На днях случился разговор между коллегами о том, а не поехать ли по школам, чтобы выпускникам объяснить доступно, что поступать они должны, конечно, на русскую филологию в Вильнюсском университете.

Отчего пришлось задуматься умом своим острым: а как, собственно говоря, объяснять очевидные вещи? Как найти правильные слова?

Взять, например, меня грешного: ведь если бы не русская филология, разве б довелось бы не далее как 18 февраля пить сперва какую-то чудную "Ямскую водку", а потом какой-то замечательный торт?

Чисто для истории отмечу, что происходило это в так называемом Морге по случаю юбилейной даты Татьяны К. (и надо заметить, что и ныне на кафедре русской филологии не менее трех Татьян, а в былые времена доходило, кажется, до семи). Считаю, что уже в школы можно не ехать: они и так сейчас все ломанутся на русскую филологию в Вильнюсский университет.

Какой-то не в меру, пожалуй, интенсивная неделя выдалась, еле-еле до конца добрел, понабралось разного.


Увеличить
Во вторник, как пишут в интернетах, встреча в РКЦ с Олегом Щеблыкиным ("Поэт в закрытом гарнизоне") и Денисом Ахапкиным ("Иосиф Бродский после России"). Детальнее, со снимками.


Увеличить
В среду, прогулявшись с гостями по Университету, оказался с ними же в Кальварийской библиотеке. Подробнее, с фото.


Увеличить
Самое отрадное, впрочем, впечатление - портреты музыкантов кисти Нонны Завадскене в Русской галерее. Не узнать невозможно, по-моему: слева Владимир Тарасов. А справа, конечно, мой приватный кандидат в президенты Андрюс Мамонтовас. Посмотреть и послушать. Между тем в Либерею вписал книгу Бена Хеллмана "Встречи и столкновения. Статьи по русской литературе. Meetings and Clashes. Articles on Russian Literature" (Helsinki: Helsinki University Press, 2009): название на двух языках вполне отражает то обстоятельство, что в сборник работ финского слависта вошли статьи, написанные в 1985-2007 годах на двух этих языках. Тем временем у "Рутении" случился десятилетний юбилей, с чем прекрасный портал, необходимый для жизни и деятельности той части академического сообщества, которая связана профессиональными и человеческими интересами с русской филологией, поздравили, среди прочих, русисты Вильнюсского университета.

Нашлась www-публикация статьи в калининградском сборнике "На перекрестке культур: русские в Балтийском регионе". Вып. 7: В 2 ч. / Под. общей ред. А.П. Клемешева. Калининград: Изд-во КГУ, 2004. с. 134-143: (пдф на 2201.8 КБ - ужасужас).
Русская печать и литературная жизнь в межвоенной Литве (1920-е гг.)
Периодическая печать на русском языке и русская литературная жизнь в межвоенной Литовской Республике после Первой мировой войны и революции в России появились заново в беспрецедентных
условиях становления независимого национального государства, массового возвращения беженцев и оптантов-уроженцев Литвы, наплыва беженцев от большевистского режима, для многих из которых Литва оказалась лишь транзитом на пути в Западную Европу или другие балтийские страны. Существенное значение имели конфликт с Польшей («Виленский вопрос») и, по меньшей мере до осени 1924 г., специфическая «белорусская политика».
И так далее.

Обнаружились рецензии:

• Книга о «литовском нелитовце» (Дагне Бержайте) - это о книжке про Евгения Шкляра.
• Перекрестки памяти (Юлия Снежко) - это о публикации записок Лелевеля, Лобойко и писем Лобойко Лелевелю.
• Чудное Причудье (Павел Лавринец) - это я грешный о публикации Надежды Морозовой и Юрия Новикова старообрядческого фольклора Эстонии.
• Словарь литературного окружения Северянина (Павел Лавринец) - это о вышедшем в Пскове полезном справочнике.

В Литве издан и сегодня представлен общественности труд о русском поэте-эмигранте Евгении Шкляре. Автор монографии – доцент кафедры славистики Вильнюсского университета, доктор гуманитарных наук Павел Лавринец.

"Литва должна быть благодарна Шкляру за популяризацию как самой страны, так и ее литературы на европейском уровне. Благодаря его переводам, рецензиям, статьям, написанным по-русски, произведения многих литовских авторов появлялись в эмигрантской периодической печати Западной Европы и становились частью общеевропейского культурного контекста", – сказал в беседе Лавринец. Так, перевод Шкляра на русский язык "Национальной песни" Винцаса Кудирки (гимна Литовской Республики) приобрел своего рода официальный статус, и именно он исполнялся при необходимости по-русски, хотя таких переводов было сделано немало.

В свою очередь, Шкляр был благодарен молодому литовскому государству, где в 1920 году он нашел приют, поселившись в Каунасе, и провел наиболее плодотворные годы своей недолгой (умер в 47 лет) жизни, успев написать и выпустить в Литве, Латвии, Германии, Франции семь книг. Как отметил Лавринец, литовская тематика в творчестве сделала Шкляра заметной и самобытной фигурой. Его произведения были хорошо известны русской эмигрантской диаспоре не только в странах Балтии, но и в Германии, Франции.

Позавчера побывал здесь на представлении этой книги. Рамунаса и Адаса Катилюса всегда интересно послушать.

Как и объявлялось, состоялась презентация книги «Евгений Шкляр. Жизненный путь скитальца».


Увеличить
Вел А. Р. Коницкий (он же Андрюс Коницкис, редактор журнала «Науйойи Ромува».


Увеличить
О Евгении Шкляре, значении его деятельности и о том, насколько она изучена была до того и какой она предстает в книге, говорила Е. П. Бахметьева.


Увеличить
Публика внимательно слушала.


Увеличить
Директор Института литовской литературы и фольклора Миндаугас Кветкаускас, познакомившийся с книгой еще в рукописи (один из трех рецензентов) оценил значение Шкляра в литовской литературной жизни и значимость книги для литовского литературоведения.


Увеличить
Наталия Арлаускайте, хорошо знакомая с книгой, так как была ее редактором, темой своего выступления назвала «о малых поэтах и большой науке». Книга, по ее словам, с одной стороны - очень консервативный проект: собрать все, что известно о писателе, и изложить в строго хронологической последовательности. Но то, как он был реализован, обращает ее в матрицу, коей следует пользоваться при подобных затеях. И вообще, Лавринец - это империя...


Увеличить
Автор, хоть не выспался и волновался, был в меру экспрессивен.


Увеличить
Социолог Сергей Рапопорт выразился в том смысле, что мы тут имеем дело с тенями, неизвестно еще, а был ли Шкляр, и вот Лавринец вытащил его и ухватился за него как за дирижабль, надеясь, что он внесет его имя в культуру... Еще говорили Элеонора Лассан, Сигитас Салаждинскас и другие. Но обо всем писать, так книги всего мира...