В 1935 году совецкая власть решила вернуть стране новогодние праздники и подсунула детям на новый год милых сказочных персонажей - деда Мороза и Снегурочку, ненавязчиво распостранив по всей стране, в полном соответсвии со своей инфернальной сущностью, завуалированное почитание языческих божеств.
Впервые дед Мороз появился как русифицированный аналог европейского св. Николая - Санта Клауса на рождественских открытках 1910 года. Этот персонаж был прочно привязан к Рождеству и представлял собой порождение тонких и изощренных славянофильских умов, в то время всюду выискивавших с неразумным рвением исконное и домотканное, отличное ото всех. Но, слава Богу, в то время дед Мороз не получил той поддержки, которую ему впоследствии обеспечила совецкая власть, сразу распознавшая в нем родственный ей сатанинский элемент. А сатанинский элемент доброго деда Мороза крылся исключительно в его славянских корнях, ибо был это никто иной как субъект из русских народных сказок с садистскими наклонностями морозить хорошеньких сельских дев. И этот русский народный субъект был ничем иным, как памятным воспоминанием о славянском языческом боге зимы.
Уже первые христианские авторы, включая бл. Августина, в своих трудах утвердили и убедительно доказали мнение, что языческие боги, которым поклонялись древние, являлись бесами и ангелами Сатаны.
Если мы принимаем утверждение о дьявольском происхождении языческих божеств, то историю деда Мороза необходимо прослеживать не только со славянских корней, но и глубже, в общих индо-европейских представлениях.
В старину зима ассоциировалась со знаком планеты Сатурн. Сатурн представлялся в виде старца с длинной бородой и косой в руках. В отдельных случаях коса меняется на большой посох или жезл власти, которым Сатурн управляет Смертью. В период зимнего солнцестояния этого персонажа также было необходимо задобрить. В жертву божеству приносилась девственница, привязывавшаяся в мороз к дереву, где и замерзала, что свидетельствовало о том, что жертва принята. Видимо, если барышня не замерзала, то считалась неугодной жертвой и ее как-нибудь иначе убивали, но уже позорно, без почетной заморозки, за несоответствие морального облика,так сказать...Так появилась знакомая нам Снегурочка, в сопровождении которой приходит на праздник наш Дед Мороз. Я так полагаю, что синяя или голубая шубка у Снегурочки тоже не спроста, она наверняка символизирует посиневшее тело замороженной девицы. Теперь рассмотрим, что же это за отношения у дедушки со внучкой. Известно, что брачный возраст и у славян, и у других древних народов наступал для девушек в 12-13 лет. Значит, что бы жертва была девственицей на верняка, то вполне возможно, что выбирали девочку лет 8-9. Далее, я полагаю, что вполне ясно, для каких целей Морозко нуждался в своих чертогах в девственницах и как в наше время классифицируется сожительство деда в брачных чертогах с 8-ми летней «внучкой». Так что наименование «внучки» очень мило в контексте ритуального брака девицы и языческого бога зимы.
Так что Дед Мороз изначально не был положительным, добрым персонажем (вспомните хотя бы некрасовскую поэму «Мороз Красный Нос»). Интересно, что у индейцев навахо сохранились легенды о Великом Старце Севера, а это – одно из имён… дьявола.
Появление Деда Мороза с мешком подарков также истолковано не совсем верно. Да, это мешок. Но не с подарками, а с жертвоприношениями, которые Великий Старец Севера, символ Смерти, не дарит, а собирает с людей. Поэтому появление в вашем доме дедушки с бородой говорит о том, что в течение года вы что-то ему недоплатили. Радоваться тут особо нечему.
http://no-red.livejournal.com/240954.htmlКак и большинство праздников (за исключением каких-нибудь Первомаев), встреча Нового года – ритуал, имеющий древнее происхождение. Сегодня, сравнивая дошедшие до нас традиции с некоторыми обрядами древних, поражаешься неожиданным параллелям и понимаешь скрытые смыслы новогодних обычаев.
И вот она, нарядная, на праздник к нам пришла...
Например, новогодняя ёлка, которую (живую или искусственную) практически каждая семья устанавливает у себя дома. Ель у ранних кельтов (да и не только у них) почиталась за дерево, наделённое магическим смыслом. Она вечнозелёное дерево, а значит, не поддающееся никаким разрушительным силам. Наверное, именно поэтому ель считалась обиталищем лесного божества, дружба с которым для зависящих от «благосклонности» леса людей была чрезвычайно важна.
Дух жил, разумеется, не в каждой занюханной ёлке, а в самой старой и могучей. Вот перед ней-то и собирались в период зимнего солнцестояния подобострастные древние, дабы задобрить духа, получить у него «благословение» на следующий год.
Задабривать в старину умели только одним способом – принесением жертв. Когда-то это были человеческие жертвоприношения, а потом стали «отделываться» животными. Внутренности убитых жертв развешивались на ветвях ели, а сама она обмазывалась кровью. Это и были первые прообразы нынешних… ёлочных игрушек.
Впоследствии магические ритуалы претерпели изменения. Убийства ушли в прошлое, а священное растение украшалось дарами – яблоками, кусочками хлеба, колосьями и т.д. Украшение дерева приобретало и другое значение. Божество не просто задабривали, но и «намекали» ему на те блага, которые празднующие хотели бы получить в следующем году, когда природа оживёт после зимнего безвременья. На ветвях ели появились определённые символы. Верхушка дерева была «отдана» богам, заведующим судьбой человека, и украшалась изображением солнца, сделанным из колосьев пшеницы, изображениями звёзд, птиц. Ближе к земле располагались более утилитарные символы: фигурки людей, которые хотели избавиться от болезней или улучшить свою жизнь, плоды, которые намекали на хороший урожай, изображения домов, которые хотели построить себе в следующем году празднующие, и т.д.
Постепенно лесные празднества переходили под крыши. Ель выкапывалась вместе с корнями и переносилась в храм, где стояла живая в течение семи дней – дух приглашался в гости. Потом так же осторожно дерево пересаживали обратно, закопав под корнями дары или жертвы. А вот рубить живое дерево, чтобы принести его в дом, было запрещено. Срезать веточки позволялось, но не более того. Варварский обычай новогодней «заготовки» ёлок сформировался значительно позже.
Магические свойства ели или сосны подтверждает даже такой дошедший до наших времён обычай, как украшение ветвями этих растений гробов с умершими или традиция устилать еловыми лапами путь, по которому несли гроб. Это увязывает ель со смертью, о чём подробнее поговорим, вспомнив о трансформации любимого детьми Деда Мороза.
Здравствуй, Дедушка Мороз... и Снегурочка...
Персонаж, без которого невозможно представить себе Новый год, это Дед Мороз. Этот образ также имеет древнее и неожиданное происхождение.
В старину зима ассоциировалась со знаком планеты Сатурн. Сатурн представлялся в виде старца с длинной бородой и косой в руках. В отдельных случаях коса меняется на большой посох или жезл власти, которым Сатурн управляет Смертью. Так что в период зимнего солнцестояния этого персонажа также было необходимо задобрить. В мистериях друидов присутствовал жрец, одевавшийся в Сатурна. В жертву божеству приносилась девственница, привязывавшаяся в мороз к дереву, где и замерзала, что свидетельствовало о том, что жертва принята. Так появилась знакомая нам… Снегурочка, в сопровождении которой приходит на праздник наш Дед Мороз.
Так что Дед Мороз изначально не был положительным, добрым персонажем (вспомните хотя бы некрасовскую поэму «Мороз Красный Нос»). Интересно, что у индейцев навахо сохранились легенды о Великом Старце Севера, а это – одно из имён… дьявола.
Появление Деда Мороза с мешком подарков также истолковано не совсем верно. Да, это мешок. Но не с подарками, а с жертвоприношениями, которые Великий Старец Севера, символ Смерти, не дарит, а собирает с людей. Поэтому появление в вашем доме дедушки с бородой говорит о том, что в течение года вы что-то ему недоплатили. Радоваться тут особо нечему.
Снеговик: что он символизировал в прошлом?
Пришла зима и преобразила мир своим морозным дыханием. Иногда все становится похожим на чудесную сказку: летит белый пушистый снежок, сверкает на солнце укрытая зимним одеялом спящая земля... И в каждом дворе, словно по мановению волшебной палочки, появляются укутанные в шарфы забавные снеговики. Эта веселая зимняя затея известна людям уже не одно столетие. Но далеко не многим известно, какой сверхъестественный смысл был у снеговика в прошлом…
Если верить старинному преданию, в конце XV века, примерно в 1493 году, итальянский скульптор, архитектор, поэт Микеланджело Буонарроти впервые слепил снежную фигуру. По данным исторических исследований, первое письменное упоминание о снеговике встречается в книге XVIII века: там говорится о «красивом снеговике» гигантских размеров. А само слово «schneeman», то есть «снеговик» изначально возникло в немецком языке. Изображение снеговика впервые появилось в качестве иллюстрации к детской книжке с песнями, изданной в Лейпциге.
Первые снеговики изображались недобрыми свирепыми снежными монстрами впечатляющих размеров. Это не случайно, ведь в те давние времена безжалостные зимы с лютыми морозами и промозглыми вьюгами приносили немало хлопот. Скорее всего, именно тогда и появились поверья, согласно которым снеговики представляют реальную угрозу для людей. Думали, что опасно лепить их в периоды полнолуния: для человека непослушание может обернуться навязчивыми кошмарными сновидениями, ночными страхами, да и вообще всяческими неудачами. А в Норвегии существовало предание о том, что снеговиков опасно разглядывать поздним вечером из-за шторы. К тому же, дурным знаком считалось встретить снежную фигуру ночью: ее рекомендовалось обойти стороной.
Только в XIX веке снежные создания «подобрели» и вскоре стали незаменимым атрибутом Рождества и Нового года. Поздравительные открытки с изображением милого улыбчивого снеговика в окружении веселых детей быстро завоевывали популярность. Любопытно, что в представлении европейских народов снеговик – это всегда существо мужского пола, снежных баб и снегурочек у них никогда не было. В английском языке для его обозначения есть только одно слово – «snowman».
В Европе снеговиков всегда лепили рядом с домами, щедро украшали гирляндами и домашней утварью, укутывали в шарфы, а в руки вручали ветвистые метлы. В деталях их «одеяния» угадывается мистический характер. Например, нос в виде морковки прикрепляли, чтобы умилостивить духов, посылающих урожай и плодородие. Перевернутое ведро на голове символизировало достаток в доме. В Румынии издавна известен обычай украшать снеговика «бусами» из головок чеснока. Считалось, что это способствует здоровью домочадцев и оберегает их от проказ темной силы.
На Руси же снеговиков лепили с древних языческих времен и почитали как духов зимы. К ним, как и к Морозу, относились с должным уважением и обращались с просьбами о помощи и уменьшении длительности лютых морозов. Кстати, снежные бабы и Снегурочка – это наше, русское достояние. Наши предки верили, что зимними природными явлениями (туманами, снегами, метелями) повелевают духи женского пола. Поэтому, чтобы показать им свое почтение, лепили снежных баб.
По советским поздравительным открыткам видно, что снеговик был одним из самых любимых новогодних персонажей Не зря существует выражение «зима-матушка», «мороз-батюшка». А месяц январь иногда даже так и называли – «снеговик». Для нашего народа снеговик – тоже один из любимых новогодних персонажей. В славных советских мультфильмах «Снеговик-почтовик», «Когда зажигаются елки» снеговик выступает как верный помощник Деда Мороза по хозяйству. В Советском Союзе снеговичков искусно рисовали на поздравительных открытках.
Как в России приходили к елке...
Традицию украшать на Рождество дом елкой привезли в Россию иностранцы, а Петр Первый, падкий на все заграничное, вместе с указом 1699 года о переводе исчисления нового года с 1 сентября на 1 января велел всем веселиться на немецкий манер: «каждому хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить». После смерти Петра это нововведение, как и многие другие, забылось. И лишь в питейных заведениях упорно продолжали ставить елку, но... на крышу или перед воротами. Причем не убирали ее оттуда на протяжении всего года, лишь непосредственно к празднику заменяя отслужившее свой срок дерево на новое. Из-за чего елка почти на полтора столетия стала символом кабака. Их так и называли: «елка», «пойти к елке», «упасть под елкой». Судите сами, можно ли было такую похабщину тащить на праздник в приличную семью? 200 лет назад елки ставили только в кабаках.
И лишь во второй четверти XIX века с увеличением влияния немцев в России елка начала потихоньку утверждаться как символ Нового года. Первую «государственную елку» организовал в конце 1830-х годов лично император Николай I, которому понравился увиденный у иностранцев обычай. Самые верноподданные тут же взяли пример начальства на вооружение.
Впрочем, через 80 лет елку снова убрали. В 1916 году, во время Первой Мировой войны, новогодняя елка в России была запрещена как "немецкий обычай". После революции 1917 г. в СССР елка была запрещена не только как буржуазный, но и как религиозный пережиток, так как ассоциировалась не только с Новым Годом, но и Рождеством.
И только 28 декабря 1935 года газета "Правда" опубликовала письмо секретаря компартии Украины Павла Постышева в защиту елки:
"В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие–то, не иначе как «левые» загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею. Следует этому неправильному осуждению ёлки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер–работники должны под Новый год устроить коллективные ёлки для детей. В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах - везде должна быть детская ёлка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года ёлку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской ёлки для детей нашей великой социалистической родины. Организации детской новогодней ёлки наши ребятишки будут только благодарны. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская ёлка является буржуазным предрассудком. Итак, давайте организуем весёлую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую ёлку во всех городах и колхозах."
После этого письма елка была разрешена специальным указом ВЛКСМ. Вместе с елкой к советским детям вернулся и Дед Мороз. А Павел Постышев 26 февраля 1938 года был снят со своих постов, арестован и расстрелян через год в Бутырской тюрьме.
Так что, воспринимая Новый год как весёлый детский праздник, стоит смотреть немного глубже, тогда кое-что станет на свои места, откроется подлинный смысл древних ритуалов и традиций прошлых веков.
http://ulin.ru/newspaper/new-year.htm1 марта, 25 марта и 1 сентября являются днями «сотворения мира» в соответствии с константинопольской (древнерусской), александрийской и антиохийской эрами. Другие варианты начала года в христианских странах тесно связаны с ключевыми моментами в жизни Спасителя и соотносятся либо с днем его рождения в человеческом образе – Рождеством, либо с днем его Крещения, либо с его возрождением после физической смерти – Пасхой.
В Древней Руси год начинался в марте – в день появления новой луны в период весеннего равноденствия. Возможно, такой отсчет начала года был принят по примеру ветхозаветной церкви, которая начало своего церковного года приурочивала к месяцу нисану, примерно соответствующему нашему марту. В XIII веке началом года стали считать 1 марта, но одновременно существовала и еще одна новогодняя дата – 1 сентября, которая пришла к нам вместе с религией из Византии. Связано это с особым почитанием православными римского императора Константина I Великого, который в этот день в 312 году разбил своего главного соперника Максенция. Через год миланским эдиктом император Константин I допустил свободное вероисповедание христианства, а с 325 года сделал его государственной религией Римской империи. Поворот Константина I к христианству произошел в день его битвы с Максенцием. В 312 году сам Константин I ввел счисление, согласно которому год начинался 23 сентября – датой рождения первого римского императора Октавиана Августа. Такое счисление было принято во многих странах Востока и просуществовало до 462 года, когда из практических соображений (удобства расчета 15-летнего индиктового цикла сбора податей с провинций) начало года перенесли на 1 сентября. Видимо, тогда же родилось и обоснование этой даты – «в честь императора Константина».
В Литве и Польше с 1362 года новый год начинался 1 января, а летосчисление велось «от Рождества Христова». Такая же система была распространена и на территориях, находившихся под влиянием этих государств, в частности встречается в украинских летописях того времени. На территориях независимых русских княжеств новый год долгое время мог начинаться 1 марта и 1 сентября, пока в 1342 году московский митрополит Феогност, а затем и церковный собор 1492 года не узаконили начало года с 1 сентября. Великий князь Московский и «всея Руси» Иван III утвердил постановление церковного собора, причем с 1 сентября стал начинаться не только церковный, но и гражданский год. Возможно, инициатором этого решения был сам Иван III, поскольку вторым браком (1472 год) он был женат на Софье Палеолог – племяннице последнего византийского императора.
Интересно, что 1492 год от Рождества Христова ожидали как «роковой» год – год «конца мира», поскольку еврейские, а затем и христианские толкователи Библии полагали, что мир будет существовать то ли 6000, то ли 7000 лет от его сотворения – эквивалентно числу дней творения или полной седмицы. В «Истории государства Российского» Н.М. Карамзин пишет:
«Истекла седьмая тысяча лет от сотворения мира по Греческим Хронологам: суеверие с концом ее ждало и конца миру. Сия несчастная мысль, владычествуя в умах, вселяла в людей равнодушие ко славе и благу отечества… думая, что все ненадолго».
Уверенность в конце мира была настолько велика, что пасхальные таблицы в Греции и Руси ограничились 1492 годом. Однако год истек, все «успокоились, увидели, что земля стоит и небесный свод не колеблется», а Московский церковный собор сразу же в сентябре утвердил пасхалию на последующие годы и перенес начало года на 1 сентября.
Последний раз осенний Новый год был отпразднован в 1699 году и проведен был "весело и в пиршестве". Воевода Шеин устроил все с царской пышностью, собрав на праздник множество бояр, гражданских и военных чиновников, а также большое число гвардейцев и матросов.
К ним подходил сам Царь, оделял их яблоками, называя "братом". Каждый заздравный кубок сопровождался выстрелом из двадцати пяти орудий. Затем Царь, явившись в Успенский собор в сопровождении своего сына Алексея и жены царицы Евдокии, сам поздравлял народ с Новым годом.
Но уже следующий Новый год Петр хочет праздновать по-новому. Отменив летосчисление от дня сотворения мира, он "лучшего ради согласия с народами европейскими в контрактах и трактатах" устанавливает отсчет времени по Рождеству Христову. А заодно, и все по той же причине, переносит празднование Нового года с сентября на январь.
Петр понимает, что его шаги могут встретить непонимание и уже в самом указе оправдывается: "Не только во многих христианских странах, но и в народах славянских, которые с восточною нашей церковью во всем согласны, как валахи, молдавы, сербы, далматы и самые его Великого Государя подданные черкасы (малороссы) и все греки, от которых наша вера православная принята, согласно лета свои исчисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, т.е. января первого числа, а не от создания мира, за многую рознь счисления в тех летах".
И все же по России прокатился глухой ропот. Возмущались не только простецы. От многих "благородных", занятых "подобно черни предубеждениями", слышались даже и "хульные слова". "Как мог Государь переменить солнечное течение?" - спрашивали друг друга они, свято веруя, что Бог "сотворил свет в сентябре месяце".
И тут на помощь Царю и вовремя подоспел Феофан Прокопович, знаменитый церковный деятель. В своих "обличительных опусах" он обрушился на "пономарей и апостатей", недовольных "погублением лет Божиих". И крепко побил их своим словом. "Что приличнее и честнее? Праздновать ли новолетие в память даней и податей или тогда, когда празднуем пришествие в мир Сына Божия. Им же мы от долгов вечных и от уз нерешимых свобождаемся?"
Произведя риторическим вопросом необходимый эффект, Феофан уже снисходительнее поясняет: "От начала Христовой церкви не писали христиане числа лет ни от сотворения мира, ни от Рождества Христова. Только в шестом веке в римской церкви начали означать время от Рождества, а в греческой за полторы тысячи лет не означивали и недавно означать стали, и то еще не повсеместным обычаем. Что же теперь скажете, слепые хронологи?"
20 декабря 1699 года Петр I издал указ, согласно которому, «по примеру всех христианских народов», предписывалось вести летосчисление не от сотворения мира, а от Рождества Христова. В соответствии с этим после 31 декабря 7208 года наступало 1 января 1700 года от Рождества Христова. Далее в указе говорилось:
«В знак того доброго начинания и нового столетняго века <…> после должного благодарения Богу и молебнаго пения в церкви и кому случится в дому своему, по большим и преезжим знатным улицам знатным людям и у домов Нарочитых духовнаго и мирского чина перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых <…> а людям скудным хотя бы по древцу, или ветве на воротья, или над хроминою своею поставить <…> а стоять тому украшению Генваря по 7 день тогож 1700 года. Да Генваря ж в 1 день, в знак веселия, друг друга поздравлять с Новым годом и столетним веком, учинить сие: когда на большой Красной площади огненные потехи жгут и стрельба будет, потом по знатным дворам Боярам и Окольничим и Думным и Ближним и знатным людям палатного, воинского и купеческого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе из небольших пушек, буде у кого есть, и из нескольких мушкатов или инаго мелкого ружья, учинить трожды стрельбу, и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится, и по улицам большим, где пространство есть, Генваря с 1 по 7 число по ночам огни зажигать из дров и хворосту, или соломы, а где мелкие дворы, собрався пять или шесть дворов, такой огонь класть или, кто похочет, на столбиках поставить по одной или по 2 или по 3 смоляные и худыя бочки, и наполня соломой или хворостом, зажигать».
1700 год начался службами во всех церквах «с испрашиванием благославления на Новый год». Указания царя были выполнены со всей тщательностью, асам Петр, по сообщению австрийского резидента О.-А. Плейера, «в этот вечер устроил очень красивый фейерверк, целый день приказал стрелять из пушек, которых более 209 везено было к Кремлю, и эта стрельба из пушек и фейерверки, как и стрельба из мелкого ружья по всем домам, также иллюминации и другие изъявления радости в течение шести дней заключены были обыкновенным освящением воды, или Иорданью, в день св. Богоявления».
Традицию веселой встречи Нового года Петр I поддерживал в течение всего царствования. Сохранилась она при дворе последующих правителей, но прежнего размаха праздники уже не достигали. Для большинства населения России Новый год остался всего лишь одним из дней веселых зимних святок. В XIX веке, к примеру, по случаю наступления Нового года в православных храмах служили Божественные литургии, но одновременно молились во славу Бога, даровавшего победу русскому оружию в войне 1812 года, и поминали павших защитников отечества. В столицах и провинции устраивались карнавалы и балы, но они производились и по другим, менее значительным поводам. Газета «Санктпетербургские ведомости» 1 января 1853 года сообщала:
«Петербург проводит Васильев день точно так же, как и все другие вечера: так же играет в карты, так же танцует, так же ужинает и пьет шампанское, с той только разницею, что прибавляет поздравление с Новым годом».
Только на окраинах города и в провинции отношение к Васильеву вечеру было особенным, да и то потому, что вечер этот посвящался святочным гаданиям.
Рождество
В 1582 году папа Григорий XIII ввел новую календарную систему, которая получила название григорианской или «новый стиль». Реформа эта сопровождалась протестами и ожесточенной полемикой среди ученых и священников, но католические страны перешли на новый стиль практически сразу – ослушников ждало отлучение от церкви. Постепенно к ним стали присоединяться страны с протестантским вероисповеданием, и к 1782 году почти все государства Европы перешли на новое летосчисление. Православная церковь на Константинопольском соборе 1583 года признала неточность юлианского календаря, но на григорианский переходить отказалась, поскольку по новому стилю христианская Пасха иногда совпадает с еврейской или наступает раньше нее, что запрещено «Апостольскими правилами». Не перешла на григорианский стиль и Россия, хотя с 1700 года она и встречала новый год 1 января, но все же на 11 суток позднее других европейских государств. В нашей стране календарную реформу провели большевики сразу после прихода к власти: 16 ноября 1917 года этот вопрос обсуждался в правительстве, а 24 января 1918 года был принят декрет о введении в Российской Республике западноевропейского календаря:
«В целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени, Совет Народных Комиссаров постановляет ввести по истечении января месяца сего года в гражданский обиход новый календарь. В силу этого:
1. Первый день после 31 января сего года считать не 1-ым февраля, а 14 февраля, второй день – считать 15-м».
Декрет подписали: Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин), помощник Народного Комиссара по Иностранным Делам Г. Чичерин, Народные Комиссары: А. Шляпников, Г. Петровский, А. Амосов, В. Оболенский, Секретарь Совета Народных Комиссаров Н. Горбунов. Он был опубликован на следующий день в «Правде».
Обращает на себя внимание сходство формулировки причин перехода на новый календарь Петром I и большевиками. У Петра I – «…по примеру всех христианских народов…», у большевиков – «…в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени…».
Видимо, изменение календаря для новой власти в немалой степени диктовалось стремлением разделить светскую и духовную жизнь, повернуть сознание людей к новым идеям и ценностям, которые усиленно внедрялись. Церковь переходу на новый календарь воспротивилась, и до сих пор устройство церковного года осуществляется по юлианскому календарю. В результате советский Новый год предшествует православному Рождеству Христову, а православные по-прежнему встречают Новый год по старому летосчислению, то есть 14 января, называя его «старым Новым годом».
Рождество Христово в католическом и протестантском мире празднуется 25 декабря по григорианскому календарю, тогда же, 25 декабря, оно празднуется и в православном мире, но по юлианскому календарю. В XX и XXI веках это соответствует 7 января по новому стилю, а в XXII веке – 8 января. Для католиков и протестантов – это самый главный праздник в году. Для православных – большой, но не самый великий праздник. Его затмевает Пасха, ибо духовное возрождение важнее земного рождения. Древние христиане вообще называли днем рождения человека день его смерти, поэтому и праздник Рождества появился не сразу, а, можно сказать, под давлением внешних обстоятельств.
Древней церкви был неизвестен не только день, но и месяц рождения Иисуса Христа. Одной из причин появления праздника явилась борьба с еретиками – гностиками, которые придавали самое большое значение в жизни Спасителя его крещению, считая, что Дух Святой сошел на Иисуса в Иордане, а до того он был простым человеком, доступным греху. Чтобы противопоставить гностическому празднику свой такой же, древняя церковь установила праздник Крещения и назвала его Богоявлением, тем самым внушая мысль, что в этот день Христос не стал впервые Богом, а только явил себя в этой ипостаси. По своему смыслу слово «богоявление» означало не только Крещение, но и Рождество Христово, поэтому в этот день праздновалось то и другое.
В начале нашей эры в греческо-римском мире одновременно с распространением христианства происходило распространение языческой религии: культа солнца. Более того, в 70-х годах III века римский император Аврелиан сделал эту религию официальной для империи. Главным праздником религии солнца были дни зимнего солнцестояния – время, когда происходит переход от зимнего умирания к весеннему воскресению природы. В центре этого божественного чуда, победы света над тьмой, было солнце – источник света и жизни.
В 325 году, когда император Константин I делает христианство государственной религией, христиане составляли примерно десять процентов всего населения империи. Главным методом обращения в христианство остального населения стало использование самих языческих верований, очищенных и наполненных новым смыслом. По этой причине праздник Рождества Христова отделили от праздника Крещения и перенесли на день рождения солнца (25 декабря), «как рождение подлинного духовного солнца, вхождение в мир подлинного духовного света». С тех пор в главном песнопении праздника сохранились слова: «Рождество Твое, Христос Бог наш, воссияло для мира светом познания. Ибо в нем служащие звездам были научены поклоняться Тебе, солнцу правды…». Таким образом, праздник Рождества был произвольно назначен на 25 декабря.
В дореволюционной России Рождество было одним из самых любимых праздников. Придя к власти в 1917 году, большевики вознамерились создать новый мир:
«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем».
День 7 ноября стали считать первым днем новой эры и ежегодно праздновать как Новый год со всеми его ритуалами. При таком видении мира ни Богу, ни старым праздникам места в новой России не было, поэтому началась активная кампания борьбы с ними. Руководили большевики, а непосредственными исполнителями стали комсомольцы. Обстановку борьбы с религией и праздником Рождества Христова наглядно передают газеты и журналы того времени. Вот, к примеру, заголовки статей «Комсомольской правды» конца 20-х годов накануне «нового» и «старого» Рождества: «Научной плеткой по религиозному дурману», «В поход на религию и пьяный, обжорный праздник», «Провести комсомольское рождество разумно, не в пьянке и обжорстве, а на гуляньях, вечерах и на спорте».
На тропу войны с религией и старыми праздниками встали пролетарские поэты. Демьян Бедный в апреле – мае 1924 года опубликовал в «Правде» «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна», где Иисус Христос представлен неполноценным от рождения человеком, к тому же наделенным многими пороками. Владимир Маяковский клеймил некоего Лебита за то, что «он, приведя резоны разные, по-христиански елку празднует» («Комсомольская правда», 1928, 22 дек.). Александр Введенский написал строки, ставшие популярными: «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов» («Чиж», 1931, № 12). Семен Кирсанов в стихотворении «Рождество» («Комсомольская правда», 1928, 25 дек.) обратился к комсомольцам с призывом: «Праздновать рождество – значит праздновать рабство с невежеством!.. Елки сухая розга маячит в глазища нам, по шапке деда Мороза, ангела – по зубам!»
Апогей борьбы с Рождеством пришелся на 1930 год. Коммунисты в очередной раз обосновали необходимость борьбы с ним: «1930 лет гуляет по белу свету несуразная, нескладная рождественская сказка, состряпанная в угоду паразитам услужливыми лапами мракобесов на горе, на унижение угнетенных и обездоленных тружеников, на злое издевательство и надругательство над ними… Надеть ярмо рабочему на шею, ударить революцию крестом по голове – вот подлый классовый смысл рождественской легенды» («Известия», 1930, 6 янв.).
Комсомольцы в Москве (сорок тысяч человек) и других городах «весело» похоронили религию, героев старого быта, любителей побездельничать в Рождество – Макдональдов, священников, пьяниц, монахов, гадальщиц. Они осмеивали елки и церкви, рядились в попов, ксендзов, пасторов, раввинов и читали «проповеди», а потом под музыку, хохот и пляски жгли иконы, макеты церквей, ризы священников.
Особых нападок на Новый год не было, его терпели, но видели в нем что-то чуждое советскому режиму – «обывательское» и старались приспособить к своим нуждам. Пропагандировался опыт клубов по организации детских новогодних инсценировок, маскарадов и живых газет. «Комсомольская правда» приводила в пример, как культурно, «…необычно, на удивление всем, не танцуя, не хмелея, скромно шагнула в новый год замоскворецкая молодежь – смотрела в театре революции премьеру спектакля „Купите револьвер"» (1927, 4 янв.).
Начиная с декабря 1931 года активная антирелигиозная пропаганда почти прекратилась. Дело в том, что, в соответствии с декретом Совнаркома СССР от 24 сентября 1929 года, страна перешла на пятидневную рабочую неделю (четыре дня рабочих, пятый – выходной, причем не совпадающий для большинства рабочих и служащих), при которой праздникам, за исключением революционных, места не было. Считалось, что переход на пятидневку вызван необходимостью рациональной организации труда, однако (судя по тексту декрета, это тоже планировалось) такой режим работы способствовал еще большему отдалению верующих от церкви. Неясно, насколько была эффективна пятидневка в экономическом плане, но просуществовала она только несколько лет, а затем Советский Союз постепенно перешел на шестидневную рабочую неделю. Возможно, что пятидневка была по-своему хороша и задачи по преобразованию экономики страны выполнила, но оставалась задача воспитания нового советского человека. Добиться этого при разобщенности людей вне производственного процесса было трудно. Вместе с тем известно, что праздники являются очень эффективным способом сплочения коллектива, средством воздействия на человека и управления им. Поэтому реабилитация новогодней елки скорее всего явилась продуманной акцией. 28 декабря 1935 года в газете «Правда» была опубликована статья П.П. Постышева «Давайте организуем к новому году детям хорошую елку»:
«В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как «левые», загибщики ославили это детское развлечение, как буржуазную затею.
Следует этому неправильному осуждению елки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под новый год устроить коллективные елки для детей. В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах – везде должна быть детская елка. Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне нового года елку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской елки для детей нашей великой социалистической родины.
Организации детской новогодней елки наши ребятишки будут только благодарны.
Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком.
Итак, давайте организуем веселую встречу нового года для детей, устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах!»
Обратим внимание, что елка из рождественской превратилась в новогоднюю, а сама статья воспринимается как руководство к действию. Судя по развернувшейся кампании, все было согласовано заранее. В той же газете помещена заметка «Продажа елок на рынках Москвы», в которой буднично сообщается, что на некоторых рынках появились елки и их охотно раскупают жены рабочих, служащих, инженеров, командиров Красной Армии, дети и подростки. Далее сообщалось, что достать елки и игрушки к ним очень трудно, поскольку директора крупнейших рынков не разрешают их продавать, считая это нарушением каких-то никому не ведомых правил и «баловством».
В тот же день ЦК ВЛКСМ принимает постановление «О проведении вечеров учащихся, посвященных встрече нового 1936 года», фабрикам и заводам дается поручение подготовить детям подарки, а райлесхозам – заготовить елки. В следующем выпуске «Комсомольская правда» заранее осудила возможных противников новой кампании:
«Нет сомнения, что и сейчас найдется немало таких блюстителей „современности», которые сочтут детскую елку за буржуазный предрассудок и лишат детвору прекрасного удовольствия. Комсомольцы первые должны осудить этих „сухарей», уже немало навредивших делу воспитания здорового, веселого и жизнерадостного поколения».
Одновременно с устройством елок для детей власти стали поощрять коллективную встречу Нового года взрослыми. 31 декабря того же 1935 года «Комсомольская правда» опубликовала статью «Студенческий бал-маскарад«:
«Яркие ленты, плакаты, панно, карикатуры, маски, рисунки, вырезанные фигуры украшали коридоры, стены зала, колонны и каждый уголок институтского здания. Даже громкоговорители, непрерывно разносившие по институту звуки танцевальных мелодий, прятались под большими открытыми поющими масками…
В зале шум. Это на огромном коне въехал Дон-Кихот Ламанчский со своим верным слугой Санчо Пансой. Но вдруг конь упал, и из него стали вылезать Коломбины, Арлекины, и опять все закружилось, затанцевало и запело.
Уже 2 часа ночи. Но это мало кого волнует – „Счастливыe часов не наблюдают», эту надпись на всех часах держит Амур, или она написана на огненно-красном сердце, подвешенном к часам»…
Новый год мгновенно перешел из неофициального статуса в статус государственного праздника, а с 1 января 1948 года (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года) первый день нового года стал нерабочим днем. А что же с Рождеством? Не то чтобы бороться с ним перестали – боролись, но не так шумно и крикливо, как раньше. И агитацию вели, и церкви закрывали… Так продолжалось вплоть до конца 80-х годов, а 7 января 1991 года Россия вновь на государственном уровне отметила православное Рождество Христово. Однако пройдет еще немало времени, прежде чем этот праздник займет свое особое место в нашей жизни, и, видимо, он будет во многом отличаться от дореволюционного Рождества: нарушилась преемственность традиции, изменились мы, к тому же привычная нам встреча Нового года разрушает нормальное течение рождественского поста, обязательного для верующих.
В силу своего происхождения праздник Рождества Христова несет в себе некоторые элементы символики праздника солнцестояния – символики циклического возрождения мира. Это же значение придают Пасхе, – другому важнейшему христианскому празднику, – пасхальное яйцо и кролик. Вспомним хотя бы сказку о Кащее Бессмертном, сюжет которой восходит к языческим верованиям индоевропейцев. Смерть Кащея (воплощение сил зла и хаоса) заключена в яйце, яйцо находится в утке, утка – в зайце (кролике), заяц – в сундуке, сундук – на дереве. Если разбить яйцо, то Кащей (старый мир) гибнет и рождается новый мир, новая вселенная.
История рождения, смерти и воскресения Иисуса Христа напоминает ритуалы, связанные с символизмом ежегодного возрождения мира, где другие «спасители» -боги или полубоги – преуспели в своем назначении, были убиты и возрождены, а вместе с ними возродился и мир. Однако, при всей схожести христианства с циклическими религиями, где смерть и возрождение бога, будь то Озирис, Таммуз или Орфей, были вечно повторяющимся мифом, Христос родился, был распят, воскрес и вознесся по правую руку Бога Отца один раз и навсегда. Завершенность воскресения приводит к тому, что в христианских ритуалах, в том числе и праздника Рождества Христова, празднуется уже совершенное, но одновременно и как духовное событие, происходящее именно сегодня и с самими верующими.
Люди и весь мир возродятся только один раз, когда во второй раз явится Спаситель и у каждого спросит по делам его.
Казалось бы, христианство дает человеку наивысшую свободу, которую он только может себе вообразить, – человек может все, даже влиять на вселенную. Только верь, и все сбудется по вере твоей, только не сомневайся в сердце своем. Однако достигнуть этого могут только избранные: святые, мученики и праведники, только их ждет восхождение на Небеса, в рай и общение с Богом, только они обретут вечное спасение. Путь этот не закрыт никому, но, по наблюдению М. Элиаде, у большинства современных людей, в том числе и у христиан, где-то глубоко внутри сидит мысль, «что жизнь нельзя исправить, а можно только создать заново». Поэтому многие из нас считают возможным начать новую, незапятнанную жизнь, новое, добродетельное существование с Нового года, Рождества, дня рождения или, к примеру, с понедельника. В этом, несомненно, прослеживаются архетипические воззрения наших предков на возможность уничтожения времени, многократного периодического возрождения не только природы, но и человека.
Дед Мороз
Представьте себе, что предками Деда Мороза в одних странах считают "местных" гномов. В других средневековых странствующих жонглеров, которые распевали рождественские песни, или бродячих продавцов детских игрушек. Существует мнение, что среди родственников Деда Мороза значится восточнославянский дух холода Трескун, он же Студенец, Мороз. Образ Деда Мороза складывался веками, и каждый народ вносил в его историю что-то свое.
Но среди предков старца был, оказывается, и вполне реальный человек. В IV веке жил в турецком городе Мира архиепископ Николай. По преданию, это был очень добрый человек. Так, однажды он спас трех дочерей бедствующего семейства, подбросив в окно их дома узелки с золотом. После смерти Николая объявили святым. В XI веке церковь, где он был захоронен, ограбили итальянские пираты. Они похитили останки святого и увезли к себе на родину.
Прихожане церкви святого Николая были возмущены. Разразился международный скандал. История эта наделала так много шуму, что Николай стал объектом почитания и поклонения христиан из разных стран мира.
В средние века твердо установился обычай в Николин день, 19 декабря, дарить детям подарки, ведь так поступал сам святой. После введения нового календаря святой стал приходить к детям на Рождество, а потом и в Новый год. Везде доброго старика называют по-разному: в Испании - папа Ноэль, в Румынии - Мош Джарилэ, в Голландии - Синте-Клаас, в Англии и Америке - Санта-Клаус, а у нас - Дед Мороз.
Костюм Деда Мороза тоже появился не сразу. Сначала его изображали в плаще. К началу XIX века голландцы рисовали его стройным курильщиком трубки, умело прочищающим дымоходы, через которые он забрасывал детям подарки. В конце того же века его одели в красную шубу, отороченную мехом. В 1860 году американский художник Томас Найт украсил Деда Мороза бородой, а вскоре англичанин Тенниел создал образ добродушного толстяка.
С таким Дедом Морозом все мы хорошо знакомы.
http://istorya.ru/articles/newyear.php
Фото
Видео
Ответы
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
