Бывший сотрудник спецслужб Алексей Бессонов признается, что в 90 х годах готовился военный переворот с целью смещения законного президента. В заговоре участвовали бывший зам. министра обороны, военные и сотрудники ФСБ.
Было образовано теневое правительство во главе с Виктором Ампиловым. Сам Алексей Бессонов должен был стать министром внутренних дел. Сейчас Алексей Бессонов балатируется от КПРФ в Пермскую городскую думу. Взгляды его не изменились. Введение смертной казни , даже за экономические преступления, полное уничтожение демократии после прихода коммунистов к власти, репрессии против инакомыслящих, возвращение в социализм к сталинизму.
Любимый государственный деятель - Ивн Грозный. Утверждает, что таково мировозрение большинства бывших ченистов, влившихся сейчас КПРФ. ВЫ будете голосовать за такую "проходную в Думу" партию, как советовали Милов и Навальный?
Обращение собрания демократической общественности Москвы к президенту России Б.Н. Ельцину
Уважаемый Борис Николаевич!
Видя в Вас бесспорного лидера демократических преобразований, уполномоченного народом быть выразителем его воли и высших интересов, мы призываем Вас не поддаваться расслабляющей болтовне о "победе демократии", лицемерным всхлипам о "несчастных путчистах", псевдохристианским призывам "не мстить", "не допускать жестокости", проявлять "великодушие победителей" и т.д. Мы еще очень далеки от победы! И вряд ли сплотившиеся ряды коммунистов и фашистов отдадут без еще одного, действительно "последнего" боя занятые ими господствующие высоты.
Если мы с Вами сегодня проявим благодушие и нерешительность, это в очередной раз может сделать напрасными жертвы, которые понес народ при подавлении кровавого фашистского мятежа. Дважды уже судьба России и демократических преобразований висела на волоске. Третий раз может не "пронести". Что надо сделать, чтобы этого не произошло:
1. Суд над организаторами, идеологами и исполнителями преступного мятежа не должен пойти по следам позорного "суда" над ГКЧП. Он должен быть неотложным и справедливым. Меры по отношению к тем, кто убивал, и тем, кто отдавал приказ убивать, должны быть суровыми и неотвратимыми.
2. Распустить Советы всех уровней, как органы, не соответствующие принципам парламентаризма, узурпировавшие всю полноту законодательной, исполнительной и судебной власти, попирающие право народа быть высшей властью в стране.
3. Необходимо не просто "приостановить" деятельность всех прокоммунистических, националистических и фашистских партий, фронтов, объединений и созданных ими пропагандистских органов (список их давно известен) "на период действия чрезвычайного положения", а распустить их указом президента и не позволить тотчас зарегистрироваться вновь под измененными названиями. Как показывает опыт, перепоручить эту работу органам правосудия мы пока не можем. Большинство судей, следователей и работников прокуратуры были и остаются на стороне противников реформ, что с особой наглядностью проявилось в деятельности московской прокуратуры, возглавляемой Г.С. Пономаревым.
4. Памятуя уроки прошлого, мы считаем необходимым возбудить уголовные дела против теоретиков и идеологов коммуно-фашизма, тех, кто на протяжении последних лет взращивал идеи национал-патриотизма, насаждал их в сознании людей, используя для этого трибуны всевозможных съездов, страницы многочисленных национал-патриотических изданий. Вспомним - фашизм в Германии победил не во время уличного путча 23-го года. Он победил ровно через десять лет в парламенте.
5. Произвести совместно с демократической общественностью расследование, чтобы выявить, какие именно силы, структуры и организации стоят за нашими путчами и мятежами, кто поддерживает, финансирует, координирует действия, которые раз за разом приводят Россию на грань катастрофы. В частности, необходимо провести анализ всех актов насилия и диверсий на территории России и в горячих точках бывшего СССР, где отрабатывались сценарии кровавых переворотов, готовились кадры боевиков и убийц, призванные в момент московского мятежа под знамена фашистов.
6. Сформировать полномочную независимую государственно-общественную комиссию по расследованию попытки переворота 3-4 октября.
7. Безотлагательно разобраться, почему, по чьей конкретно вине безоружная Москва чуть ли не на десять часов была отдана в руки террористов? Где все это время было руководство МВД, МБ и МО? Почему практически без охраны были оставлены важнейшие государственные объекты?! И это в условиях, когда о готовящемся мятеже было известно более чем достаточно!
8. Начать официальную подготовку к международному судебному процессу (типа Нюрнбергского) над преступной деятельностью КПСС и КГБ.
9. Издать указ о люстрациях бывших ответственных работников КПСС и КГБ. А также указ о запрете на занятие руководящих должностей во всех государственных и общественных структурах лицам, способствовавшим своими действиями или бездействием подготовке и осуществлению попытки государственного переворота в августе 1991 г. и вооруженного мятежа в октябре 1993 г.
10. Распустить все органы, созданные Съездом народных депутатов и Верховным Советом, включая Конституционный суд, утративший всякое юридическое и моральное право осуществлять вверенные ему жизненно важные государственные функции.
11. Произвести решительные кадровые замены, способные обеспечить радикальное реформирование МБ, МВД, МО, судов, следственных органов и прокуратуры.
12. Октябрьские события показали, что МБ в его нынешнем виде принципиально неспособно выполнять вверенные ему функции. Необходима полная реорганизация его структур и приведение их в соответствие с целями и задачами, стоящими перед обществом, строящим правовое, демократическое государство.
13. Безотлагательно приступить к формированию Президентской гвардии. Нетерпимо положение, при котором судьба России и народа зависят от случайного (или подготовленного) перехода на сторону мятежников одного регулярного полка.
14. Не собирать больше Совета Федерации, многие члены которого заняли антинародную, антипрезидентскую позицию. Обеспечить выборность верхней палаты будущего парламента в декабре этого года.
15. Принять указ о частной собственности на землю (с правом продажи и залога).
16. Распустить центральную организационную стуктуру Федерации независимых профсоюзов России, давно ставшей оплотом антидемократических сил и номенклатурного реванша. Пусть отраслевые профсоюзы сами решают вопросы формирования и деятельности профсоюзных объединений.
17. Все незаконные военизированные, а тем более вооруженные объединения и группы должны быть выявлены и разогнаны (с привлечением к уголовной ответственности, когда к этому обязывает закон).
Собравшись в траурный день, скорбя о невинных жертвах фашистского путча и склоняя головы перед их светлой памятью, сознаем свою причастность к всенародной боли и одновременно всю меру ответственности перед своей страной и готовы вместе с Вами приложить все усилия, дабы исключить малейшую возможность очередных конфликтов, за которые народ платит кровью.
В.КАРА-МУРЗА: В эфире программа «Грани недели», в студии Владимир Кара-Мурза, продолжаем наш выпуск. Конец сентября – традиционное время осмысления судеб российского парламентаризма, прошедшего жесткое испытание указом №1400.
21 сентября 1993 года был издан президентский указ №1300 о поэтапной конституционной реформе в РФ, предписывающий Верховному совету и съезду народных депутатов согласно конституции высшим органам государственной власти в стране прекратить свою деятельность.
Президент Ельцин предложил депутатам вернуться на работу в те учреждения, где они трудились до избрания, и принять участие в выборах в новый законодательный орган – Федеральное собрание. Сложное чувство до сих пор испытывает по поводу случившегося журналист Павел Гусев.
П.ГУСЕВ: Я – противник Ельцина и многого, что он сделал для России. Я – противник, и я из его соратников превратился в его противников. Но не эти события – роспуск Верховного совета – на меня повлияли. На меня повлияла вся его деятельность после 1995 и 1996 года, когда я увидел тупик власти, тупик правления Ельцина, тупик его вообще, так сказать. Я понял, что страна в тупике. И я категорически выступал против. Я в тот период выступал за Ельцина, и я считал, что именно Ельцин должен был победить. И роспуск парламента как мера для меня была положительной. На сегодняшний день я не вижу отрицательного момента, я бы не хотел жить в стране Хасбулатова.
В.КАРА-МУРЗА: Конституционный суд РФ, собравшись на экстренное заседание, пришел к заключению, что данный указ нарушает российскую конституцию и является основанием для отрешения президента Ельцина от должности. Не отдает морального перевеса ни одной из сторон политолог Глеб Павловский.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: 1993-й год – это гражданский конфликт. Причем, конфликт по принципиальным основаниям с обеих сторон. И те, и другие люди действовали на ценностных основаниях, они верили в то, что они делали. Здесь никогда не бывает одной правды. Политически, конечно, я думаю, благо для России, что все закончилось падением Белого дома. Но человечески и морально это травма, которая никогда не будет забыта.
В.КАРА-МУРЗА: Верховный совет отказался подчиниться указу президента, квалифицировав его действия как государственный переворот, отрешил от должности и принял президентскую присягу Александра Руцкого. При всех оговорках на стороне Ельцина остается историк Николай Сванидзе.
Н.СВАНИДЗЕ: Я не принадлежу к числу тех журналистов, которые говорят «Вот! Зачем разогнали, расстреляли свободный Верховный совет?» Я как тогда занимал позицию определенную, так занимаю ее и сейчас. Может быть, это было сделано неуклюже, но другого варианта действий тогда не было. Потому что к власти шли фашисты. И Ельцин сделал то, что он обязан был сделать.
В.КАРА-МУРЗА: После решения о созыве X чрезвычайного съезда народных депутатов, частям милиции был отдан приказ о блокаде Белого дома. Оборону парламента возглавили Александр Руцкой, председатели Верховного совета Руслан Хасбулатов, генералы Владислав Ачалов и Альберт Макашов. Неготовность страны к эволюционному развитию продемонстрировала осень 1993-го по мнению журналиста Федора Лукьянова.
Ф.ЛУКЬЯНОВ: Это была настоящая трагедия для российского политического развития, для системы политической, для демократии в России. Это был переломный момент, во многом, показавший, что страна то ли не готова, то ли не хочет развиваться эволюционным путем, а все время скатывается к решению вопросов при помощи мятежей, либо их подавления.
В.КАРА-МУРЗА: 1 октября была предпринята попытка мирных переговоров при посредничестве Патриарха Всея Руси Алексия II, в ходе которых было подписано соглашение о проведении учета и сдачи на хранение всего оружия, находившегося в руках у лиц, оборонявших дом советов. В здание было подано электричество и пропущено несколько сотен журналистов, смягчен пропускной режим и обеспечен свободный выход для всех желающих. Не видит большой разницы между предлагавшимися вариантами развития страны писатель Михаил Веллер.
М.ВЕЛЛЕР: Я боюсь, что если бы генералы Руцкой, Макашов, товарищ Хасбулатов и так далее пришли к власти, то ничего особенно хорошего у нас бы не было. Но называть особенно хорошим то, что получилось в результате ельцинского роспуска, тоже мы наблюдаем, нет, это нам не очень нравится. Что я вам скажу? Было бы так или было бы эдак, я подозреваю, мы пришли бы приблизительно в одну и ту же точку.
В.КАРА-МУРЗА: Срыв достигнутых договоренностей привел к тому, что переговоры были прекращены. Единственным выходом из ситуации считал жесткий вариант публицист Леонид Радзиховский.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я и тогда в 1993-м году, и сейчас являюсь сторонником Ельцина в этой ситуации. Почему? Распускать парламент, ломая закон, нехорошо – это, вообще говоря, преступление нарушать закон. Но если бы эти деятели из Верховного совета – Хасбулатов, Руцкой, депутаты и прямые нацисты, которые стояли рядом с ними пришли к власти, то Россия бы погибла. Это была бы такая национальная катастрофа, в сравнении с которой 1917-й год показался бы подарком. Власть удержать эта шпана не могла, начался бы полный хаос, переходящий в распад страны и в гражданскую войну. И этих людей необходимо было остановить. Не надо было доводить до столь острого столкновения – это вина Ельцина. Но когда уже дошло до этого столкновения, их необходимо было остановить. И второе. После этого Ельцин не установил ни диктатуру, не было террора, были выборы, все эти люди вышли на свободу, сохранилась свобода слова и так далее. Поэтому тот вариант подавления, который избрал Ельцин, - это был жесткий вариант, но гораздо менее жесткий чем то, к чему мы привыкли из всей русской истории.
В.КАРА-МУРЗА: 3 октября после многочисленных уличных столкновений с подразделениями ОМОН, милицией и внутренних войск, демонстранты, сторонники Верховного совета прорвали блокаду из сотрудников правоохранительных органов возле дома советов, захватили здание московской мэрии, а затем предприняли попытку захватить одно из зданий телецентра Останкино с целью получить выход в прямой эфир. Не торопится делить участников на правых и виноватых журналист Александр Привалов.
А.ПРИВАЛОВ: Бесспорно если уж так же жестко как вот тогда, 16 лет назад выбирать те или эти, я бы как и тогда выбрал бы ельцинскую сторону. Но неправомерна сама такая постановка вопроса – нельзя было доводить до такого противостояния. Это время показало абсолютно четко.
В.КАРА-МУРЗА: 4 октября в результате штурма и танкового обстрела Белый дом был взят под контроль войсками, верными президенту Ельцину. История решается на улицах, уверена диссидент Валерия Новодворская.
В.НОВОДВОРСКАЯ: Мужество немногих, горсточки демократов могло остановить вооруженный путч и в 1991 году, и в 1993 году. А всеобщее равное, тайное, без посредников и цензов избирательное право, данное как свободным людям, так и холопам, оно привело к власти последнее, окончательное ГКЧП под руководством Путина. Потому что здесь мы были уже бессильны, здесь мужество помочь не могло, потому что для того, чтобы голосовать против демократии за диктатуру в тиши избирательной кабинки как это сделал народ, мужества не надо.
В.КАРА-МУРЗА: В ходе октябрьских событий погибло по официальным данным около 150 человек, перестала существовать система Советов, радикально изменилась система власти в России. Торжество президентской формы правления приветствует владелец «Независимой газеты» Константин Ремчуков.
К.РЕМЧУКОВ: Время подтвердило правоту Ельцина. Все-таки, новая Россия, которая казалась заложницей несовершенства законов, в том числе и чрезвычайно большой роли Верховного совета, которая фактически, ну, низводила на нет роль президента, - это не соответствовало потребностям и России, и любого такого сложного общества в условиях переходной экономики, в частности. Но вообще когда такие большие территории, то президентская форма является более адекватной, чем парламентская республика. Поэтому я думаю, что, несмотря именно на трагедию, которая случилась в октябре 1993 года, все-таки, историческая правда в становлении такой модели управления, которая с перекосами, конечно, создавалась под Ельцина для борьбы с Хасбулатовым и Руцким, и получилась для Путина для борьбы со всеми остальными. Но тем не менее, это исторический зигзаг, а в целом, конечно, так сложилось. что исторически Россия требует сильной исполнительной власти, в том числе президентской.
В.КАРА-МУРЗА: Как известно, в феврале следующего 1994 года арестованные участники октябрьских событий были амнистированы Государственной Думой РФ, и ни один из них не был осужден. Тем не менее, не находит оправдания произошедшему журналист Валерий Фадеев.
В.ФАДЕЕВ: Действительно, история, все-таки, тренд развития исторически страны, все-таки, ельцинский. Но нельзя расстреливать из танков собственный парламент и я не могу сказать, что Ельцин прав – нельзя.
В.КАРА-МУРЗА: Нагромождение мифов за прошедшие полтора десятилетия удручает писателя Виктора Шендеровича.
В.ШЕНДЕРОВИЧ: Все, что последовало за этим, в новейшую историю вошло под названием «Расстрел Белого дома». Между тем, это абсолютно так сказать удачное пиаровское (НЕРАЗБОРЧИВО) – никакого парламента, расстрел парламента, никакого парламента к началу октября не было. В парламенте не существует складов оружия, по нему не ходят фашисты, оттуда не стреляют по людям, оттуда не отдаются приказы бомбить Москву, да? То, что было к 3-4 октября в этом доме, уже парламентом не было. При том, что Ельцин в этой ситуации, мягко говоря, не белый и пушистый, но давайте когда мы говорим об этих событиях, разделять меру ответственности, как минимум.
В.КАРА-МУРЗА: К переоценке своих первых впечатлений склонен политолог Ариэль Коэн.
А.КОЭН: Мне тогда казалось, что был прав Ельцин. И те силы, которые собрались вокруг Верховного совета, они были настолько темные и красные, что если бы они победили, было бы, наверное, еще хуже. Но при этом это тоже прецедент того, что президент не уважал конституцию. И он, этот Верховный совет разбомбил и расстрелял далеко не конституционным путем, и за это тоже, мне кажется, заплатили какую-то цену. Проблема была в том, что он не был тогда в состоянии договориться. И это вообще, как бы, трагедия России. Потому что там, ну да, если бы большевики договорились с тем большинством, которое показало Учредительное собрание, они бы тогда были, в общем-то, только 25%-ным меньшинством, страной не владели тогда. И вот это отсутствие умения договориться между разными политическими силами, в этом, как мне кажется, есть большая трагедия нашей страны.
В.КАРА-МУРЗА: Сложность политической расстановки сил осенью 1993 года отмечает журналист Максим Шевченко.
М.ШЕВЧЕНКО: Честно говоря, личность лидера Верховного совета, его заправил тоже не вызывали симпатии. Их политическая система была достаточно сумбурна и хаотична. Ельцин действовал вообще по произволу просто группы людей, которые его окружали. Поэтому истина не была не там, не там. Но Верховный совет нес в себе зародыш хаоса Гражданской войны, тяжелое, проблемное разрушение, дальнейшее разрушение страны. Поэтому в какой-то степени в какой-то парадоксальной мере ельцинский режим, совершив тогда преступление против конституции – это очевидно совершенно, вместе с тем совершил это преступление во благо единства страны, что сегодня мы живем в единой, более-менее пока единой стране. Ведь вслед за расстрелом Белого дома последовал и расстрел Чеченской республики со стороны ельцинского режима.
В.КАРА-МУРЗА: Противником политического насилия выступает экономист Андрей Илларионов.
А.ИЛЛАРИОНОВ: В свое время Дэн Сяопин сказал, что говорить об итогах великой французской революции еще рано, еще недостаточно информации накопилось. В принципе, можно было бы ответить этой фразой Дэн Сяопина и по поводу событий сентября-октября 1993 года в Москве. Но мне кажется, если время чему-то нас и учит, оно учит тому, что методы силового решения политических конфликтов являются неприемлемыми.
В.КАРА-МУРЗА: Спустя годы, доверяет своим первым впечатлениям писатель Леонид Млечин.
Л.МЛЕЧИН: Я и тогда, и сейчас остаюсь сторонником того, что решение, принятое тогда президентом Ельциным, было правильно – роспуск Верховного совета и новые выборы. Видите ли, если бы он распустил Верховный совет и забрал себе всю власть и стал бы диктатором единоличным, это было бы одно. Он распустил Верховный совет и тут же предложил провести следующие выборы – они, кстати, прошли на совершенно демократической основе, поэтому претензий никаких в этом смысле к президенту Ельцину быть не может. А тот Верховный совет уж никак не соответствовал реальностям жизни.
В.КАРА-МУРЗА: Сегодня гость нашей студии – Руслан Хасбулатов, бывший председатель Верховного Совета РФ. Добрый день, Руслан Имранович.
Р.ХАСБУЛАТОВ: Добрый вечер.
В.КАРА-МУРЗА: Вот уже выросло поколение 16-летних, которое родилось после сентября 1993 года. Вот какое они впечатление имеют о тех событиях по-вашему?
Р.ХАСБУЛАТОВ: Ну вот видите, я просмотрел сюжет, уже в анализе политологов. И из этого сюжета, конечно, я делаю печальные выводы – что если их слушать, то наша молодежь будет воспринимать все эти события в крайне искаженном свете. Дело в том, что, вот видите, если даже с точки зрения тех аналитиков. Они говорят «Ах, Ельцин отменил, ах, Ельцин расстрелял, но Ельцин провел демократические выборы, он ничего плохого не сделал», и тем самым подводится база к тому, что во всем виноват там Путин, пришедший к власти в 2000 году.
Но вы как-то косвенно, по-моему, высказали эту мысль. Дело в том, что Ельцин зародил вот этот диктаторский режим. Я вовсе не пытаюсь как-то выгородить Путина, а я имею в виду, изначально эти процессы были заложены в том перевороте, в той Конституции, которые, в общем-то, и привели ко многим последствиям. Возьмите, например, 2 чеченские войны. Вот здесь оскорбительно называли меня как будто я что-то сделал плохое, будучи председателем Верховного совета, но я вас уверяю, что если бы я находился на своем посту председателя Верховного совета, никогда бы не было никаких войн на Кавказе.
Я был у власти, я – председатель Верховного совета. В соответствии с конституцией мы должны были через 3 месяца назначить выборы и избрать президента. И меньше всего, кстати, там должен был быть по моему глубокому убеждению президентом Руцкой. В стране огромное количество талантливых людей. И, конечно, общество, я думаю, с учетом неудачных опытов и с Горбачевым, и с Ельциным, я полагаю, избрало бы достойного человека. У меня, например – могу раскрыть вам карты – я, например, считал, что президентом РФ должен был быть председатель Конституционного суда Валерий Дмитриевич Зорькин.
В.КАРА-МУРЗА: Сегодня все читают журнал «Нью Таймс», где в понедельник опубликованы отрывки из мемуаров Михаила Касьянова о том, что Борис Ельцин в последние годы жизни после своей отставки был искусственно изолирован от общества. Разделяете ли вы такое убеждение?
Р.ХАСБУЛАТОВ: Я не верю в то, что он так уж был изолирован. Вся практика выхода его в свет, его слова, его общение – до меня доходили не только слухи, но достаточно ясные представления, чем он занимается – свидетельствовали о том, что, в общем-то, особенно в первый период он не был абсолютно изолирован. Но я был вообще изолирован и до сих пор политически изолирован, поэтому я занимаюсь, я заведую кафедрой мировой экономики, пишу учебники, пишу статьи. Вот, по кризису я написал очень много статей.
Я хотел бы сказать еще следующее. Что, в общем-то, Касьянов сам был, на мой взгляд, очень слабеньким политиком. Очень слабеньким. Это не значит, что другие были сильны. Мы помним смехотворную фигуру Черномырдина, который, в общем-то, натворил еще больше бед, чем Гайдар. Все вы помните, да? Помните? Да? Да, все мы знаем. Все говорят «Гайдар, Гайдар, Гайдар!» А Черномырдин натворил в тысячу раз больше бед, кстати, в стране, чем Гайдар.
У меня вообще такое впечатление, что... Помните, вы-то как раз помните, я как-то Черномырдина объявил: что помимо правительства Черномырдина там есть еще одно правительство. То же самое сейчас можно сказать и о правительстве Путина. Но мне кажется, что вот эти страхи некоторых аналитиков по поводу того, что между Медведевым и Путиным там прошла черная кошка, эта черная кошка все более растет и становится, знаете, некоей такой собакой Баскервилей, так вот – мне кажется, это уже из мифологии. Мне даже кажется, что они, встречаясь, посмеиваются над авторами таких суждений. Я полагаю, что там, к сожалению, очень четкая договоренность, каждый имеет свою, так сказать, поляну, в которой он действует. Кто-то действовал и действует уже давно энергично, кто-то пытается действовать более энергично. Там нет никаких противоречий. Противоречие в другом, и печать эта, кстати, правильно, мне кажется, отметила – это по поводу высказывания, что «да вот, мы договоримся».
Леонид Радзиховский: Сказки для идиотов 3 октября 2005, 14:53
«Мятеж не может кончиться удачей. Удачный называется иначе». Кто не знает этих классических слов! Но на самом деле это неправда: ведь провал мятежа – это и есть удача! Удача для страны, а часто и удача для самих мятежников.
В полной мере это относится к событиям 3-4 октября 1993-го. Вы можете себе представить, «что бы стало с родиной и с нами», если бы «парламентская демократия» победила? Сами участники тех событий со стороны парламента иногда, в минуты откровенности, признавали вещи в общем-то абсолютно очевидные. Не было у них никакого единства: Хасбулатов, Руцкой, Макашов, депутаты-коммунисты, нацисты-баркашовцы, «бешеные демократы» – весь этот табор мог только на миг сплотиться «против Ельцина», но на следующий день после победы они бросились бы друг на друга. И тогда, пожалуй, эти товарищи-депутаты не отделались бы так легко! Поистине – лучше Ельцину проиграть, чем с баркашистами выиграть!
«Это вам не оранжевая революция, даже не киргизские тюльпаны! В самом лучшем случае счет убитых шел бы на тысячи, на большие тысячи» Но это далеко не главное. Если бы в Москве воцарился хаос – а ничего другого в случае победы «народной революции» быть по определению не могло, – это означало бы настоящий развал России. Призрак «распада страны», которым – честно говоря, совершенно непонятно, на каком основании, – по сей день мы любим пугать друг друга, мог материализоваться только ОДИН раз за последние 15 лет. Только третьего-четвертого октября.
Регионы, выходящие из повиновения «президенту Руцкому» и разбежавшемуся Верховному Совету (напомню, что в Белом доме оставалось не больше половины депутатов); повсеместная драка между губернаторами, назначенными Ельциным (выборов губернаторов тогда еще не было), и Советами депутатов… Кошмар, всеобщая «чеченизация России» – вот чего мы тогда счастливо избежали. А тем часом в Москве выясняли бы отношения остатки ельцинистов, военные, разные силовики, очкарики-депутаты, коммунисты, «демшиза», фашисты из РНЕ, московские и слетевшиеся на падаль из Приднестровья, Чечни, бывших союзных республик авантюристы-ландскнехты-бандиты… Это вам не оранжевая революция, даже не киргизские тюльпаны! В самом лучшем случае счет убитых шел бы на тысячи, на большие тысячи.
Почему я так долго и с пафосом напоминаю про эти в общем-то абсолютно самоочевидные вещи?
Да потому, что не устаю удивляться особенностям человеческой глу…, простите, скажу политкорректно – особенностям человеческого сознания. Ведь мы отмечаем 3-4 октября не как дни, когда Россия избежала гибели и/или гражданской войны-2, а как дни «расстрела парламента». Редкий, в общем-то, случай: историю пишут не победители. Кстати, ее пишут вроде бы и не побежденные: ведь авторитет «героев октября» – Руцкого, Хасбулатова, Макашова, ВС – в целом в народе равен нулю.
Парадокс! Симпатии общества сегодня безусловно не на стороне Ельцина – но и не на стороне его «анонимных противников» (их имена вообще уже мало помнят). История забыта так плотно, что тов. Зюганов спокойно возглавляет очередное шествие под лозунгом «Не забудем, не простим!» А ведь единственный лозунг, который мог бы, по справедливости, сиять над этой толпой, – «Ни черта не помним!» Не помним даже того, что самого Зюганова там вообще не было…
Как же так лихо забыли вчерашнюю историю, да не просто забыли, а легко и небрежно сочинили новую, в которую и поверили? Кто и зачем придумал эту «новую историю»? Почему реальные победители трусливо (или безвольно) отдали пиар-пространство?
Можно привести и другой пример столь же самоочевидной лжи, которая тоже воспринимается как абсолютная, бесспорная истина, – истина, с которой только сумасшедший рискнет спорить.
«Грабительская приватизация», «олигархи обокрали народ». Эти слова столь же банальны, как утверждения о том, что Земля круглая, а вслед за весной приходит лето. Поэтому их давно уже никто с пафосом даже не выкрикивает – ну что кричать, что дважды два – четыре! А между тем это – очевидная, наглядная ложь. Ну в самом деле – накануне «грабительской приватизации», т.е. в 1991-1994 годах, нефтяные скважины, «Норильский никель», металлургические заводы и т.д. находились в государственной, то есть, так сказать, «общенародной» собственности. Вопрос: так когда народ (не олигархи, а именно весь народ!) жил лучше – в начале 1990-х или в конце 1990-х? до того, как его «обокрали олигархи», или после того, как его «обокрали»? Если в результате «кражи» обворованный стал жить лучше (и уж как минимум ничуть не хуже!), то, наверное, это все-таки не «кража», а что-то совсем другое!
Сложное рассуждение? По-моему, не слишком. Но оно абсолютно не воспринимается. «Как, олигархи не обокрали народ?! А что же они тогда сделали?! Может, они свои миллиарды ЗАРАБОТАЛИ?!» И простейший ответ, что, кроме «заработали своим трудом» и «украли у народа», есть, наверное, еще какие-то варианты ответа, – абсолютно исключается.
Да, «легенды и мифы Древней Греции» складываются на наших глазах. И те, кто – ну, вот как я, скажем, – видят ясно, что это полная чушь, абсолютно бессильны повлиять на массовое сознание. А почему? Нас мало? Нам не дают говорить? Да нет – вот я же печатаю статью (и далеко не первую) на эти темы. Так в чем же дело?
Не знаю. Возможно, есть много тонких (или грубых) психологических причин, по которым человеку вообще (а в России особенно) приятнее чувствовать себя «обокраденным» и «погибающим», чем считать, что никто его не обворовывал (хотя бы потому, что у него ничего не было), а живет он объективно совсем не хуже, чем раньше (другое дело, что оснований для зависти и психологического дискомфорта у него стало гораздо больше).
Но, не вдаваясь в особенности психологии зависти и обиды, хочу сказать о другой, простейшей причине.
Главные орудия массового психологического поражения – госканалы ТВ – в течение долгих лет, что при Ельцине, что сегодня, с мазохистским сладострастием формировали (и формируют) в головах российских граждан именно такую картину мира. «Наше страшное время», «расстрел парламента», «грабительская приватизация» – это все ТВ-штампы. Если даже так не говорят ТВ-комментаторы сами (а они, кстати, часто именно так и говорят), то, во всяком случае, с ТВ-экрана это произносят различные «оппозиционные популисты», а ТВ при этом с ними не спорит. И это притом, что наше ТВ, как известно, управляется «сверху».
Но почему же им так странно управляют? Это даже не «хотели как лучше, а получили как всегда». Ведь если рассказывают, что народ ограблен, а власть была в 1993 узурпирована, то не совсем понятно, для кого в таком случае хотят сделать «как лучше».
Фото
Видео
Ответы
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
