Портрет Элы Малкиной. Художник - Диана Видра.

Так называл ее Робер, мужчина, с которым она впервые познала, что такое любовь.
Сама молоденькая, а разницы в возрасте не замечала. В ее глазах был он юн и пригож. Он был ее сказочным принцем.
Существует ли константа красоты? Он был добр. Он ухаживал за нею, как в старых романах. Он любил ее, как любят солнце последнего, навек уходящего дня. Она осветила вечер его жизни восхитительным пожаром своих песен. Он обожал ее голос, восторгался его звонкими трелями. Он мог слушать ее часами. А она любила в нем пылкого возлюбленного. Отдавала ему и все те прекрасные чувства, которые остались невостребованными самым главным человеком в ее жизни. Отец покинул их с матерью, когда Элла была малышкой.
С Робером познакомилась она в Брюсселе, где брала уроки пения у известного педагога. Не верилось, что девочка уже прошла нелегкую жизнь, таким жизнерадостным и беззаботным казалось это юное певчее создание.
И сегодня не приходится дважды просить Эллу спеть, она живо откликается на первый призыв. Песни сами рвутся у нее из груди. Дарит она себя щедро, бескорыстно.

Родилась Элла Малкина в Ростове-на-Дону. Родилась, можно сказать, в пути, мама едва поспела в госпиталь. А случилось это так. Отец, сын известного на Украине кантора, сам певец, в то время вынужден был подрабатывать на жизнь фотографией, а мама помогала ему, сопровождала в поездках по деревням, где он находил клиентуру. 29 января день выдался на редкость морозный, замела пурга, колючий ветер нес порошу. И надо же было случиться, что именно в этот момент начались схватки. Долго ждали попутку. Наконец показалась полуторка, груженая клетками с курами. Водитель, увидев, что беременная вот-вот родит, отказался взять молодую пару. И лишь после долгих уговоров и угроз разрешил им забраться в кузов.

У обоих родителей были прекрасные голоса. Отец пел в Буковинском ансамбле, а мама… Как это часто бывает, именно женщина добровольно взвалила на себя заботы о пропитании семьи. Так и осталась на всю жизнь вдохновительницей и помощницей. Сначала для мужа, потом для дочери.
Родители часто ссорились. У отца был нервный характер. Страхи, пережитые во время войны в еврейском гетто, на всю жизнь лишили его покоя. А кто в таких случаях страдает больше всех? Конечно же, самые близкие и любимые люди, семья. А в маме ссоры пробуждали воспоминания о бомбежках, пережитых в детстве в Одессе. Во время одной такой бомбардировки старший брат схватил ее, десятилетнюю, усадил в лодку и стал лихорадочно грести в открытое море. Через несколько часов детей «выловил» военный катер, а на берегу ждала их страшная весть: из всей семьи лишь они двое остались в живых.
После развода стало спокойно, но осталась тоска. Дочка тоже тосковала по отцу. Ей казалось, если бы он ее любил, то никогда не бросил бы их с мамой.

На новое замужество мать отважилась много лет спустя. Любила сильно и он тоже ее любил. Но лишь в сказках любовь обладает магической силой. Муж всей душой желал освободиться от своего порока, он даже лечился от алкоголизма, но добрыми намерениями, как известно, вымощена дорога в ад.
Семь лет борьбы, скандалов и обид закончились новым разводом.

А дочка пела. Пела с самого юного возраста. В усладу друзьям и знакомым. Гости приходили в восторг. Папины коллеги из Буковинского ансамбля восхищались, наперебой пророчили ребенку блестящее будущее.
Попытка поступить в музыкальную школу принесла первое разочарование. На экзамене спела своим звонким голосом «Пусть всегда будет солнце!», спела так хорошо, что комиссия не удержалась от аплодисментов. Несмотря на то, что аплодировать на экзаменах запрещено.
Гордая, с прерывающимся дыханием, покинула экзаменационную. А в списках поступивших имени ее не оказалось. На следующий год та же история. Во время прослушиваний, репетиций, на частных уроках все, как один: «Уникальный голос!». А после экзаменов: «Нам не подходит!»
Знакомые советовали… Но последовать их «советам» не позволяла гордость. Да и материальное положение семьи было тяжелым. Почему надо кого-то задаривать (ходили слухи, что директор принимал в музыкальную школу только за взятки), если у девочки такой голос?!
Мама переживала, а дочка пела. Для себя, для знакомых. Для кошки пела и радовалась, что та ее слушает. Училась играть на фортепьяно. Трогательным голоском выводила, аккомпанируя себе на аккордеоне: «Мама, милая мама, как тебя я люблю…».
Мама всегда была рядом…

Наконец удалось поступить все-таки в вечернюю музыкальную школу. Год спустя она стала дневной. Училась жадно, в школу ходила, как на праздник.
Мама, в надежде, что это поможет отчиму преодолеть его болезнь, согласилась на переезд в его родной Кишинев. Там, однако, начались новые трудности, ведь все нужно было начинать сначала. С большим трудом удалось продолжить учебу.
После долгого периода неудач пришла большая удача. Юную певицу пригласили в профессиональный Кишиневский еврейский ансамбль. Мама радовалась за дочку, та воплощала ее собственные несбывшиеся мечты. А уж когда сам Эдди Рознер похвалил малышку, материнской гордости не было предела. В столь юном возрасте – и уже почти профессиональная артистка!

Вскоре вернулись в Черновцы. Без отчима. И снова музыкальная школа. Как все успеть: олимпиады, концерты, конкурсы?… Учитель математики: «Так и быть, Малкина, ставлю вам тройку, но только за то, что вы хорошо поете!». И смешно, и стыдно!
Попытка поступления в музыкальное училище закончилась провалом. Потом одумались, приняли.
Три года училась в классе фортепьяно.
И тут знакомые стали уговаривать: «Увози дочку, здесь она никогда не сделает карьеру. Тем более, что ей лучше всего даются еврейские песни. В Израиле будет у нее грандиозный успех…».
Мама послушалась…

1972. Австрия. Замок Шёнау. «Вену мы так и не увидели. Держали нас взаперти. Немецкая речь, охранники, овчарки на привязи. Как в фильмах про войну. Это позже с эмигрантами стали обращаться ласково, а мы с мамой хлебнули еще той эмиграции». В Шёнау девочка, нет, уже юная девушка, давала сольные концерты: пела еврейские и русские песни. Люди плакали.
«После концерта подходит к ним мужчина. Вид у него начальственный. Похвалил меня и сунул маме записку, мол, когда приедете в Израиль, отдайте, кому надо. А кому надо, не сказал. Записка написана незнакомыми буквами. Что в ней?»
В Израиле таможенники выворачивали чемоданы, но пианино разрешили ввезти. Мама дорожила только инструментом.
Нервы не выдержали, расплакалась. Все чужое, чужая речь:
- Боже, что же мы наделали! Ведь назад пути нет!
Подходит женщина, спрашивает по-русски, в чем дело, отчего слезы? Мама лезет в карман за носовым платком и нащупывает там записку. Не зная, что ответить, растерянно протягивает ее даме. Та читает и быстро уходит. Вскоре возвращается с какими-то бумагами: «Подписывайте, подписывайте, не бойтесь! Еще спасибо скажете». Сели в такси. У таксиста радио включено. Мужской голос громко выводит замысловатую восточную мелодию.
- И такая тоска вдруг от этой незнакомой музыки!

В дальнейшем все складывалось неплохо. На обучение языку попали в курортное местечко, прямо дом отдыха на берегу моря (записка помогла). Позже получили временную квартиру под Тель-Авивом. Через какое-то время перебрались в город.

Певчая карьера у Эллы начиналась замечательно: победы в конкурсах, награды, премии. Сохранились фотографии со знаменитейшими людьми Израиля. Но надо было продолжить образование. Поступление в музыкальную академию упиралась в аттестат зрелости, который Элла так и не получила, поторопились с отъездом!
- В моем возрасте, и снова в школу?!
А тут приглашения то в один театр, то в другой, концерты, контракты, антрепренеры, записи, телевиденье… Есть от чего вскружиться девичьей головке.
Чужая страна становилась своей. Появились друзья.

Вот только одного, настоящего, «особенного» друга не было. Израиль – страна южная, на любовь там запрета нет, молоденькие девчонки уже тогда ходили в таких туго обтягивающих майках и джинсах, что просто с ума сойти. Знакомые замучили вопросами: «А дружок-то у тебя есть?», «Мама, когда замуж дочку выдавать будем?». Мама отвечала: «Рано ей еще!». Словно ревновала к будущему суженому.
Может, и правда, ревновала:
- Ты должна о карьере думать!
Мама и дочка давно срослись друг с другом, они были – одна душа. Ссорились, конечно, но не представляли жизни друг без друга. Так бывает в семьях, где никогда не было настоящего отца: связь между матерью и единственным ребенком становится слишком тесной, а любовь – слишком необъятной. Отсюда и ссоры. Желание свободы переплетается с младенческой мечтой райского симбиоза с матерью. Что тут поделаешь?!

А дочка однажды пришла и бухнула с порога:
- Выхожу замуж!
- Доченька, да он же тебе не пара. Посмотри, он ленивый и весь в долгах! Я ведь не со зла, не будешь ты с ним счастлива!
Любила ли Элла своего избранника? Ласковый был под настроение, зато высокий и стройный, с таким на людях показаться не стыдно.
Мама с дочкой как раз получили новую квартиру. Кто поможет с переездом? Будущий зятек туту как туту. Услужливый, тещу ублажает, комплименты говорит, руки целует. А у самого руки золотые – мебельщик, краснодеревщик. Мама потеплела. После ласковых уговоров жениха расплакалась вдруг, материнское сердце дрогнуло.
-Мама сама выбрала свою судьбу, - горько вспоминает Элла.

Первая серьезная ссора разгорелась уже на свадьбе. Собралось много гостей, праздник удался на славу. Когда стали просить Эллу спеть, жених воспротивился: нечего подчеркивать разницу между нами, раз я простой работяга, тебе тоже незачем на сцену лезть.
А мама-то растила певицу!
Ревность мужа росла с каждым днем.
Тем не менее Элла пела не только на концертах, она пела везде, где предоставлялась возможность: на свадьбах у друзей, в гостях, и просто так, дома, от радости жизни. Оттого, что не могла не петь. Танцевала, резвилась, как дитя. Мужу это не нравилось. Ревновал. А мама защищала дочку. Обе часто плакали. Атмосфера в семье становилась невыносимой.

В трудные минуты, бывает, побег кажется единственным выходом. Не обязательно кидать первое попавшееся в чемодан и бежать на вокзал, побег может принимать вполне рациональные формы.
Это уже судьба. Казалось, ветер, что бушевал в степи в день ее рождения, продолжал нести мать и дочь на своих крыльях
С каким трудом удалось Эллочке поступить в Черновицкую музыкальную школу, но мама переезжает в Кишинев. Как только там все наладилось после огромных трудностей, они снова переселяются в Черновцы и все надо начинать сначала. Пройдя через новые преграды, Элла поступает в музыкальное училище, но тут их словно ветром несет в Израиль!
Именно в тот момент, когда отношения с мужем окончательно зашли в тупик, подвернулось предложение из Брюсселя: в каком-то варьете нужна исполнительница русских, еврейских и английских шлягеров. Контракт замечательный, а деньги нужны позарез: молодые недавно купили квартиру в кредит. Этот аргумент сыграл свою роль и муж согласился на временную разлуку. А разрешение было необходимо. В Израиле браки заключаются по религиозным законам и жена не имеет права покинуть страну без согласия мужа.
Развестись с ним без его согласия она тоже не могла, но уже знала, что не вернется к нему обратно.

В Брюсселе певицу ожидал успех. Работа была не из легких, но что все трудности по сравнению с тем удовлетворением, которое приносит любимое дело! Пела она и в опере. Эллу приняли в Брюссельскую консерваторию, в класс вокала. Через год - неслыханное дело - она получила диплом. На выпускном экзамене спела «Татьяну» из «Евгения Онегина».
Робер не просто ее любил, он поддерживал ее талант, он восторгался ею и как женщиной, и как певицей. Но муж не давал развод. Заработанные деньги уходили на полеты в Тель-Авив, на гонорары адвокатам.

Накапливалась усталость, омет поэтому новый ангажемент получить не удалось.
Снова полетела в Израиль, думала на один, два месяца, окончательно уладить дело с разводом и снова вернуться. А задержалась на два года.
Жила у мамы. Муж, зная, что закон на его стороне, чувствовал себя хозяином положения, жена была его безраздельной собственностью. Ее чувства его не интересовали.
Элла жила лишь своими песнями. Успех сопровождал ее, но когда появилась возможность поступить в Гамбургскую консерваторию, она в мгновение ока сорвалась с места.
Надо совершенствовать свое умение, надо двигаться дальше.
На экзамене попросили ее спеть романс Шумана, но его не было у Эллы в репертуаре, тогда она спросила:
- А можно я спою русскую песню в собственной аранжировке?
- Пойте!
И она запела «Однозвучно гремит колокольчик…»
И снова аплодисменты на экзамене! Не понимая слов, немецкие слушатели так прочувствовали боль российского ямщика, что тотчас определили ее в класс к лучшему преподавателю.
Училась и выступала с концертами. Жизнь снова обретала краски.

Маме звонила почти каждый день. Просто так, чтобы сказать, здравствуй. Чтобы услышать родной голос.
- Иногда бывало, монетку заклинит в автомате, и болтаемт целый час. Мама спрашивает, стоит монетка, стоит, стоит, говорю, и хохочем обе. Счастливые.

5 сентября 1980 года.
- Элла Малкин срочно зайдите в секретариат, звучит из репродуктора по всему институту.
- Ничего, допою урок, потом зайду. Наверное, снова что-то с документами.
А тут снова настойчивый голос:
- Элла Малкин срочно зайдите в секретариат!
Учитель захлопывает крышку рояля:
- Идите, видно что-то срочное!
В секретариате Элле протягивают телефонную трубку:
- С вами будет говорить Бонн
Действительно посольство.
- Ах, неужели верховный раввинат решил, наконец, вопрос с разводом?
Вчера говорила с мамой по телефону, она сказала, что адвокаты – один бывший одессит, а другой рижанин – передали дело в высшую инстанцию. Сегодня должен состояться суд. Элла уже собиралась, было, лететь в Израиль, чтобы присутствовать на суде, но не сумела наскрести денег на билет.
Голос в трубке:
- Возьмите себя в руки, у нас для вас страшная новость
- Что? Мама?
Убита… Бомбой…
- Нет, этого не может быть, вы что-то путаете, я только вчера говорила с нею по телефону!
Некоторые из их знакомых погибли от бомб палестинских террористов, но они с мамой договорились, мама не ездит за покупками на центральный рынок… Мама с детства боится бомб…

Элла повалилась без чувств на пол.
В Израиле в аэропорту ее встретили полицейские.
К чему все эти глупые расспросы?
- Ваша мама была красила волосы в белый цвет?
- Нет, у нее темные волосы…
- Были у вашей мамы враги?
- Ну какие могут быть у нас враги! Мы скромные люди…

Они его уже арестовали.
Маме пришла посылка. В Израиле подозрительно относятся к посылкам. Особенно когда неизвестно от кого. Обычно в таких случаях сразу вызывают полицию, а тут почта бастовала несколько дней, скопилось много отправлений. Начальник сам вышел взглянуть на красивую, всю в ленточках упаковку. Засмеялся:
- Ах, госпожа Дулицкая, наверное какой-то ваш поклонник …, - и потянул за ленточку.
Три человека погибли на месте, семерых доставили в больницу. Мама умерла не от ран. Она скончалась на секунду раньше – от разрыва сердца. Бомба, миновавшая в Одессе десятилетнюю девочку, настигла ее в Израиле…

Вину доказали быстро. Да он и не отпирался. Жалел лишь, что Элла не сумела приехать в день развода и что они с мамой не вместе открыли ту посылку.
Эллиному мужу присудили пожизненное заключение. В тюрьме он пытался покончить с собой, но был спасен охранником.
Просидел он около двадцати лет. А развода до сих пор нет. По законам Израиля жена даже в этом случае не может развестись с мужем без его согласия.

Спустя месяц после того страшного события Элла вернулась в Германию. Продолжила учебу. Но в ней росло недовольство преподавателем, недовольство собой и всем миром. Куда бежать?
И тут приходит предложение от знаменитой преподавательницы вокала в Вене. Вена! Музыкальная Вена! Главное, подальше от всего, что пробуждает воспоминания…

- Без мамы – я сирота.
Без мамы ей стало неинтересно чего-то добиваться в жизни. Мама была ее двигателем, ее мотором, ее вдохновительницей…

А новый союз снова не удался. Пятнадцать лет прожили вместе. И снова побег.
Зато дочка уже взрослая. Любимая. Умная. Играет на фортепьяно, пишет стихи. Зовут Линой. Как маму...
Элла поет в ансамбле «Vienna Klezmer Band» (венский ансамбль еврейской музыка http://www.viennaklezmerband.com/HomeD.html), выступает с концертами, на телевиденье, преподает вокал в музыкальном училище, дает частные уроки.
- Австрия – очень музыкальная страна, я полюбила ее всем сердцем.

Еврейские песни Элла поет лучше всех. Но любит она песни русские.
Живет в ней эта эмигрантская тоска по всему русскому. По детству. По юности. По тому языку, на котором говорила с мамой.
- Самые мои любимые песни, это даже не старинные романсы и не современные шлягеры, а те, что я пела тогда.
Пела в давно покинутой и по сей день любимой стране ее детства. «Ромашки спрятались …», «А где мне взять такую песню…», «Мама, милая мама, как тебя я люблю…»

 
 
Пусть огнем неугасимым пылают в наших сердцах вера, надежда и любовь.
Да не иссякнут наши творческие силы!
Пусть будет вечной дружба!
Пусть будут счастливы наши дети!
Пусть покой поселиться в наших сердцах и сердца наши откроются навстречу миру!

 
 
 
1. Счастье - это вовсе не прекрасное чувство, это смесь самых страшных и странных чувств. Счастья как такового не существует, а есть лишь короткие моменты, оставляющие след в наших сердцах, что мы и называем счастьем.
2.Нежность - самое наивное и пагубное чувство. Нежность путают с счастьем, но счастье тяжёлое чувство, а нежность лёгкое и ветреное.
3. Смех – непонятный результат ощущения счастья.
4. Одиночество – это страшное чувство тоже часто появляется в рузкльтате ощущения счастья.
5. Печаль - красивое и полное вдохновения чувство, заставляющее художника творить.
6. Боль - это самое глубокое и необъяснимое чувство. Она не всегда разрушает жизнь, часто она закаляет душу.
7. Страх - это сложное чувство, ему нет определения...
8. Слёзы - проявление боли, счастья, одиночества, страха...
9. Ненависть - самое сильное чувство, одолеть его может только боль. Ненависть, как и боль, закаляет душу.
10.Месть - самое глупое чувство, обманывающее сердце. Местью нельзя ничего доказать.
11. Безысходность - ленивое чувство, сродни отчаянью.
12. Свобода - это ложь. Человек всегда зависит от чего-то

СУММА ВСЕХ ЭТИХ ЧУВСТВ НАЗЫВАЕТСЯ ЛЮБОВЬ.
ЛЮБОВЬ ЭТО НЕСЛОЖНЫЙ АЛГОРИТМ СЧАСТЬЯ, НЕЖНОСТИ, СМЕХА, ОДИНОЧЕСТВА, ПЕЧАЛИ, БОЛИ, СТРАХА, СЛЁЗ, НЕНАВИСТИ, МЕСТИ, БЕЗЫСХОДНОСТИ, СВОБОДЫ...