Вслед за памятником Ганнибалу и Пушкину в Вильнюсе открыли памятник Константину Бальмонту при участии многочисленных потомков и родственников, большей частью со стороны Бруни:

К месту действия ехал в троллейбусе № 7 вместе с автором памятника скульптором Миндаугасом Шнипасом, в темных очках и с серьгой в ухе (много у нас общего).

Но он сам по себе, а я грешный сам по себе, постеснялся приставать с глупыми вопросами, а умных в голове не было.

Марианна Бруни была, как всегда, практически неотразима, а Светлана Константиновна Шаль очень волновалась и переживала (Нина М. говорит, что она каждый год ездит в Марокко участвовать в ралли Париж - Дакар, в голове не укладывается).

Памятник установлен на Зверинце у прудов, на улице Латвю, и открывался в очень подходящий для «солнечного богача» солнечный день, такой солнечный, что от Кристины Сакалавичюте прямо-таки сияние исходило. Сказала, между прочим, что десять лет тому назад ей еще приходилось объяснять, кто такой Бальмонт, а сейчас все реже в Литве попадаются люди, не знающие этого имени (комментарии в Дельфи к соответствующей статье считать не будем). И приложились к этому Вильнюсский университет, его ученые, мои коллеги Инга В., Бируте М. и (спасибо, Кристина!) я грешный.

Энергичную и правильную речь сказал на этот раз министр иностранных дел Аудронис Ажубалис, к которому, признаться, из-за некоторых его прежних высказываний отношусь с настороженностью. Но в этот раз придраться было не к чему.

Правнучка поэта Наталия Бруни сказала, волнуясь, три предложения о том, что Литва спасла Бальмонту жизнь, когда Балтрушайтис вывез его из советской России, Литва Литва – первая страна в мире; и – «Спасибо, Литва!». Говорили еще Лариса Дмитриева, вице-мэр Ромас Адомавичюс, советник посольства РФ Олег Дадаев, но лучше всех – Пранас Моркус. Превзошел сам себя. Часть даже записал видеороликом, загружу на досуге.

Церемониймейстер Саулюс Пилинкус, которому никаких микрофонов не нужно, сказал, что ничего бы этого бы не было, если бы не один человек – Гедиминас Каваляускас. Нина лучше знает, но, как понимаю, он был главным мотором материального воплощения памятника, самым серьезным основанием коего стали деньги за проданный дом.

Гедиминас сказал, что памятник поставлен на средства семьи, и в последний момент серьезным подспорьем стали какие-то тысячи евро, предложенные практически неизвестным до того Борисом Бальмонтом. А потом оживленно беседовал с смеющимся Владимиром Тарасовым. А Тарасов посудачил со мною грешным про памятник Ганнибалу и Пушкину и про drum2gether (со времен «Тримитаса», говорит, знаю, как такие массовые штуки делаются; они, говорит, смотрю, начали уже выдыхаться – и это правда, с его участием не то что заново огонек появился, а таки синим пламенем полыхнуло). А Гедиминас Зямлицкас сфотографировал меня и Юозаса Будрайтиса у памятника. А Витаутас Толейкис сфотографировал меня со своими гимназистами Св. Христофора. А я сфотографировал для истории, как Татьяна Ясинская возложила к памятнику первые цветы. И с научными целями сфотографировал Ингриду Корсакайте, которая сказала, что ее в ее возрасте вблизи уж лучше не снимать, и без всяких целей Ингу Видугирите и других людей, которые уж ничего не говорили. По обыкновению позагружу все впрок без особого разбора, главным образом в альбом Памятник Бальмонту.

Первая суббота мая в Вильнюсе, как известно, не просто день, а День уличной музыки, когда центр города, преимущественно Старый город, наполняют деловито шагающие в неизвестном направлении молодые люди обоих полов с гитарами в чехлах за спиной, собаки, дети и звуки гитар, барабанов, виолончелей, аккордеонов, флейт, скрипок и других музыкальных инструментов.

Кофейни, вот как эта на улице Вокечю, становятся важным источником питания электрическим током для электрифицированных музыкантов, коих в этом году, кажется, оказалось больше, чем в прошлом. Может, это оттого, что выбрался только к четырем часам, не так, как в прошлом году.

Но и акустики разнообразной, на все вкусы, конечно, тоже хватало.

Можно было встретить, так сказать, музыкально-танцевальные ансамбли, вот как этот на улице Доминикону: танцовщица, гитара, вокал и губная гармошка.

"Пранцузпаркис" (кто ж там помнит официальное название этого сквера? Даукша какой-то, мало ли их там было...), и не только он, вообще выглядел как День уличных танцев, а не уличной музыки.

В сторонке от танцев "Поляризуоти стиклай" настроились и врезали. Жизненное наблюдение: чем больше музыкантов, тем больше публики. Конечно, громкость звука играет значение. И заработанная репутация: живешь как в лесу, но и то что-то такое где-то слышал, мол, "Поляризуоти стиклай". Популярные, должно быть.

Юная скрипачка с единственной слушательницей Асей, к которой, впрочем, мгновение спустя присоединилась Маруся, подтверждает это наблюдение.

Другое дело струнный квартет на Пилес, окруженный тонкими ценителями возвышенного и прекрасного. Ну так их, во-первых, четыре больше одного или одной.

Кичевый "колоритный дед" тоже подтверждал то жизненное наблюдение: практически полтора слушателя. Вот если б он электрифицировался, как Holmsas с гитарой, к тому исполнявший Lady Madonna, дело бы пошло на лад. Не знаю, впрочем, если б умел и любил играть музыку, так и играл бы сам для себя, для собственного удовольствия, и причем здесь публика? Другие фото без особого разбора.

Про Drum2gether разговор особой. Извлекать музыку из собственных ладоней, барабанов, бубнов, картонных коробок и проч. в большой веселой, серьезной и практически незнакомой компании - большое дело, не хуже выдувания мыльных пузырей.

Особенно при участии Владимира Тарасова, Андрюса Мамонтоваса, Эймантаса Бялицкаса и других прекрасных музыкантов. Адрюса Мамонтоваса в президенты!