Вслед за памятником Ганнибалу и Пушкину в Вильнюсе открыли памятник Константину Бальмонту при участии многочисленных потомков и родственников, большей частью со стороны Бруни:

К месту действия ехал в троллейбусе № 7 вместе с автором памятника скульптором Миндаугасом Шнипасом, в темных очках и с серьгой в ухе (много у нас общего).

Но он сам по себе, а я грешный сам по себе, постеснялся приставать с глупыми вопросами, а умных в голове не было.

Марианна Бруни была, как всегда, практически неотразима, а Светлана Константиновна Шаль очень волновалась и переживала (Нина М. говорит, что она каждый год ездит в Марокко участвовать в ралли Париж - Дакар, в голове не укладывается).

Памятник установлен на Зверинце у прудов, на улице Латвю, и открывался в очень подходящий для «солнечного богача» солнечный день, такой солнечный, что от Кристины Сакалавичюте прямо-таки сияние исходило. Сказала, между прочим, что десять лет тому назад ей еще приходилось объяснять, кто такой Бальмонт, а сейчас все реже в Литве попадаются люди, не знающие этого имени (комментарии в Дельфи к соответствующей статье считать не будем). И приложились к этому Вильнюсский университет, его ученые, мои коллеги Инга В., Бируте М. и (спасибо, Кристина!) я грешный.

Энергичную и правильную речь сказал на этот раз министр иностранных дел Аудронис Ажубалис, к которому, признаться, из-за некоторых его прежних высказываний отношусь с настороженностью. Но в этот раз придраться было не к чему.

Правнучка поэта Наталия Бруни сказала, волнуясь, три предложения о том, что Литва спасла Бальмонту жизнь, когда Балтрушайтис вывез его из советской России, Литва Литва – первая страна в мире; и – «Спасибо, Литва!». Говорили еще Лариса Дмитриева, вице-мэр Ромас Адомавичюс, советник посольства РФ Олег Дадаев, но лучше всех – Пранас Моркус. Превзошел сам себя. Часть даже записал видеороликом, загружу на досуге.

Церемониймейстер Саулюс Пилинкус, которому никаких микрофонов не нужно, сказал, что ничего бы этого бы не было, если бы не один человек – Гедиминас Каваляускас. Нина лучше знает, но, как понимаю, он был главным мотором материального воплощения памятника, самым серьезным основанием коего стали деньги за проданный дом.

Гедиминас сказал, что памятник поставлен на средства семьи, и в последний момент серьезным подспорьем стали какие-то тысячи евро, предложенные практически неизвестным до того Борисом Бальмонтом. А потом оживленно беседовал с смеющимся Владимиром Тарасовым. А Тарасов посудачил со мною грешным про памятник Ганнибалу и Пушкину и про drum2gether (со времен «Тримитаса», говорит, знаю, как такие массовые штуки делаются; они, говорит, смотрю, начали уже выдыхаться – и это правда, с его участием не то что заново огонек появился, а таки синим пламенем полыхнуло). А Гедиминас Зямлицкас сфотографировал меня и Юозаса Будрайтиса у памятника. А Витаутас Толейкис сфотографировал меня со своими гимназистами Св. Христофора. А я сфотографировал для истории, как Татьяна Ясинская возложила к памятнику первые цветы. И с научными целями сфотографировал Ингриду Корсакайте, которая сказала, что ее в ее возрасте вблизи уж лучше не снимать, и без всяких целей Ингу Видугирите и других людей, которые уж ничего не говорили. По обыкновению позагружу все впрок без особого разбора, главным образом в альбом Памятник Бальмонту.

Как и было объявлено, в Вильнюсе у Пятницкой церкви, где в июле 1705 года царь Петр и королева Христина Эбергардина крестили 8- или 9-летнего Ибрагима, состоялось открытие памятника Ганнибалу и Пушкину.

Прекрасную речь сказал инициатор сооружения памятника поэт Юрий Кобрин, на протяжении многих лет продвигавший его идею, искавший пути реализации, добивавшийся разрешения.

После должного молебна памятник был освящен.

Еще в начале церемонии актер Александр Агарков читал стихи Пушкина, "Я памятник себе воздвиг нерукотворный" и "Я помню чудное мгновеньеЯ вас любил" (это меня грешного бакалавр, без пяти минут магистр, русской филологии Инга Митунявичюте поправила). Другим акцентом, как рамкой замкнувшим церемонию, стало выступление ансамбля "Аринушка".

Доктор филологии, доцент кафедры русской филологии Вильнюсского университета и, заодно, моя сестра Елена Коницкая первая (если честнее, то одной из первых) возложила цветы. Ужасно официально это звучит: возложила цветы.

Франтоватый, как всегда, Юозас Олека, посол Белоруссии в Литве Владимир Дражин (эх, живешь как лесу, не знаешь в лицо представителей Лукашленда, знал бы, так, может, нахально высказал бы ему под это дело, что, дескать, участию в открытии памятника Пушкину и Ганнибалу надо как-то вообще-то соответствовать, например, не сажать бессмысленно пушкинистов и поэтов в тюрьму), посол России в Литве Владимир Чхиквадзе, только что прошедший церемонию инаугурации мэр Артурас Зуокас, архиепископ Виленский и Литовский Иннокентий сфотографировались у памятника. А мы с Еленой Коницкой сделали то же еще раньше, но тут уж фотодокумента нет.

И вот такой теперь в Вильнюсе еще один памятник, с рельефами Ганнибала и Пушкина, смотрящихся друг на друга. А через неделю еще один появится, Константину Бальмонту. Зачастили, однако. Видно, такое там уж в небесах благорасположение светил.
Репортаж Натальи Зверко В Вильнюсе открыт памятник Пушкину и Ганнибалу в Дельфи, с фотографиями и даже видео, где и меня грешного можно не только увидеть, но даже и услышать. Впрочем, необязательно.

Под это дело, раз уж рядом оказались, Владимир Морар себе Кота Юрги Иванаускайте снял, а я грешный себе.
В сквере Юрги на улице Агуону (рядом с домом, где она жила с 1997 года до смерти в 2007), скульптор Ксения Ярошявайте. Открыта 25 сентября 2009 г. Весит 10 т, высота с хвостиком 2,70 м, длина 3 м, ширина 1,5 м.