и практически незнакомой компании - большое дело, не хуже выдувания мыльных пузырей.

Особенно при участии Владимира Тарасова, Андрюса Мамонтоваса, Эймантаса Бялицкаса и других прекрасных музыкантов. Адрюса Мамонтоваса в президенты!

Как и было объявлено, в Вильнюсе у Пятницкой церкви, где в июле 1705 года царь Петр и королева Христина Эбергардина крестили 8- или 9-летнего Ибрагима, состоялось открытие памятника Ганнибалу и Пушкину.

Прекрасную речь сказал инициатор сооружения памятника поэт Юрий Кобрин, на протяжении многих лет продвигавший его идею, искавший пути реализации, добивавшийся разрешения.

После должного молебна памятник был освящен.

Еще в начале церемонии актер Александр Агарков читал стихи Пушкина, "Я памятник себе воздвиг нерукотворный" и "Я помню чудное мгновеньеЯ вас любил" (это меня грешного бакалавр, без пяти минут магистр, русской филологии Инга Митунявичюте поправила). Другим акцентом, как рамкой замкнувшим церемонию, стало выступление ансамбля "Аринушка".

Доктор филологии, доцент кафедры русской филологии Вильнюсского университета и, заодно, моя сестра Елена Коницкая первая (если честнее, то одной из первых) возложила цветы. Ужасно официально это звучит: возложила цветы.

Франтоватый, как всегда, Юозас Олека, посол Белоруссии в Литве Владимир Дражин (эх, живешь как лесу, не знаешь в лицо представителей Лукашленда, знал бы, так, может, нахально высказал бы ему под это дело, что, дескать, участию в открытии памятника Пушкину и Ганнибалу надо как-то вообще-то соответствовать, например, не сажать бессмысленно пушкинистов и поэтов в тюрьму), посол России в Литве Владимир Чхиквадзе, только что прошедший церемонию инаугурации мэр Артурас Зуокас, архиепископ Виленский и Литовский Иннокентий сфотографировались у памятника. А мы с Еленой Коницкой сделали то же еще раньше, но тут уж фотодокумента нет.

И вот такой теперь в Вильнюсе еще один памятник, с рельефами Ганнибала и Пушкина, смотрящихся друг на друга. А через неделю еще один появится, Константину Бальмонту. Зачастили, однако. Видно, такое там уж в небесах благорасположение светил.
Репортаж Натальи Зверко В Вильнюсе открыт памятник Пушкину и Ганнибалу в Дельфи, с фотографиями и даже видео, где и меня грешного можно не только увидеть, но даже и услышать. Впрочем, необязательно.

В субботу сперва любовался Ольгиными камышами, розочками, кувшинками и лягушками.

Потом ел Ольгины камыши, розочки, кувшинки и лягушек.

А в воскресенье удивился столпотворению на проспекте Гедимина.

На проспекте Гедимина.

Вход в Академию наук Литвы.

Последние почести поэту.

Прощание.

В понедельник 2 августа, как и каждый второй понедельник лета, Лукишская площадь, бывшая Ленина, оживилась и расцвела людьми, велосипедами, детскими колясками и мыльными пузырями.

Лаймуте С., как и в прошлый раз, пузыри не из себя выдувала. Все-таки век интернетов и нанотехнологий, и мыльные пузыри у нее вылетали посредством специального вентилятора.

Кажется, на каждого занятого выдуванием мыльных пузырей приходилось по фотографу. Я их понимаю: столько много симпатичных лиц и этих переливающихся радужных сфер в одном месте.

Опытные мастера давали детям дошкольного возраста первые уроки упаковки ветра.

Молодые люди, по виду возраста уже не школьного, самостоятельно производили пузыри в больших количествах.

При практически безветренной погоде мыльные пузыри не разносились, как бывало, а плавно, как бы нехотя приземлялись, пролетев от силы метр-другой.

При безветрии как упаковать ветер? Но все-таки, с приобретенной в Бурбуляторах сноровкой, получалось.

Погоняться за таким пузырищем, кажется, гораздо интереснее, чем самому какие-то банальные мыльные пузыри выдувать. Одна барышня младшего дошкольного возраста оказалась не по годам сообразительной: утащила, недолго думая, палку из прибора для упаковки ветра и довольно ловко какие ни попадя пузыри протыкала. Полтора часа жизни, не считая времени на поездку туда и обратно на автобусе, как не бывало.

Моим мозгам, как ни кручу, энтузиазм, например, Пранаса М. по поводу Дворца правителей по-прежнему не так чтобы уж очень понятен. Конструирование истории как строительная технология, вкупе с опытами воспроизведения сегодняшними руками стародавних изразцов или, скажем, музыкального инструмента с жизнеутверждающим названием "позитив" (совершенная параллель к играм военно-исторических реконструкций) как преисподняя от неба отстоит от мыслительных, собственно научных практик постижения той же истории.

Подлинность реальных печек дворца Ходкевичей, дома Вилейшиса или усадьбы Пушкина теплее, чем плод старательной симуляции наших дней. Анонимная классицистская строгость форм и скупость цветовых комбинаций дворца Ходкевичей или изящная блеклость югендстильных печек Вилейшиса заведомо превосходит какую-то излишне персонифицированность явно авторской колористики новодельных печек.

Разве неспешно приглядываться к отдельным изразцам, опознавая знакомые геральдические фигуры.

Либо смиренно соглашаться с той логикой, что в таких прямоугольных помещениях для организации пространства нужны такие акценты.

Не придал, признаться, значения тому, топиться ли в принципе этим сооружениям или они чисто декоративные: какая разница?!

Международная конференция в Вильнюсе, посвященная 70-летию со дня рождения Иосифа Бродского. Первый день мемориальный. Удалось поспеть к шведскому фильму Бенгта Я.

А потом Адам М. колоритно вспоминал, как впервые услышал о Бродском и как они в разных ситуациях встречались, между прочим, в окружении американской "польской мафии".

По правую руку от Томаса В. сидел Валдас А. А за ним - Ирена В. и Ив П.

Под это дело можно было купить замечательную книжку Якова К. "Иосиф Бродский в Литве". Очень информативная, со вкусом и толком. Автор-составитель со своим детищем и с Диной О., которой в предисловии выражена признательность за участие в работе над книгой.

На стр. 113 упомянуто, кстати, кафе "Банга", куда Томас В. и Иосиф Б. заходили, проводив Ворошильских на железнодорожном вокзале(нет и где находилось, сказано, не удалось). Это какая-то путаница: "Банга", мне грешному совершенно неизвестная, имелась на пр. Красной Армии, но не могло их туда с вокзала понести. Мне почему-то мнится "Дайна" на тогдашней Музейной...

Томас В. выступал дважды. Первый раз фактически с текстом, и с вариацией текста из названной книги "На окраине империи". Второй раз после обеда с очень интересным докладом о переводах Бродского из Норвида.

А физик Михаил П. рассказал, как он рисовал Иосифу Б. устройство атомной бомбы. И показывал очень уместные в жанре мемуарных чтений фотографии.

Таким же симпатичным мемуарным, но и с опорой на дневник и другие архивные материалы отца было выступление Наталии В.

Участников конференции в различных комбинациях накопилось на несколько обновлений частной странички с филологами по четыре,

по три, , по два

- должно быть, диалогичная природа филологии к парности особенно располагает,

и, конечно, по одному.

В Вильнюсе по опросам плитка "Чудо" ("STEBUKLAS") оказывалась наиболее известным и часто посещаемым местом.

Очень функциональная: на ней желания загадывают. Загадывал, но не помню что; может, и сбылось, да не заметил. Нечаянно выяснилось, что вообще-то чудесных плиток аж четыре. Первая была бетонной, Гитис У. сотворил ее в 1994 г., а когда площадь мостили китайским гранитом, ее едва ли не случайно сохранил литератор Еронимас Л., а то б ее со всем старым покрытием вывезли на свалку. Вторая, слегка, как пишут в интернетах, несколько поистершаяся, будто бы сейчас в витрине Общества жертв 13 января на проспекте Гедимина. Надо будет проверить на досуге. Третью видел ее как-то раз раздолбанной, в трещинах. Вандалы. А в середине апреля ее вынули из мостовой Кафедральной площади, отреставрировали и повезли на Экспо 2010 в Шанхай.

В самом деле, что ж ее Литве экспонировать? И китайцы будут там у себя на ней свои китайские желания загадывать. И для надежности записывать их и складывать в специальный ящичек. А взамен пока вмонтировали другую. А китайцам будет сделана еще одна плита с надписями по-литовски и по-китайски и где-то там в Шанхая уложена под ноги прохожим.

День уличной музыки - лучшее в Вильнюсе.

Начиная с 2007 года.

Инициатор Андрюс Мамонтовас.

Мамонтоваса в президенты.

Под это дело, раз уж рядом оказались, Владимир Морар себе Кота Юрги Иванаускайте снял, а я грешный себе.
В сквере Юрги на улице Агуону (рядом с домом, где она жила с 1997 года до смерти в 2007), скульптор Ксения Ярошявайте. Открыта 25 сентября 2009 г. Весит 10 т, высота с хвостиком 2,70 м, длина 3 м, ширина 1,5 м.

Под это дело оказался в Национальной художественной галерее. Просторно и пусто:


Увеличить

Увеличить
Само собой, тайком и нелегально снял скульптурки Антония Вивульского.


Увеличить

Увеличить
Еще там в постоянной экспозиции замечательные полотна Фердинанда Рущица.


Увеличить
А также скульптуры Юозаса Зикараса.

Увеличить

Увеличить
А выставка "Модерн холодной войны. Дизайн: 1945-1970" завтра, кажется, закроется. И спутники улетят.


Увеличить

Увеличить

Нечто вроде фоторепортажа с конференции «Многоязычный Вильнюс: прошлое и настоящее столицы Литвы» («Дом Юргиса Балтрушайтиса», Москва, 22 апреля 2009 г.). Программа для памяти, а также в качестве пособия при идентификации: в красном галстуке в конце - Чрезвычайный и полномочный посол Литовской Республики в Российской Федерации Антанас Винкус, много фотографий атташе по культуре Литовской Республики в Российской Федерации Юозаса Будрайтиса, а также Татьяны Владимировны Цивьян, Альмы Лапинскене, можно отыскать Инессу Ильиничну Свириду, Лайму Лаучкайте-Сургайлене, театроведа Виду Бакутите, Юрия Андреевича Лабынцева и Ларису Леонидовну Щавинскую, Викторию Валентиновну Мочалову, Валентину Владимировну Федченко, Марию Вячеславовну Завьялову, Эугениюса Жмуйду. Ну и меня грешного.