Поощрительная Премия Дарвина
Ларри Уотерс - один из немногих претендентов на Премию Дарвина, которые могут сами рассказать о своих приключениях.

Мечтой детства Ларри было летать. Закончив колледж, он вступил в ВВС в надежде стать пилотом, однако его подвело зрение. После демобилизации ему оставалось только смотреть на то, как реактивные самолеты проносятся над его задним двором.
Однажды Ларри осенило: он будет летать. Он отправился на местный склад, который торговал излишками армейского снаряжения, и купил там несколько баллонов гелия и 45 метеорологических воздушных шаров. В надутом виде такой шар достигает более четырех футов в поперечнике (более 2 м). Дома Ларри привязал воздушные шары к своему любимому креслу, а само кресло привязал к бамперу своего джипа. Затем он надул шары гелием. Когда кресло вознеслось на несколько футов над землей, Ларри испытал конструкцию - она выдерживала его вес. Довольный собой, Ларри прихватил несколько сэндвичей, упаковку пива, зарядил дробовик (он планировал прострелить несколько шаров после того как налетается), привязал себя к креслу и перерезал удерживавшую его веревку. Он думал, что взлетит примерно на 30 футов (9-10 м), полетает над своим задним двором и через несколько часов спустится вниз.

Если бы все было так просто! Когда Ларри перерезал веревку, он вовсе не воспарил на высоту 30 футов, как ему хотелось. Нет, он взлетел, как если бы его выстрелили из пушки. Он не остановился ни на высоте 30 футов, на даже на 100 футах (30 м). Остановился шар только на уровне 11 тысяч футов (более 3 тысяч км). Естественно, на такой высоте стрелять в шары было опасно. Перепуганный Ларри неспешно дрейфовал туда-сюда в течение 14 часов, пока наконец его не занесло в главный воздушный коридор Лос-Анжелеса.
Первым его заметил пилот компании "Пан-Ам". Пилот сообщил на землю, что только что пролелел мимо сидящего в кресле парня с дробовиком. Данные радара подтвердили, что на высоте 11 тысяч футов в небе находится какой-то объект. Для выяснения ситуации был выслан спасательный вертолет.

Лос-Анжелес расположен на побережье. Был уже вечер, ветер начал дуть с берега, и этот ветер понес Ларри прямо в море. Через несколько миль его нагнал вертолет. После того, как команда вертолета убедилась, что Ларри безопасен, были предприняты попытки его спасти. К сожалению, как только вертолет приближался к воздухоплавателю, того отгоняло воздушным потоком от винта вертолета. В конце концов, ветолет завис в нескольких сотнях футов над Ларри и сбросил спасательный трос. Ларри ухватился за трос, и так его отбуксировали назад на берег; экипаж вертолета блестяще справился с этой непростой задачей. Сразу же по прибытии на землю Ларри был арестован полицией Лос-Анжелеса за вторжение в воздушный коридор. Когда закованного в наручники Ларри уже уводили, репортер, отряженный на это дело, спросил его о причинах этого поступка. Ларри ответил: "Ну, нельзя же все время сидеть на одном месте".

Теперь тоже самое, но в интерпретации Михаила Веллера из книги "Легенды Арбата"

Премия Дарвина

Не могу молчать.

Эта премия опровергает тезис о неискоренимой завистливости людей. Напротив, известие о ней воспринимают с чистой и бессердечной радостью. По воздействию на окружающих она является, можно сказать, экологически чистой.

Она присуждается за максимальный вклад в эволюцию человечества. То есть из генофонда человечества изымаются гены идиотов. Попахивает реакционной евгеникой и постмодернистским цинизмом.

Как бы такая эпитафия в жанре черного юмора - за самую кретинскую смерть года. Но все демократично. Возникнув на излете XX века, она дается исключительно общим анонимным голосованием открытого интернет-сообщества­. Рыбак рыбака видит издалека.

…Первую премию получил сметливый парень, который бил автомат с кока-колой, решив выбить из него бутылочку бесплатно, пока нокаутированный автомат не упал и, в свою очередь, пришиб его насмерть.

Прекрасен был туземец, сидевший на суку красного дерева и пиливший его на продажу, пока перепиленный сук не избавил его от всех материальных забот.

Отдельный раздел занимает длинный мартиролог переростков, с моста помочившихся прицельно на высоковольтные провода.

Почетное место принадлежит арабской семье, поочередно спускавшейся в узкий колодец для спасения упавшего цыпленка, и в той же очередности утонувшей там в полном составе.

Честно заслужили славу четверо бандитов, которые перегораживали своей БМВ ночное шоссе и грабили остановленные фургоны. Водитель огромного трака заснул за рулем и был разбужен хрустом под задними колесами.

Не все заботятся о своих генах самостоятельно. Иногда вмешивается Господь. Возникает ощущение, что Парень Наверху порой не может совладать с собственным чувством юмора.

На бескрайнем пепелище лесного пожара в Калифорнии вдруг обнаружили останки человека в нехарактерной для лесных прогулок одежде. Он был в маске, оплавленных ластах и с аквалангом за спиной. Э?… Попытались идентифицировать, стали проводить расследование: и оказалось. Вообще парень поехал к океану поплавать с аквалангом. Он наслаждался подводными красотами, когда его зачерпнул ковш пожарного вертолета и, перенеся в высоте, вылил с водой на горящие деревья.

Всех превзошли обитатели дома хроников в Испании. В рамках государственной заботы о стариках и инвалидах их посадили в комфортабельный автобус и повезли любоваться красотами на экскурсию в горы, где и свалили вместе с автобусом в пропасть.

В каше погибли не все. К выжившим на дно пропасти сел вертолет. Взлетая со спасенными, он зацепил лопастью за скалу и рухнул.

Из обломков удалось извлечь двоих как-то уцелевших. Их подняли на веревках, погрузили в санитарную машину, и на въезде в тоннель она вмазалась в разделительную стену.

И только тогда уже, после третьей попытки подряд, не избежал своей участи никто из назначенных в тот день к переселению Наверх. Вероятность такого тройного совпадения близка к математическому нолю. Словно некий Высший Палец давил егозливую букашку, пытавшуюся ускользнуть. Но иногда остаются живы. Будто на рассаду оставлены.

1. Воздухоплаватель Человек всегда мечтал летать. Мечта о небе окрыляла наших предков. Лайнер серебристый. Пламенный мотор. Икар упал. Гинденбург, камикадзе, Гагарин, стингер, стринги.

Простой парень, мечтавший о небе, поступил в летное училище. Страна не имеет значения. У ж е начал летать, пока с третьего курса не комиссовали по здоровью. Тосковал страшно. Пошел работать.

Теперь страна имеет значение. Потому что через несколько лет у него, старательного банковского служащего, был домик с газончиком, купленный в рассрочку, и джип перед домом, приобретенный в кредит. У него была хорошая кредитная история. Он был американец.

Это неправда, что американцы исключительно зарабатывают бабки. Америка - страна великих романтиков. Она создана свободными людьми, привыкшими сурово бороться за свои мечты. Они ехали за океан на новое голое место и делали там что хотели, не ожидая ни от кого помощи, но, правда, и вмешательства не терпя. И вообще самолет реально изобрели американцы братья Райт. Короче, кто летал - тот уже не забудет…

И по уикендам наш клерк, раскинувшись на белом пластиковом садовом креслице и задрав ноги на такой же пластиковый столик, ограниченный в позе периметром своей микролужайки, дывился на небо та й думку гадал… Нет, он не был украинским эмигрантом, это мы так, для поэтичности.

Что сделал бы щирый украинский парубок в аналогичной ситуации? Он бы налил стакан горилки, нарезал шмат сала, заспивал душевну писню и ухватил гарну дивчину за то мисто, шоб летало.

Что же делает это воплощение американского гегемонизма, этот несостоявшийся бомбардирователь Сербии и Ирака?

В одну прекрасную пятницу после работы он едет на метеостанцию. С нее на соответствующий склад. И покупает две дюжины метеозондов и баллон гелия.

На обратном пути заезжает в «Тысячу мелочей», то есть у них это «Все за 99 центов», и выбирает моток бельевой веревки. Потом посещает оружейный магазин и берет дешевенькую пневматическую винтовку и коробку пулек. А в супермаркете запасается упаковкой баночного пива.

И погожим субботним утром, свистя и щурясь от счастья, он приступает. Он предвкушает. Он все продумал долгими вечерами, за недели и месяцы.

Технология процесса, этот мозговой прорыв, заслуживает описания. Он колдует с веревкой и рулеткой, нарезая куски разной длины. Привязывает свое белое пластиковое креслице за ножку к бамперу джипа - как козу на поводок. К спинке и подлокотникам пришвартованного креслица - вяжет длинные куски веревки…

И - подступает с вялым лоскутом зонда к баллону с газом.

Он натягивает на штуцер баллона резиновый хоботок зонда и осторожно крутит кран. Зонд шевелится, дышит, - раздувается! Лоснится! Зонд здоровый - метра полтора. Наш парень крепко перетягивает клапан и короткой веревкой привязывает тянущий вверх шар к одному из длинных хвостов, зачаленных за стул.

Под шаром стул всплывает в метре над лужайкой - длина поводка от бампера джипа. Композиция сюрреалистическая. Синее небо, оранжевый шар, белый стул, зеленая трава, черный джип. На лице конструктора - выражение ангела, сдающего Господу зачет по пилотажу.

Он надувает зонды и вдумчиво распределяет по периметру креслица, через равные промежутки подвязывая поводки к длинным веревкам, как фрукты к ветке. И гигантская апельсиновая гроздь над головой собрана компактно и выглядит разумно и празднично.

Иногда он налегает на креслице своим весом, проверяя подъемную силу. И когда эта гондола перестает проседать под ним - он добавляет еще пару шаров, закрывает баллон и аккуратно уносит в дом.

- Готовность номер один! - поет он себе под нос. - Убрать колодки!

Набивает карманы пивными банками, лезет с бампера в свое летающее креслице, поперек колен пристраивает винтовку. Елозит, угромождаясь поудобней.

- Зажигание. Есть зажигание! Запуск. Есть запуск! Пульки в одном нагрудном кармашке, складной нож - в другом.

- Девятый просит разрешения на взлет! - мурлычет счастливый ребенок.

Со вздохом великих дел он оглядывает свой скромный коттеджный поселок. Домики из оштукатуренной фанеры под пластмассовой черепицей. Газончики размером с письменный стол. Бассейн как экстаз - таз, бывший в употреблении. Скромный служивый люд. Бескрылые трудящиеся суслики.

- Взлет - разрешаю!…

И он чиркает ножом по натянутой веревке вниз ножки стула.

Прыгает вверх и со свистом несется ввысь стремглав, как ракета!!! Дергает, скачет и вращается вокруг оси!

Где там нож, винтовка кувыркаясь достигает земли, такой далекой внизу… Соседи в своих двориках задирают головы и пучат глаза, воплями призывая всех любоваться!

В ужасе и шоке он судорожно вцепляется в хилые пластиковые подлокотнички. Гроздь шаров болтается, как качели в шторм, и наш авиатор ощущает себя пропеллером в заднице у дьявола. На профессиональном языке это называется «потеряно управление».

Он- то хотел что? Он полагал, что взлетит метров на сто-двести, проплывет в воздухе над округой, окинет пейзаж с высоты. А затем из воздушки прострелит пару шаров, конструкция снизит подъемную силу и плавно приземлится. Отстреливая по шару, отчего ж нельзя регулировать спуск вполне постепенно.

Ветер, тряска, холод, скользкий стульчик, пустота без края! Головокружительная пейзажная панорама!…

Стремительно рассекая пространство, как устремленный в зенит перехватчик, маленькая оранжевая гроздь с грузиком становится точкой и вонзается в массивное кучевое облако. И больше нашего героя никто нигде никогда не видит.

Все.

Вот это улетел - так улетел.

С концами.

Соседи обсуждают. Звонить ли 911? Зачем? Человек улетел. Летать не запрещено. Закон не нарушен. Насилия не было. Америка - свободная страна. Хочешь летать - и лети к чертовой матери.

…Часа через четыре диспетчер ближнего аэропорта слышит доклад пилота с заходящего лайнера:

- Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то мудак летает на садовом стуле?

- Что-что? - переспрашивает диспетчер, галлюцинируя от переутомления.

- Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки аэропорт, я и подумал, мало ли что…

- Командир, - поддает металла диспетчер, - у вас проблемы?

- У меня? Никаких, все нормально.

- Вы не хотите передать управление второму пилоту?

- Зачем? - изумляется командир. - Вас не понял.

- Борт 1419, повторите доклад диспетчеру!

- Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне мудак летает на садовом стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете…

Диспетчер врубает громкую трансляцию. У старшего смены квадратные глаза. В начало полосы с воем мчатся пожарные и скорая помощь. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Лайнер садится в штатном режиме. По трапу взбегают фэбээровец и психиатр.

Доклад со следующего борта:

- Да какого еще хрена тут у вас козел на воздушных шариках путь загораживает!., вы вообще за воздухом следите?

В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.

- Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?

- Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?

- Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?

- Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская птица на веревочках работает воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим аэропортом.

Диспетчер трясет головой и выливает на нее стакан воды и, перепутав руки, чашечку кофе: он утерял самоконтроль.

Третий самолет:

- Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.

- Вы в каком смысле??!!

- О. И в прямом, и в философском… и в аэродинамическом.

В диспетчерской пахнет крутым первоапрельским розыгрышем, но календарь дату не подтверждает. Четвертый борт леденяще вежлив:

- Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить письменный доклад.

Диспетчер смотрит в воздушное пространство взглядом Горгоны Медузы, убивающей все, что движется.

- …И скажите студентам, что если эти идиоты будут праздновать Хэллоуин рядом с посадочной глиссадой, то это добром не кончится! - просит следующий.

- Сколько их?

- А я почем знаю?

- Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?

- Посадочную полосу вижу хорошо.

- К черту полосу!

- Не понял? В смысле?

- Продолжайте посадку!!

- А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?

- Доложите - вы наблюдаете неопознанный летательный объект?

- А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.

- Что это?

- Человек.

- Он что, суперйог какой-то, что там летает?

- А я почем знаю, кто он такой.

- Так. По порядку. Г д е вы его видите?

- У ж е не вижу.

- Почему?

- Потому что улетел. -Кто?

- Я.

- Куда?

- Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!

- А человек где?

- Который?

- Который летает!!!

- Это что… вы его запустили? А на хрена? Я не понял!

- Он был?

- Летающий человек? -Да!!!

- Конечно был? Что я, псих.

- А сейчас?

- Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он! Напустили черт-те кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне, где он сейчас болтается!

- Спокойно, кэптен. Вы можете его описать?

- Мудак на садовом стуле!

- А почему он летает?

- А потому что он мудак! Вот поймайте и спросите, почему он, тля, летает!

- Что его в воздухе-то держит? - в отчаяньи надрывается диспетчер. - Какая етицкая сила? Какое летательное средство??? Не может же он на стуле летать!!!

- Так у него к стулу шарики привязаны.

Далее следует непереводимая игра слов, ибо диспетчер понял, что воздухоплаватель привязал яйца к стулу, и требует объяснить ему причину подъемной силы этого сексомазахизма.

- Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!

- Сэр, я придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации, и не совсем вас понимаю, сэр, - политкорректно отвечает борт. - Он привязал к стулу воздушные шарики, сэр. Видимо, они надуты легким газом.

- Откуда у него шарики?

- Это вы мне?

- Простите, кэптен. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?

- Ну, парень. Нестарый мужчина. В шортах и рубашке.

- Так. Он белый или черный?

- Он синий.

- Кэптен? Что значит - синий?…

- Вы знаете, какая тут температура за бортом? Попробуйте сами полетать без самолета.

Этот радиообмен в сумасшедшем доме идет в ритме рэпа. Воздушное движение интенсивное. Диспетчер просит таблетку от шизофрении. Прилетные рейсы адресуют на запасные аэропорты. Вылеты задерживаются.

…На радарах - ничего! Человек маленький и нежелезный, шарики маленькие и резиновые.

Связываются с авиабазой. Объясняют и клянутся: врач в трубку подтверждает.

Поднимают истребитель.

…Наш воздухоплаватель в преисподней над бездной, в прострации от ужаса, околевший и задубевший, судорожно дыша ледяным разреженным воздухом, предсмертным взором пропускает рядом ревущие на снижении лайнеры. Он слипся и смерзся воедино со своим крошечным креслицем, его качает и таскает, и сознание закуклилось.

Очередной рев раскатывается громче и рядом - в ста метрах пролетает истребитель. Голова летчика в просторном фонаре с любопытством вертится в его сторону. Вдали истребитель закладывает разворот, и на обратном пролете пилот крутит пальцем у виска.

Этого наш бывший летчик-курсант стерпеть не может, зрительный центр в мерзлом мозгу передает команду на впрыск адреналина, сердце толкает кровь, - и он показывает пилоту средний палец.

- Живой, - неодобрительно докладывает истребитель на базу.

Ну. Поднимают полицейский вертолет.

А вечереет… Темнеет! Холодает. И вечерним бризом, согласно законам метеорологии, шары медленно сносит к морю. Он дрейфует уже над берегом.

Из вертолета орут и машут! За шумом, разумеется, ничего не слышно. Сверху пытаются подцепить его крюком на тросе, но мощная струя от винта сдувает шары в сторону, креслице болтается враскачку, как бы не вывалился!…

И спасательная операция завершается по его собственному рецепту, что в чем-то обидно… Вертолет возвращается со снайпером, слепит со ста метров прожектором, и снайпер простреливает верхний зонд. И второй. Смотрят с сомнением… Снижается?

Внизу уже болтаются все береговые катера. Вольная публика на произвольных плавсредствах наслаждается зрелищем и мешает береговой охране. Головы задраны, и кто-то уже упал в воду.

Третий шарик с треском лопается, и снижение грозди делается явным.

На пятом простреленном шаре наш парень с чмоком и брызгами шлепается в волны.

Фары светят, буруны белеют, катера мчатся! Его вытраливают из воды и начинают отдирать от стула.

Врач щупает пульс на шее, смотрит в зрачки, сует в нос нашатырь, колет кофеин с глюкозой и релаксанты в вену. Как только врач отворачивается, пострадавшему вливают стакан виски в глотку, трут уши, бьют по морде… и лишь тогда силами четырех матросов разжимают пальцы и расплетают ноги, закрученные винтом вокруг ножек стула.

Под пыткой он начал приходить в себя, в смысле массаж. Самостоятельно стучит зубами. Улыбается, когда в каменные от судороги мышцы вгоняют булавки. И наконец произносит первое матерное слово. То есть жизнь налаживается.

И когда на набережной его перегружают в «скорую», и фотовспышки прессы слепят толпу, пронырливой корреспондентке удается просунуть микрофон между санитаров и крикнуть:

- Скажите, зачем вы все-таки это все сделали?

- Вы протестовати против загрязнения экологии? - подпрыгивает другая.

И он - понимает! Вот и настал этот миг! Его звездный час!

Он глубоко вдыхает теплый вечерний воздух, и этот вдох расправляет его и наполняет упругостью, как надутый зонд. Вдруг выдергивается из объятий санитаров. Встает на неверных ногах в позу статуи и скрещивает руки на груди. Откидывает голову по-наполеоновски. Он человек, и звучит гордо! Этим кошмарным днем он честно выстрадал свою фразу для истории:

- Нечего сидеть всю жизнь на заднице! Господь - он нас, а мы?