Записки оставшегося в живых

http://www.russian-globe.com/N31/Mysh.TotskiPoligon.htm

17 сентября 1954 года центральные газеты Советского Союза опубликовали сообщение ТАСС: " В соответствии с планом в сентябре 1954 года научно-исследовательских работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытаний было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решать задачи по защите от атомного оружия."
Что же стояло за этим кратким сообщением ТАСС?


ГОРЯЧИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

В ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ

Хронология испытаний атомных зарядов как нового вида оружия массового поражения свидетельствует, что первый в истории человечества атомный взрыв был произведен на полигоне Аламогордо в США в июле 1945 года. Через четыре года в августе 1949-го был осуществлён взрыв атомного устройства под Семипалатинском в СССР. С этого момента началась ядерная гонка двух супердержав США и СССР.
К 1954 году гонка складывалась явно не в пользу страны социализма. В США было осуществлено более 50 взрывов ядерных зарядов, а в СССР только 14. Обладали США и реальным опытом действия атомного оружия на густонаселённые города Хиросима и Нагасаки. Помимо всего этого существовавшие уставы вооруженных сил, разработанные применительно к стрелковому оружию времён второй мировой войны, не отвечали на вопросы тактического использования оружия массового поражения в условиях ведения военных действий на ограниченном пространстве полей сражений.
Министром обороны СССР в 1954 году был Н.А.Булганин, но фактически Вооруженными силами страны руководил его первый заместитель маршал Г.К.Жуков. Поэтому, когда руководитель атомной программы физик И.В.Курчатов доложил Правительству предложение по серийному производству атомного оружия, маршал Г.К.Жуков посчитал целесообразным прежде провести "натурные испытания".
Следует отметить, что 1954 год был примечательным в развитии как военной так и мирной атомной программы СССР. Именно в 1954 году И.В.Курчатов осуществил запуск первого советского реактора в Обнинске и начал активную пропаганду о полной безопасности атомных электростанций. Развитие и военного и мирного атома в СССР с самого начала шло с пренебрежением к человеческой жизни, здоровью, не говоря уже об экологии, о которой в те годы вообще не упоминали. Зато, в противовес этому, гипертрофированное внимание уделялось государственной секретности всего происходящего.

Германия под Оренбургом

Предложение маршала было принято и районом натурных испытаний был выбран Тоцкий артиллерийский полигон в Оренбургской области. Место известное тем, что там издавна располагались военные лагеря, а в Первую мировую содержались австрийские военнопленные. По образному выражению маршала Жукова, холмистая местность вокруг лагерей с деревеньками, перелесками и речушкой напоминала ему ландшафты Германии.
С мая месяца 1954 года на маленькую железнодорожную станцию Тоцкое начали прибывать эшелоны с воинскими подразделениями, отобранными из лучших соединений Белорусского, Уральского и частично иных военных округов. Для разгрузки тяжелой боевой техники были смонтированы специальные платформы.
С западной границы эшелоны шли по "зелёной улице", почти без остановок, и только по прибытии в Тоцк личному составу разъясняли, что предстоят ответственные военные учения, к которым необходимо тщательно подготовиться.
В течение почти 4-х месяцев сооружались укрытия для людей и техники. Все уходило под землю. Землеройная механизация была ограниченной и основная тяжесть работ легла на солдатские плечи и руки. Общевойсковой офицерский состав, как правило, не имел навыка строительных работ, что приводило иногда к травмам личного состава и летальным случаям. Стояла обычная для летнего Оренбуржья сильная жара, столбик термометра превышал отметку в 40 градусов и, несмотря на усиленное питание и запрет на употребление сырой воды, начались кишечно-желудочные заболевания. Утренние поверки в частях начинались с напоминаний о необходимости повышенной бдительности и опроса, не болит ли у кого живот.
Население близлежащих к району предстоящих учений деревень в радиусе 8 километров отселялось в построенные сапёрными бригадами более удалённые посёлки.
В один из дней на этапе завершения подготовки, на дороге ведущей к возвышенности Медвежья появились офицеры безопасности. Всем встречавшимся военнослужащим они отдавали приказ лечь лицом к земле, положить руки за голову и лежать неподвижно. Для усиления воздействия команды офицеры тыкали стволами пистолетов в голову. Затем показалась кавалькада легковых автомашин, внутри которых находились известные государственные деятели: министр Н.А.Булганин, маршал Г.К.Жуков, Н.С.Хрущев, китайский маршал Чжу-Дэ, министры обороны Польши, Чехословакии, ГДР и др.
Спиральными кольцами машины обвивали возвышенность, с которой хорошо просматривался район предстоящих учений.
К этому моменту личному составу стало известно, что особенность и важность учений заключается во взрыве в их ходе настоящей атомной бомбы "среднего" калибра.
Для изучения факторов поражения в зоне будущего эпицентра были расставлены на разных расстояниях разнообразные образцы новой и серийной боевой техники: танки, самолёты, радиостанции и т. д.
Личному составу были выданы противогазы и затемнённые вставки в стёкла очков. Тем, кому предстояло продвигаться через зону атомного поражения, выдавали средства индивидуальной защиты в виде химзащитных костюмов и противоипритных накидок. У многих единственной защитой оставались их хлопчатобумажные гимнастёрки и брюки.
Вначале планировалось перед атомным взрывом провести на район учений массированную артподготовку, но накануне взрыва маршал Г.К.Жуков принял решение осуществить артпобработку сразу после взрыва.

Однажды солнечным осенним утром

Наступило утро 14 сентября 1954 года. Солнечное и тихое оно было нарушено всеми видами армейских тревог и оповещений. Техника была заранее размещена в укрытиях, а по сигналам тревоги ушли в укрытия и люди.
В темноте блиндажей, апарелей и окопов наступило тревожное ожидание.
И вот, в 9 часов 34 минуты утра по приказу маршала Г.К.Жукова военный лётчик Куторчев, ориентируясь на выложенный в эпицентре белый крест, сбросил с самолёта ТУ-4 атомную бомбу "среднего" калибра. Профессиональные навыки лётного экипажа оказались высокими, отклонение траектории полёта бомбы от расчетной составили всего около 10 метров, за что на последовавшем после учений разборе пилот был поощрён и повышен в воинском звании.



Бомба взорвалась на высоте около 350 метров над поверхностью земли, т.е. был осуществлён наземный взрыв.
Данные о истинных параметрах взорванной над Тоцком бомбы, в том числе её тротиловый эквивалент, до сих пор засекречены в архивах Министерства обороны.
Маршал Г.К.Жуков называл эквивалент в 40 000 тонн, что вдвое превосходит мощность бомбы сброшенной на Хиросиму. По расстоянию возгорания зданий и сооружений на отдалении 7 и более километров от эпицентра можно реконструировать эквивалент и до 100 000 тонн. А вообще, по классификации средний калибр может находиться в пределах 50-150 килотонн.
Первым в темноту укрытий ворвался звук взрыва трудно сравнимый со звуками, которые люди слышат в обычной жизни. Как будто миллионы атомов терлись друг о друга обдирая свои энергетические оболочки и издавая волнообразный "высушенный" треск повышенной громкости.
Затем стала колебаться и уходить из под ног земля как при землетрясении высокой бальности.
В довершение гигантская волна воздушного давления и шедшая за ней задним фронтом волна разрежения стали вбивать в укрытия входные заслоны, срывать маскировочные сети, бить по ушным перепонкам и укладывать людей на землю.
По командам и инстинктивно люди выскакивали на дневную поверхность, и увидели в реальности то, что многие видели затем в кадрах кинохроники. Растущий атомный гриб с
вытягивающейся и уходящей под шляпку ножкой. Края внешней сферы гриба светились с меняющейся интенсивностью и насыщенностью необычной окраски. Постепенно всё это гигантское образование начало медленно уклоняться к северо-восточным границам русских, татарских и немецких поселений Казахстана.
Солдаты наблюдали эту картину с выраженным любопытством как необычное разнообразие в их рутиной жизни. Лица кадровых офицеров и сверхсрочных старшин прошедших войну выражали чувство беспокойства от ощущения незащищенности от страшной силы нового оружия.
Долго любоваться картиной атомного взрыва не пришлось. Началась артиллерийская обработка эпицентра взрыва. Били все артиллерийские калибры вооруженных сил. По небу потянулись трассы снарядов реактивных установок. Поднятая взрывом бомбы и разрывами снарядов земля стала заволакивать небосклон, и на глазах людей яркий солнечный день стал превращаться в сумерки. Взялась за дело бомбовая авиация. Обработка эпицентра длилась около 20 минут.
Офицеры прошедшие войну утверждали, что такой плотности огня не было даже при штурме Берлина.
В момент взрыва действующие войска располагались в радиусе 4,5-6 километров от эпицентра взрыва. Маршал Г.К.Жуков с военноначальниками и членами Правительства находился в блиндаже в 20 км от эпицентра. Там же размещалась музыкантская команда и обслуга начальников.
Прибыв на специально оборудованный командный пункт маршал отдал приказ о начале войсковых учений. В 10 часов 10 минут "наши" начали атаку условного противника с направлением продвижения в сторону эпицентра.

Личные впечатления посетителя ада

С 1953 по 1956 год я служил в Бресте в отдельном гвардейском батальоне связи. Выполнял обязанности телефониста и радиста. На Тоцкие учения был взят в качестве водителя автомашины повышенной проходимости ГАЗ-63. Железнодорожный состав из Бреста в Тоцкое шёл почти без остановок под зелёные светофоры. Место расположения на Тоцком полигоне досталось батальону на участке с выраженным пересеченным рельефом и песчаными прогалинами. Часть солдатских палаток была поставлена на песок.
Отцы-командиры разъяснили нам, что вначале батальону необходимо организовать связь между другими частями и командованием, а затем "зарываться в землю."
Всё это входило в план подготовки к очень ответственным учениям. Была середина июня, стояла очень жаркая погода, столбик термометра отмечал более тридцати, а в июле более сорока градусов плюс. Начались ежедневные строительные работы.
Из эпизодов в период подготовки помню, что большое внимание уделялось напоминанию о необходимости постоянной бдительности и наблюдению, чтобы на территорию батальона не проник никто "чужой". На каждой утренней поверке старшины рот задавали обязательный вопрос, не заболел ли кто животом. Один из умников решил "сачкануть" и пожаловался на несуществующую боль и расстройство. Герой был немедленно отправлен в самарский госпиталь. По возвращению в часть уже в Бресте сказал нам, что очень пожалел о своём поступке, поскольку попал в дезинтерийную палату с соответствующей обстановкой.
В завершающей стадии подготовки решили мы - три водителя - сходить в армейскую лавку. Пересекли дорогу и углубились в довольно редкий лесок. Одеты были по форме с обязательными к ношению противогазами. И вот тут со стороны дороги подбегает к нам капитан с пистолетом ТТ в правой руке и командует: "Лечь лицом на землю. Одеть противогазы. Лежать и не подымать головы!" И потыкав пистолетом по нашим солдатским головам убежал по направлению к дороге. Полежали мы минут пять, жарко, дышать в противогазах тяжело. Стащили маски и не поднимаясь с земли, повернули головы к дороге. Снизу с направления выселенной деревни вверх подымалась кавалькада легковых гражданских и военных автомашин. Когда машины поравнялись с местом нашего залегания, мы через стёкла стали узнавать некоторых общеизвестных советских и зарубежных деятелей. Узнали мы Николая Александровича Булганина, в то время Министра обороны, легендарного маршала Г.К.Жукова и других. Я почему то помню, что увидел и маршала Чжу-Дэ. Машины проехали к возвышенности, а мы встали и пошли обратно в часть, решив больше не рисковать в такой обстановке.
Мы уже слышали, что на учениях планируется взрыв атомной бомбы, и даже со слов командиров знали, что Г.К.Жуков назвал ориентировочно тротиловый эквивалент в 40 килотонн. В своих солдатских заботах мы не очень понимали серьёзность предстоящего, но стали ощущать растущую напряженность у командного состава.
Моя машина была спущена в апарель рядом с апарелью легковой машины командира части. Для нашего укрытия был вырыт глубокий Г-образный окоп, перекрытый в два наката брёвнами. Вход в это сооружение был сделан с обратной к направлению взрыва стороны холма. Вход был завешан сдвоенными солдатскими одеялами.
Утро 14 сентября выдалось такое же солнечное и ясное, как и в предшествующие дни. В начале десятого часа начали звучать все виды военных тревог. Вся техника была уже в укрытиях с накинутыми сверху маскировочными сетями. Ушли под землю и люди.
Мы стояли в нашем тёмном окопе, прижавшись спинами к стене. И вот раздался звук взрыва. Многие потом пытались описать этот звук и сравнить его с каким-либо иным звуком. Наиболее близким было встреченное мной сравнение со звуком переминаемого пергамента, но усиленное в миллионы раз. Можно добавить - высохшего, даже пересохшего пергамента. Затем стала колебаться под ногами земля, как при сильном землетрясении. Много лет спустя по гражданской специальности занимался я и сейсмологией, поэтому оценил бы интенсивность колебаний в нашей точке 5,5-6 баллов по шкале Рихтера. Неустойчивость матушки-земли несвойственна природе человека, и стал я по стене сползать и сел на корточки. Колебания прекратились и начал подыматься по той же стенке, и тут пришла воздушная волна. Ударила по перепонкам. оглушила и сел я на все точки опоры на пол окопа. На мгновение задохнулся от фронта дошедшей за ударной волной волны разрежения, сидел и мотал головой. Когда дыхание восстановилось, медленно поднялся и услышал голос командира: "Выходим".
Вышли мы конечно раньше разрешенной общей команды, но так поступили многие. От одеял завешивавших вход в наш окоп,остались свисавшие книзу полосы и клочья.
Мы поднялись на холм. Грибовидная картина взрыва разворачивалась справа от нас.
Втянутая под голову взрыва ножка. Всё это образование имело весьма существенные размеры и жило своей динамической жизнью, продолжая разрастаться и в куполе своем отсвечивая меняющимися радужными цветами. Здесь я почему-то также помню разную реакцию солдат и командного состава. Мне показалось, что для солдат это было необыкновенное развлекательное зрелище.
Долго наблюдать картину взрыва не пришлось. Началась артподготовка. По эпицентру начали бить все орудийные и реактивные калибры вооруженных сил. Земля вокруг эпицентра стала подыматься вверх и заволакивать горизонт. В завершение артиллерийской симфонии в дело была пущена бомбардировочная авиация. Много лет спустя в Ленинграде на конференции участников учений лётчики рассказали, что Г.К.Жуков не разрешил даже обходить облако и им приходилось входить в сферу ещё не рассеявшегося окончательно гриба.
Подготовка кончилась. Сняли маскировочную сеть и я, включив оба моста с раздаткой вывел машину из крутой глубокой апарели. В кузов посадили радистов с переносными портативными радиостанциями. Мне показали на бронетранспортер с химиками-дозиметристами и приказали следовать за ним. Только хотел тронуться, как подбежал водитель командира и сказал, что не может вывести машину со своей апарели. Пришлось подцепить машину тросом и помочь ей выехать из укрытия.
Затянут я был в химический противоипритный защитный костюм, на голове противогаз, а тут ещё подошёл маленький лейтенант и стал мне ветками закидывать лобовое окно машины.
Я сказал ему, что и так ничего не вижу, а он мне, что всё должно быть приближенным к фронтовой обстановке. Естественно, отъехав немного, ветки со стекла сбросил и снял противогаз. Проехали село с развалившимися и дымящимися домами Только позднее стало известно, что в целях расширения уникального дорогостоящего эксперимента советские руководители не разрешили даже временную эвакуацию населения некоторых посёлков непосредственно за 8-километровой зоной, дав жителям рекомендации максимально использовать для защиты от атомного воздействия особенности рельефа местности.
Дозиметристы производят замеры, а выскочивший на точку радист передаёт значения по рации. Въехали в горящий перелесок. Видимость ограниченная, дышать трудно. На брошенных или специально оставленных овцах обгорела шерсть, а их ослепшие глаза были какого-то серо-белого цвета. Особое сострадание у военнослужащих вызвала ослепшая лошадь, стоявшая неподвижно и не реагировавшая на оклики и прикосновения. Только кошки перебегали от развалин к развалинам, пытаясь найти свой очаг и оставивших их хозяев.
И здесь произошло для меня самое страшное во время учений. Услышал вдруг нарастающий рёв и инстинктивно отвернул вправо. Послышался лёгкий скрежет и мимо меня на большой скорости пронеслись танки. Также спустя много лет в том же Ленинграде танкисты пояснили: от взрыва тяжелые танки в капонирах ушли траками в землю, экипажи с неимоверными усилиями проводили самовытаскивание боевых машин и, чтобы не сорвать сроков учений, выходили на намеченные рубежи на предельных скоростях.
Только, когда выехали мы из перелеска на открытое место, остановились и осмотрели машину, поняли какой опасности подвергались при встрече с танковой колонной. На левом переднем колесе концом трака гусеницы танка как ножом масло до блеска была срезана одна гайка.
Зато, когда мы осмотрелись вокруг, то увидели, что справа от нас метрах в двухстах был весь генералитет во главе с маршалом Г.К.Жуковым. Внизу перед генералами растилалась долина, в которой и разыгрывалось наступление "наших".
Были слухи, что маршал дал указание досрочно демобилизовать участгников учений, но, видно, это была фантазия солдатских желаний.

"Татьянка" на всю жизнь

В эпоху гласности в 1990 году заместитель начальника Генерального штаба генерал-полковник В.Денисов расшифровал наконец скромное человеколюбивое сообщение ТАСС от 17 сентября 1954 года - в ходе учений необходимо было отработать "прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением атомного оружия", т. е. в первую очередь выяснить, как наземный атомный взрыв действует на оборонительные сооружения и образцы военной техники и вооружения в эпицентре, и на разных удалениях от него.
Вот так научно-исследовательские работы, "которые помогут советским ученым и инженерам роешить вопросы по защите от атомного оружия" согласно сообщению ТАСС от 17 сентября 1954 года, оказались прорывом тактической обороны противника.
Более углубленное обоснование необходимости проведения Тоцких учений привёл в том же 1990 году начальник одного из управлений Генерального штаба Вооруженных сил СССР доктор военных наук генерал-полковник В.В.Коробушин. В беседе с корреспондентом "Известий" В.Литовкиным ученый генерал подчеркнул, что следует учесть напряженную обстановку разгара холодной войны 50-х годов и угрозы осуществления плана превентивного ядерного нападения со стороны США на 100 советских городов, что угрожало гибелью 65 миллионов человек. Тем более, что к этому времени США уже отработали применение атомного оружия на войсковых учениях. Т.е. и в этом аспекте имелось отставание Советского Союза от США, чего допустить уже никак было нельзя. Генерал сделал заключение, что "...без учений с максимальной приближенностью к боевой обстановке нельзя было быть полностью уверенным в достоверности и эффективности военной науки".
В отличие от высокопоставленных коллег, заверявших о полной безопасности атомного оружия и "чистоте" бомбы, генерал В.Коробушин впервые назвал некоторые данные по радиации и заметил, что опасные для прохождения участки местности были четко обозначены и запрещены для присутствия людей.
Так или иначе, но проводя натурные испытания в 1954 годду, военные вряд ли до конца понимали масштаб угрозы здоровью людей наземного взрыва, который считается наиболее вредным по последствиям, хотя бы потому, что с малой высоты на землю успевают выпасть не только тяжелые, но и лёгкие радионуклиды.
Больше знали творцы изделия из закрытого города Арзамас-16. Но какое дело было физикам до судеб солдат и офицеров? Физики придумывали своим атомным деточкам ласковые женские имена вроде тоцкой "Татьянки". Да и сам атомный бог И.В.Курчатов в
жажде познания и творчества себя не щадил, а тут такой уникальный эксперимент!
Атомные частицы, выделенные "Татьянкой", перемешанные с пылью, поднятой взрывом и артобстрелом, прошли через лёгкие, кожу и желудки фактически подопытных солдат и офицеров, навсегда предопределив их будущую жизнь.
Военноначальники утверждали, что были приняты все меры дезактивации и что после учений личному составу заменили обмундирование. В большинстве случаев наоборот. По устойчивой советской психологии большинство командиров переодели личный состав в новое как раз накануне учений, чтобы порадовать взор сурового маршала. В этом обмундировании военнослужащие проходили срок нового и недослужившего старого комплекта. Лётный состав свидетельствовал, что маршал Г.К.Жуков приказал пролететь сквозь ещё не рассеявшийся атомный гриб, не разрешив обойти его со стороны. Машины после полёта дезактивации не поддавались.
Хотя не все участники проходили непосредственно через зону взрыва, но по перечню заболеваний у первых выявленных в 1994 году 600 человек можно было составить почти весь медицинский словарь.
Из судеб участников, которые удалось проследить в последующие годы: болели все. Сейчас в живых единицы. Про себя думаю, что тем, что ещё жив, обязан своей геофизической профессии. Большая часть жизни прошла в горах, степях, в разных точках страны.

Тайны, тайны и ещё раз тайны

Да, холодная война диктовала свои требования и американцы также провели атомные учения с личным составом, но ограниченным одним батальоном. По сообщениям прессы, Конгресс компенсировал атомным ветеранам ущерб здоровью долларовыми вливаниями. Кроме того, уровень пенсий и медицинского обслуживания американских ветеранов не может идти в сравнение с аналогичным уровнем в СССР и России.
С участников Тоцких учений с применением атомного оружия была взята подписка о неразглашении военной тайны, Попадая в госпитали и больницы, они не могли называть возможный генезис болезни. В редких случаях немногие опытные врачи определяли причину, но всё же в определённой степени был утерян опыт выявления и лечения радиационных заболеваний, который мог бы оказаться полезным в дни трагедии Чернобыля.
Имеются сведения, что радиостанция ВВС в ночь на 13 сентября 1954 года передала сообщение о предстоящем взрыве атомной бомбы в густонаселённом районе России. В таком случае игра в сверхсекретность выглядит как трагикомический фарс.
Впрочем, секретность в СССР была предметом постоянной и трепетной любви и гордости. Более четырёх лет Министерство здравоохранения СССР сознательно занижало масштабы Чернобыльской трагедии, дезинформируя население, правительство и зарубежные круги.
Четыре года Минздрав заверял, что коэффициент совместного воздействия ионизирующего облучения и дозы, полученные населением районов, прилегающих к Чернобылю, настолько незначительны, что на них не следует обращать внимания. В результате обмана на территориях Украины, Белоруссии и России, подвергшихся радиоактивному заражению, продолжало проживать более 5 миллионов человек.
Только в апреле 1990 года Верховный Совет СССР официально заявил, что сложившееся положение - результат неправильной оценки масштабов аварии, слабой координации действий и отсутствия информации о радиоактивном заражении.
Удивительно или не удивительно, но нынешний преемник Комитета по атомной энергии - Минатом Российской Федерации в лице своего Центра общественной информации подхватывает эстафету дезинформации и продолжает петь гимны полной безопасности атомных электростанций и радиационной чистоте атомных бомб. Представители Центра договариваются до того, что над Оренбургской областью была сброшена всего одна (!) атомная бомба и что она была рассчитана ...с рассеивающим эффектом так, что никакие радиационные вещества не долетали до земли. Цинизм достойный бывшего Председателя Комитета А.Петросьянца, шокировавшего видавших виды корреспондентов на пресс-конференции по Чернобыльской катастрофе заявлением: "Наука требует жертв". В то же время из открытых американских данных следует, что длительность выпадения радиоактивной пыли из грибовидного облака классической (плутониевой) атомной бомбы даже с высоты 12 000 метров для частиц диаметром зерна 840 микрон составляет 0,37 часа, а для зерна 250 микрон 0,69 часа. В какое же нематериальное пространство могли рассеяться частицы Тоцкой бомбы, взорванной на высоте всего в 350 метров.
Общедоступный справочник по атомной энергии утверждает: "Серьёзным поражающим фактором ядерного взрыва является радиоактивное заражение местности. Наиболее интенсивно радиоактивные продукты взрыва выпадают на местность при наземном (!) взрыве, т. к. часть радиоактивных частиц, находящихся в облаке, имеет сравнительно большие размеры - десятки и сотни микрон".
Отставая в 1954 году в количественных показателях ядерной гонки, руководство Советского Союза на Тоцком полигоне перекрыло Соединенные Штаты по масштабам и бесчеловечности горячего эксперимента в холодной войне. За счёт здоровья своих сограждан Союз приобрёл "ценный опыт" тактической атомной войны, который, дай Бог, никогда не пригодится цивилизованному человечеству. Прошедшие атомный ад стали с отвращением воспринимать бредовые рассуждения ястребов холодной войны об ограниченных ядерных войнах.
В 1992 году в России была создана государственно-общественная организация - Комитет ветеранов подразделений особого риска. Организация объединила ветеранов-участников испытаний на ядерных полигонах СССР и России, моряков с подводных лодок, на которых произошли внештатные ситуации с ядерными реакторами, лётные экипажи, доставлявшие атомные изделия, сборщиков военных атомных изделий и т. д. Мужество многих ветеранов было отмечено орденами и медалями. К сожалению, нельзя вернуть ветеранам утраченное здоровье. Оставляет желать лучшего материальное и медицинское обслуживание ветеранов.
Моральным утешением атомным ветеранам служит понимание, что мир очнулся от холодной войны и безумия ядерной гонки. Символично, что Россия и США провели совместные учения "Миротворец-94" именно на Тоцком полигоне! Активно протестовали против этих мирных учений только коммунисты России, у которых продолжает оставаться ностальгия по былой ядерной мощи, с помощью которой они надеялись насадить на планете примитивный лагерный коммунизм.
На Тоцком полигоне сооружен и освящен Колокол Памяти. Звон Колокола напоминает о безумном государственном преступлении, названном подвигом, и призывает людей никогда больше в своей истории не повторять таких " подвигов".

©А.Мыш

Кратко об авторе
По образованию и профессии - геофизик, кандидат физико-математических наук.
Ветеран подразделений особого риска. Награждён орденом Мужества.http://www.himbat.ru/forum/viewtopic.php?t=480

14 сентября отмечалась 50-я годовщина трагических событий на Тоцком полигоне. То, что произошло 14 сентября 1954 года в Оренбургской области, долгие годы окружала плотная завеса секретности.

В 9 часов 33 минуты над степью прогремел взрыв одной из самых мощных по тем временам ядерных бомб. Следом в наступление - мимо горящих в атомном пожаре лесов, снесенных с лица земли деревень - ринулись в атаку "восточные" войска.

Самолеты, нанося удар по наземным целям, пересекали ножку ядерного гриба. В 10 км от эпицентра взрыва в радиоактивной пыли, среди расплавленного песка, держали оборону "западники". Снарядов и бомб в тот день было выпущено больше, чем при штурме Берлина.

Со всех участников учений была взята подписка о неразглашении государственной и военной тайны сроком на 25 лет. Умирая от ранних инфарктов, инсультов и рака, они даже лечащим врачам не могли рассказать о своем облучении. Немногим участникам Тоцких учений удалось дожить до сегодняшнего дня. Спустя полвека они рассказали "Московскому комсомольцу" о событиях 54-го года в Оренбургской степи.

Подготовка к операции "Снежок"

"Весь конец лета на маленькую станцию Тоцкое со всего Союза шли воинские эшелоны. Никто из прибывающих - даже командование войсковых частей - понятия не имел, зачем они здесь оказались. Наш эшелон на каждой станции встречали женщины и дети. Вручая нам сметану и яйца, бабы причитали: "Родимые, небось в Китай воевать едете", рассказывает председатель Комитета ветеранов подразделений особого риска Владимир Бенцианов.

В начале 50-х всерьез готовились к Третьей мировой войне. После проведенных в США испытаний в СССР также решили опробовать ядерную бомбу на открытой местности. Место учений - в оренбургской степи - выбрали из-за сходства с западноевропейским ландшафтом.

"Сначала общевойсковые учения с реальным ядерным взрывом планировалось провести на ракетном полигоне Капустин Яр, но весной 1954-го была проведена оценка Тоцкого полигона, он и был признан лучшим по условиям обеспечения безопасности", - вспоминал в свое время генерал-лейтенант Осин.

Участники Тоцких учений рассказывают иное. Поле, где планировалось сбросить ядерную бомбу, было видно как на ладони.

"Для учений из отделений у нас отобрали самых крепких ребят. Нам выдали личное табельное оружие - модернизированные автоматы Калашникова, скорострельные десятизарядные автоматические винтовки и радиостанции Р-9", - вспоминает Николай Пильщиков.

Палаточный лагерь растянулся на 42 километра. На учения прибыли представители 212 частей - 45 тысяч военнослужащих: 39 тысяч солдат, сержантов и старшин, 6 тысяч офицеров, генералов и маршалов.

Подготовка к учениям под кодовым названием "Снежок" длилась три месяца. К концу лета огромное Боевое поле было буквально испещрено десятками тысяч километров окопов, траншей и противотанковых рвов. Построили сотни дотов, дзотов, блиндажей.

Накануне учений офицерам показали секретный фильм о действии ядерного оружия. "Для этого был построен специальный кинопавильон, в который пропускали лишь по списку и удостоверению личности в присутствии командира полка и представителя КГБ. Тогда же мы услышали: "Вам выпала великая честь - впервые в мире действовать в реальных условия применения ядерной бомбы". Стало понятно, для чего окопы и блиндажи мы накрывали бревнами в несколько накатов, тщательно обмазывая выступающие деревянные части желтой глиной. "Они не должны были загореться от светового излучения", - вспоминал Иван Путивльский.

"Жителям деревень Богдановка и Федоровка, которые находились в 5-6 км от эпицентра взрыва, было предложено временно эвакуироваться за 50 км от места проведения учения. Их организованно вывозили войска, брать с собой разрешалось все. Весь период учения эвакуированным жителям платили суточные", - рассказывает Николай Пильщиков.

"Подготовка к учениям велась под артиллерийскую канонаду. Сотни самолетов бомбили заданные участки. За месяц до начала ежедневно самолет Ту-4 сбрасывал в эпицентр "болванку" - макет бомбы массой 250 кг" - вспоминал участник учений Путивльский.

По воспоминаниям подполковника Даниленко, в старой дубовой роще, окруженной смешанным лесом, был нанесен белый известковый крест размером 100х100 м. В него-то и метили тренирующиеся летчики. Отклонение от цели не должно было превышать 500 метров. Кругом располагались войска.

Тренировалось два экипажа: майора Кутырчева и капитана Лясникова. До самого последнего момента летчики не знали, кто пойдет основным, а кто будет дублером. Преимущество было у экипажа Кутырчева, который уже имел опыт летных испытаний атомной бомбы на Семипалатинском полигоне.

Для предотвращения поражений ударной волной войскам, располагающимся на отдалении 5-7,5 км от эпицентра взрыва, было предписано находиться в укрытиях, а далее 7,5 км - в траншеях в положении сидя или лежа.

На одной из возвышенностей, в 15 км от запланированного эпицентра взрыва построили правительственную трибуну для наблюдения за учениями, - рассказывает Иван Путивльский. - Накануне ее выкрасили масляными красками в зеленый и белый цвета. На трибуне были установлены приборы наблюдения. Сбоку к ней от железнодорожной станции по глубоким пескам проложили асфальтированную дорогу. Никакие посторонние автомашины военная автоинспекция на эту дорогу не пускала".

"За трое суток до начала учения на полевой аэродром в районе Тоцка стали прибывать высшие военачальники: маршалы Советского Союза Василевский, Рокоссовский, Конев, Малиновский, - вспоминает Пильщиков. - Прибыли даже министры обороны стран народной демократии, генералы Мариан Спыхальский, Людвиг Свобода, маршал Чжу-Дэ и Пэн-Дэ-Хуай. Все они размещались в заранее построенном в районе лагеря правительственном городке. За сутки до учений в Тоцке появился Хрущев, Булганин и создатель ядерного оружия Курчатов".

Руководителем учений был назначен маршал Жуков. Вокруг эпицентра взрыва, обозначенного белым крестом, была расставлена боевая техника: танки, самолеты, бронетранспортеры, к которым в траншеях и на земле привязали "десант": овец, собак, лошадей и телят.

С 8 000 метров бомбардировщик Ту-4 сбросил на полигон ядерную бомбу

В день вылета на учения оба экипажа Ту-4 готовились в полном объеме: на каждом из самолетов были подвешены ядерные бомбы, летчики одновременно запустили двигатели, доложили о готовности выполнить задание. Команду на взлет получил экипаж Кутырчева, где бомбардиром был капитан Кокорин, вторым летчиком - Роменский, штурманом - Бабец. Ту-4 сопровождали два истребителя МиГ-17 и бомбардировщик Ил-28, которые должны были вести разведку погоды и киносъемку, а также осуществлять охрану носителя в полете.

"14 сентября нас подняли по тревоге в четыре часа утра. Было ясное и тихое утро, - рассказывает Иван Путивльский. - На небосклоне - ни облачка. На машинах доставили к подножию правительственной трибуны. Мы уселись поплотнее в овраге и сфотографировались. Первый сигнал через громкоговорители правительственной трибуны прозвучал за 15 минут до ядерного взрыва: "Лед тронулся!". За 10 минут до взрыва мы услышали второй сигнал: "Лед идет!". Мы, как нас и инструктировали, выбежали из машин и бросились к заранее подготовленным укрытиям в овраге сбоку от трибуны. Улеглись на живот, головой - в сторону взрыва, как учили, с закрытыми глазами, подложив под голову ладони и открыв рот. Прозвучал последний, третий, сигнал: "Молния!". Вдали раздался адский грохот. Часы остановились на отметке 9 часов 33 минуты".

Атомную бомбу самолет-носитель сбросил с высоты 8 тыс. метров со второго захода на цель. Мощность плутониевой бомбы под кодовым словом "Татьянка" составила 40 килотонн в тротиловом эквиваленте - в несколько раз больше той, что взорвали над Хиросимой. По воспоминаниям генерал-лейтенанта Осина, подобная бомба предварительно была испытана на Семипалатинском полигоне в 1951 году. Тоцкая "Татьянка" взорвалась на высоте 350 м от земли. Отклонение от намеченного эпицентра составило 280 м в северо-западном направлении.

В последний момент ветер переменился: он отнес радиоактивное облако не в безлюдную степь, как ждали, а прямо на Оренбург и дальше, в сторону Красноярска.

Через 5 минут после ядерного взрыва началась артиллерийская подготовка, затем был нанесен удар бомбардировочной авиацией. Заговорили орудия и минометы разных калибров, "катюши", самоходные артиллерийские установки, танки, закопанные в землю. Командир батальона рассказывал нам позднее, что плотность огня на километр площади была больше, чем при взятии Берлина, вспоминает Казанов.

"Во время взрыва, несмотря на закрытые траншеи и блиндажи, где мы находились, туда проник яркий свет, через несколько секунд мы услышали звук в форме резкого грозового разряда, - рассказывает Николай Пильщиков. - Через 3 часа был получен сигнал атаки. Самолеты, нанося удар по наземным целям через 21-22 мин после ядерного взрыва, пересекали ножку ядерного гриба - ствол радиоактивного облака. Я со своим батальоном на бронетранспортере проследовал в 600 м от эпицентра взрыва на скорости 16- 18 км/ч. Увидел сожженный от корня до верхушки лес, покореженные колонны техники, обгоревших животных". В самом эпицентре - в радиусе 300 м - не осталось ни одного столетнего дуба, все сгорело... Техника в километре от взрыва была вдавлена в землю...

"Долину, в полутора километрах от которой находился эпицентр взрыва, мы пересекали в противогазах, - вспоминает Казанов. - Краем глаза успели заметить, как горят поршневые самолеты, автомобили и штабные машины, везде валялись останки коров и овец. Земля напоминала шлак и некую чудовищно взбитую консистенцию. Местность после взрыва трудно было узнать: дымилась трава, бегали опаленные перепелки, кустарник и перелески исчезли. Меня окружали голые, дымящиеся холмы. Стояла сплошная черная стена из дыма и пыли, смрада и гари. Сохло и першило в горле, в ушах стоял звон и шум... Генерал-майор приказал мне измерить дозиметрическим прибором уровень радиации у догорающего рядом костра. Я подбежал, открыл заслонку на днище прибора, и... стрелка зашкалила. "В машину!", - скомандовал генерал, и мы отъехали с этого места, оказавшегося рядом с непосредственным эпицентром взрыва..."

Два дня спустя - 17 сентября 1954 года - в газете "Правда" было напечатано сообщение ТАСС: "В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения".

Войска выполнили свою задачу: ядерный щит страны был создан.

Жители окрестных, на две трети сгоревших деревень по бревнышку перетащили выстроенные для них новые дома на старые - обжитые и уже зараженные - места, собрали на полях радиоактивное зерно, запеченную в земле картошку... И еще долго старожилы Богдановки, Федоровки и села Сорочинского помнили странное свечение дров. Поленницы, сложенные из обуглившихся в районе взрыва деревьев, светились в темноте зеленоватым огнем.

Мыши, крысы, кролики, овцы, коровы, лошади и даже насекомые, побывавшие в "зоне", подвергались пристальному обследованию... "После учений мы прошли лишь дозиметрический контроль, - вспоминает Николай Пильщиков. - Гораздо большее внимание специалисты уделили выданному нам в день учений сухому пайку, завернутому почти в двухсантиметровый слой резины... Его тут же забрали на исследование. На следующий день всех солдат и офицеров перевели на обычный рацион питания. Деликатесы исчезли".

Возвращались с Тоцкого полигона, по воспоминаниям Станислава Ивановича Казанова, они не в товарняке, в котором приехали, а в нормальном пассажирском вагоне. Причем состав их пропускали без малейшей задержки. Мимо пролетали станции: пустой перрон, на котором стоял одинокий начальник вокзала и отдавал честь. Причина была проста. В том же поезде, в спецвагоне, с учений возвращался Семен Михайлович Буденный.

"В Москве на Казанском вокзале маршала ждала пышная встреча, - вспоминает Казанов. - Наши курсанты сержантской школы не получили ни знаков отличия, ни специальных удостоверений, ни наград... Благодарность, которую нам объявил министр обороны Булганин, мы также нигде потом не получили".

Летчикам, которые сбросили ядерную бомбу, за успешное выполнение этого задания вручили по автомашине марки "Победа". На разборе учений командир экипажа Василий Кутырчев из рук Булганина получил орден Ленина и, досрочно, звание полковника.

На результаты общевойсковых учений с применением ядерного оружия наложили гриф "совершенно секретно".

Третье поколение людей, переживших испытания на Тоцком полигоне живет с предрасположенностью к раку

Никаких проверок и обследований участников этого бесчеловечного эксперимента из соображения секретности не проводилось. Все скрывалось и умалчивалось. Потери среди гражданского населения до сих пор неизвестны. Архивы Тоцкой районной больницы с 1954 по 1980 гг. уничтожены.

"В Сорочинском загсе мы сделала выборку по диагнозам умерших за последние 50 лет людей. С 1952 года от онкологии в близлежащих селах умерли 3209 человек. Сразу после взрыва - всего два случая смерти. И потом - два пика: один через 5-7 лет после взрыва, второй - с начала 90-х годов.

Изучили мы и иммунологию у детей: брали внуков людей, переживших взрыв. Результаты нас ошеломили: в иммунограммах сорочинских детей практически отсутствуют натуральные киллеры, которые участвуют в противораковой защите. У детей фактически не работает система интерферон - защита организма от рака. Получается, что третье поколение людей, переживших атомный взрыв, живет с предрасположенностью к раку", - рассказывает профессор Оренбургской медицинской академии Михаил Скачков.

Участникам Тоцких учений не выдали никаких документов, они появились только в 1990 году, когда нас приравняли в правах к чернобыльцам.

Из 45 тысяч военных, принимавших участие в Тоцких учениях, ныне в живых осталось чуть более 2 тысяч. Половина из них официально признаны инвалидами первой и второй группы, у 74,5% - выявлены болезни сердечно-сосудистой системы, включая гипертоническую болезнь и церебральный атеросклероз, еще у 20,5% - болезни органов пищеварения, у 4,5% - злокачественные новообразования и болезни крови.

Десять лет назад в Тоцке - в эпицентре взрыва - был установлен памятный знак: стела с колоколами. 14 сентября они будут звонить в память о всех пострадавших от радиации на Тоцком, Семипалатинском, Новоземельском, Капустин-Ярском и Ладожском полигонах.http://fox.ivlim.ru/showarticle.asp?id=1034

В последние годы многие события давно минувших лет, те, о которых нельзя прочитать в учебниках, стали достоянием гласности. Среди них ядерные испытания пятидесятилетней давности на Тоцком полигоне. Когда рванул Чернобыль, все были в шоке. Затем узнали правду о Семипалатинском полигоне, Капустином Яре, Новой Земле. То, что произошло 14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в Оренбургской области, долгие годы окружала плотная завеса сверхсекретности. Военные строго берегли свои секреты, и все участники тех событий были обязаны дать подписку о неразглашении государственной и военной тайны сроком на двадцать пять лет. Даже самые близкие и родные люди не имели права знать всей правды о солдатах и офицерах первых в Советском Союзе войсковых учений с применением ядерного оружия. А приняло в них участие сорок пять тысяч военнослужащих: тридцать девять тысяч солдат, сержантов и старшин и шесть тысяч офицеров.
Говорят, что в районе Тоцкого полигона и по сей день растут здоровенные грибы-мутанты, а медики и экологи озабочены повышенным уровнем онкозаболеваний в районах, пострадавших от атомного взрыва. Правда, средства на комплексное научное исследование последствий Тоцких испытаний так и не были выделены, несмотря на постановление 1996 года, подписанное Виктором Черномырдиным. В 1994 году на Тоцком полигоне в эпицентре взрыва установили памятный знак - стелу с колоколами, звонящими по всем пострадавшим от радиации. Сейчас, спустя полвека, комитет ветеранов подразделений особого риска РФ, который находится в Санкт-Петербурге, разработал программу мероприятий, посвященную пятидесятилетию Тоцких войсковых учений. Руководитель ярославского регионального отделения комитета (среди двухсот двадцати девяти ярославских ветеранов подразделения особого риска сто десять - участники войсковых учений на Тоцком полигоне) Станислав Иванович Казанов попал в число тех, кто был задействован в ядерных испытаниях в Тоцком районе.
Пятьдесят лет назад Станислав Иванович был курсантом сержантской школы в подмосковном Голицыне. Он и еще сорок три курсанта вместе с начальником школы и его заместителем в июле 1954 года отправились в далекую Оренбургскую область. Про атомную бомбу ребята, конечно, слышали и примерно знали, зачем едут на Тоцкий полигон. Но вот всей опасности и серьезных последствий этой командировки, естественно, не осознавали. Им лишь объяснили, что ожидается испытание нового секретного оружия. Упоминание о применении атомного оружия в боевых приказах и боевых документах от корпуса и ниже считалось недопустимым. Поэтому уже много лет спустя Станиславу Ивановичу пришлось пять лет искать документы, обивать пороги архивов и военкоматов, чтобы доказать свою причастность к тоцким событиям и свое право на получение соответствующих льгот.
Подготовка к учениям под кодовым названием «Снежок» длилась три-четыре месяца. Командовал ими сам маршал Георгий Константинович Жуков. Для наблюдения за учениями съехались представители всех соцстран, и даже Китая. В Тоцкое стекались с разных концов страны целые дивизии и полки всех родов войск. Окопов и траншей на полигоне было вырыто на сотни километров, только блиндажей сделано 500 штук, а еще копаниры - специальные укрытия для техники. Каждый день собранные на полигоне военнослужащие изучали местность. Днем жара стояла адская, под сорок градусов. А ночи прохладные, зябкие. Вкалывать пришлось солдатам не покладая рук. А в остальном - обычная жизнь, даже кино по вечерам крутили.
Перед ядерными испытаниями была произведена имитация атомного взрыва: взорвали огромное количество бочек с горючим, взлетевшие к небу пламя и дым напоминали здоровенный атомный гриб. И наконец настал час «Х». Утром 14 сентября тревожный вой сирены сообщил о необходимости приготовиться. Люди разместились в окопах на расстоянии от четырех с половиной до восемнадцати километров от эпицентра, а технику укрыли в копанирах. Как вспоминает Станислав Иванович, находившийся в пяти-шести километрах от эпицентра, небо в то утро было чистым, без облачка, пронзительно голубым и очень мирным. Вдруг появились три самолета - один большой в центре и два поменьше по бокам.
Люди буквально вжались в землю, боясь даже поднять голову. Через некоторое время участники учений поняли, что взорвалась бомба. Никакого звука не слышали, но от трех мощных толчков буквально затряслась, заходила ходуном земля, посыпался песок с окопов вниз. Взрыв сопровождался ослепительной вспышкой, озарившей местность ярко-белым светом. Станислав Иванович чуть выглянул из окопа и увидел огромнейший гриб.
Применённая на учениях плутониевая атомная бомба была взорвана на высоте 358 метров, мощность её составляла от сорока до шестидесяти килотонн, то есть в несколько раз больше той, что взорвали над Хиросимой на высоте 600 метров.
Через сорок минут после ядерного взрыва все доставленные на учения артиллерийские, минометные, реактивные и авиационные системы начали обстреливать специально выделенные боевые участки. Задействовано было шестьсот танков и самоходных артиллерийских установок, пятьсот орудий и минометов, триста двадцать самолетов, шесть тысяч автомобилей. Стрельба велась только боевыми снарядами и авиабомбами. По рассказам Станислава Ивановича, они лежали в окопах, не поднимая головы, грохот стоял страшный. Говорят, что снарядов и бомб в тот день было выпущено больше, чем при штурме Берлина. Все это привело к плотному пылеобразованию. Войска, поделенные на «своих» и «чужих» - одни вели наступление, другие оборонялись, продвигались в сторону большой низины, эпицентра взрыва. Такая им была поставлена боевая задача. А индивидуальной защитой участников ядерных учений служило обычное солдатское обмундирование: шинель да накидка типа плащ-палатки, еще противогаз. Видимо, это сочли достаточным, чтобы защитить людей от радиации. Интересно, что чистейшее ясное с утра небо, после того как взорвали бомбу, затянуло невесть откуда взявшимися тучами, и пошел дождь.
По окончании учений всех участников построили в цепочку и стали каждого проверять дозиметром. У многих доза составила шесть тысяч распадов. Тех, у кого зашкаливало за девять тысяч распадов, сразу же отправляли в санбат. Затем всех пропустили через душевую. Сухой паек, который люди так и не успели использовать, после учений немедленно отобрали, поскольку он прошел через радиационную зону. Как выяснилось позже, на различном расстоянии от эпицентра были размещены собаки, кошки, лошади, другие подопытные животные и даже насекомые. Всех их специалисты отслеживали до самой гибели. А вот люди, выполнявшие роль подопытных кроликов, индивидуальным наблюдениям и лечению практически не подвергались. В основном все проверки ограничивались дозиметрическим контролем. Да, собственно, об участниках, каждый из которых испытал на себе воздействие радиации, вспомнили лишь после того, как рванул Чернобыль, когда многих людей, прошедших через Тоцкий полигон, уже не стало.
По завершении учений военные специалисты в кратчайшие сроки должны были снять показания со специальной аппаратуры, вывести подопытных животных, получить данные о действиях ударной волны и зарегистрировать другие параметры ядерного взрыва. Для военных строителей опасность заключалась в том, что они демонтировали опытные объекты в условиях воздействия радиации и радиоактивной пыли.
По воспоминаниям Станислава Ивановича, возвращались с Тоцкого полигона не в товарняке, в котором приехали, а в нормальном пассажирском вагоне. Причем состав их пропускали без малейшей задержки. Мимо пролетали станции - пустой перрон, на котором стоит одинокий начальник вокзала и отдает честь. Причина была проста. В поезде в спецвагоне ехал прославленный Семен Михайлович Буденный. Станислав Иванович рассказывает, как на станции Ряжск усатый маршал вышел из вагона, прошел мимо солдат, поздоровался и даже сказал несколько слов о новом тепловозе последней модификации, который и вез состав. В Москве на Казанском вокзале Буденного ждала пышная встреча. Вернувшиеся из командировки сорок четыре курсанта сержантской школы не получили ни знаков отличия, ни специальных удостоверений, ни наград, кроме благодарности за службу.
За одиннадцать лет работы российского комитета ветеранов подразделений особого риска из сорока пяти тысяч участников Тоцких учений удалось установить пять тысяч двести человек, из них тысяча семьсот военнослужащих уже умерли. Этим людям не было положено ни своевременного обследования, ни лечения, ни специальных лекарств. Когда после Чернобыля вышел приказ об участниках учений на Тоцком полигоне, многие не могли даже получить удостоверения ветеранов подразделений особого риска. Очень трудно было после стольких лет секретности разыскать в архивах необходимые документы.
В 1954 году вместе со Станиславом Ивановичем Казановым на Тоцкий полигон отправились еще два курсанта из Ярославской области. Обоих уже давно нет в живых. Когда Казанов долго и упорно добивался получения положенных ему льгот, узнал, что вслед за ним по проторенной дорожке пошли еще трое из тех сорока четырех воспитанников сержантской школы. Станислав Иванович разыскал адреса бывших курсантов, установил с ними связь. Года три вели они переписку, все хотели собраться в Москве. Но ниточки эти внезапно оборвались. О смерти одного сообщили родители, другое письмо вернулось с пометкой «адресат умер», ответа от третьего приятеля, который очень мечтал о встрече, Станислав Иванович так и не дождался...

16.03.2004

Опубликовано: Золотое кольцо
Ярославская обл. газета
http://www.goldring.ru/podrobno.php?id_rub=10973&day=16&month=3&year=2004