РЕКС МУКУ НЕ ЛЮБИТ

Друзья мои, сначала приведу коммент Галины Павловой (http://blogs.mail.ru/mail/madam-gala3/) в сообществе Драного кота (http://my.mail.ru/community/kotokoshka/2E37A79EBC6C8422.html): «Мне тоже очень понравился этот рассказ. Если бы у меня получалось сплетать из слов такие чудесные истории, я могла бы рассказать о тех животных, с которыми мне посчастливилось прожить определенные отрезки жизни. Истории занятные и поучительные, веселые и не очень...». А теперь скажу, что записать или «сплести» свои истории может каждый, потому что в рассказе самое главное – это искренность и подлинность, а не «литературные» ухищрения. Именно в подлинности и искренности заключается все обаяние рассказа. А читатель – не дурак. И даже если у него, у читателя, совсем нет литературного образования, живет в нем чутье, и этим чутьем он знает, что идет от сердца, а что создано лишь для того, чтобы одурачить его, этого самого читателя. И мне очень захотелось об этом написать и даже подать пример, показать, как это делается.
Как только нашла свободную минуту, заложила новый документ под названием «ЗАРИСОВКИ О МОИХ ЖИВОТНЫХ». Решила описать каждую историю не более, чем на полстраницы, и начать в хронологическом порядке.
Итак, история первая, о том, как я накормила Рекса яйцами. Планировала ограничиться Рексом, мукой и яйцами, но не заметила даже, как меня повело дальше, и как две подлинные истории моего детства соединились воедино.
Перечитав, заметила, что сам по себе сплелся настоящий маленький рассказ. И даже с соблюдением законов жанра. Перечитав еще раз, поняла, что надо изменить первое лицо – я - на третье – Нина (так я решила называть свою героиню, собственно, - как вы уже вероятно знаете - моим подлинным именем).
Мораль сей басни такова: не бойтесь писать. А когда решаетесь что-то написать, не держите на привязи свои фантазии. не пугайтесь литературных вольностей, а главное, пока не попробовали, не говорите, что не умеете.
Нет людей, лишенных фантазии, зато есть очень много людей, чьи фантазии – по каким уж там печальным причинам – оказались крепко связанными. Итак, начинавем движениеплд девизом: СВОВОДУ ФАНТАЗИЯМ.
Тем не менее, рассказ мой подлинный, только вот - если по правде - не помню я этого Степаныча, хоть убей. Знаю, был сторож, а какой - да кто ж его знает, образ навек утерян в глубинах детской амнезии.



РЕКС МУКУ НЕ ЛЮБИТ

Война уже давно кончилась, а время все еще голодное. Вокруг только и говорят, что виновата во всем война, что надо еще немного потерпеть и тогда наступит светлое будущее. Поскорее бы уж оно наступило, а то так есть хочется, думает Нина.
Нине четыре года. Живет она с мамой, с папой, с бабушкой и с Рексом в маленьком домике, доставшемся маме в наследство. Что такое наследство, Нина не знает, но это ей все равно. Рекс – овчарка, и с Ниной они большие друзья. Рекс защищает Нину, как настоящий старший друг. Папа говорит, Рекс на два года старше Нины. Когда он рядом, к Нине не смеют подойти даже самые отчаянные мальчишки, а они старше Рекса. Вот только Рекс, как и Нина, всегда голодный. Нина знает, что такое быть голодной и ей жаль Рекса.
- Рексинька, хочешь кушать? – говорит она, обнимая пса за шею и целуя его в мокрый нос, - сейчас я тебя накормлю. Пойдем на кухню! Ах, вот здесь мука! Хочешь муки?
Нина сыплет из мешочка муку на пол. Мука тонким облаком поднимается в воздух. В этом облаке вдруг становится видимым столб солнечного света, отважно пробившийся сквозь пыльное оконце, заставленное горшками с геранью. Через минуту вся кухня плавает в тонкой белесой пыльце. Рекс чихает, но есть муку почему-то не хочет. Склонив голову на бок, вопросительно смотрит на Нину, и потом еще раз чихает и смешно царапает лапой свой большой нос, словно желая освободить его мучной пыли. Получается, Рекс муку не любит. Так сильно не любит, что даже когда очень голодный, все равно не хочет ее есть. Нина его понимает, ведь она тоже муку есть не хочет, хотя у нее с утра сосет подложечкой.
Ничего съестного в шкафчике больше нет. Тогда Нина двигает табуретку к шкафу, открывает дверцу верхнего отделения и видит на тарелке несколько яиц. Не сходя с табуретки, приседает на корточки и протягивает одно яйцо Рексу. Рекс жадно обнюхивает его и тычет в него носом так сильно, что яйцо выскальзывает, падает на пол и разбивается. Рекс жадно хватает его с пола языком и потом даже пытается вылизать скорлупу, но она от его усилий лишь крошиться на мелкие кусочки. Тогда Рекс поднимает на Нину повеселевший взгляд, и даже скребет лапой, издавая голосом жалобный и просящий звук. Нина бросает Рексу второе яйцо, потом третье и четвертое… Теперь она знает, что собаки очень любят яйца и совсем не любят муку.
Когда яиц уже совсем не осталось, на пороге кухни появляется мама. Она взглянула на Нину, потом на Рекса и перевела взгляд на растоптанную яичную скорлупу. Все это произвело на нее такое сильное впечатление, что она застыла на месте, как в игре «Замри!», а когда пришла в себя, из груди у нее вырвался отчаянный возглс:
- Что ты наделала! Теперь мы будем сидеть голодные!
Что я наделала, вслед за нею подумала Нина, теперь нам нечего будет есть. Но ведь Рексинька был такой голодный! А теперь мама рассердилась на меня, и не любит меня больше. Рекса она тоже не любит. Мама сказала, чтобы мы оба двое убирались с ее глаз.

Нина вышла во двор, взобралась на колченогую скамейку и разревелась почти в голос. Рекс низко пригнул голову и ткнулся холодным носом в Нинину голую лодыжку. Он тоже чувствовал себя виноватым.
Наревевшись вдоволь, и все еще шмыгая носом, Нина смотрела на кустарник в другом конце двора. Там росли такие вкусные красные ягоды. Они очень кислые, а главное, очень красивые, и похожи на бусинки в Лизином ожерелье. Лизино ожерелье так сильно нравилось ей, что воспоминание заставило Нину на минуту забыть о том, что мама ее больше не любит. Соседке Лизе уже шестнадцать лет, и кроме ожерелья у нее есть маленькие сережки, но камешки в них не такие красивые. А ягодки красной смородины растут маленькими гроздьями, и если посмотреть на них против солнца, кажется, будто они светятся. Точь-в-точь, как стеклянные камешки Лизиных бус.
Нина слезла со скамьи и, спотыкаясь, побрела в угол двора, нечаянно спугнув одинокую курицу, гревшуюся в песчаной ямке. Та недовольно закудахтала и, смешно припадая на одну ногу, побежала в другой конец двора.
На кусте ягод не было, их все давно обобрали. Ну, найти бы хоть одну ягодку! Не обращая внимания на колючки, продралась к самому забору и обнаружила не замеченную другими маленькую гроздь. Засунула ее в рот и с наслаждением стала давить языком один за другим кисло-сладкие шарики красной смородины.
Голод все равно не прошел, казалось, он только усилился. Нина побрела вдоль забора и вскоре оказалась перед калиткой. Мама не разрешает одной выходить со двора. Нина прижалась лбом к штакетнику и стала разглядывать раскинувшийся напротив чудесный сад и большой белый дом с колоннами. В этом райском саду – так называла его бабушка - росли яблоки, они уже поспели, но рвать их нельзя, потому что они чужие. А что если всего одну штучку? Нина уже однажды пробралась в щелку в заборе и подобрала с земли два паданца. Мама до сих пор не узнала об этом. Яблоки были такие вкусные, что Нина сразу же их съела, и маме не оставила ни одной штучки. Нина снова всхлипнула. Правильно, что мама ругает ее… А бабушка никогда не ругает, она только вздыхает и когда Нине очень уж сильно хочется есть, а еды в доме нет, бабушка читает ей сказки. Сказки такие интересные, что Нина порой даже забывает про голод.
Опасливо оглянулась на окна их приземистого домика, но ничего особого не увидела. Мама, наверное, шьет, так что если всего на минуточку… Яблоки там такие совсем, совсем вкусные!
Нина подождала, пока прогрохотал мимо грузовик и стремглав нырнула в уже знакомую ей щель. Ой, сколько же их здесь нападало! Нина тут же съела одно яблочко прямо с коричневыми косточками. От него исходил чудесный медовый аромат и она не удержалась и съела еще одно, после чего приподняла подол платья и стала собирать в него паданцы. Она принесет их маме, и мама больше не будет сердиться за то, что Нина накормила Рекса яйцами, и за то, что в прошлый раз не принесла ей ни одного яблочка.

Вдруг чья-то рука больно схватила ее за шею и заставила подняться с корточек. Ой, сторож!
- Ах ты, маленькая воровка! Ты что, не знаешь, что здесь военный госпиталь? Яблоки принадлежат больным, а не таким ворам, как ты! А ну-ка пойдем к главному!
Нине к главному идти не хотелось, тогда этот здоровенный сторож легко подхватил ее подмышку и пошел к дому. Нина обеими руками вцепилась в подол платьица, она боялась, как бы яблоки не высыпались обратно на землю.
- Главный у себя? – спросил кого-то сторож, поставил Нину на ноги и, продолжая крепко удерживать ее за плечо, подтолкнул к массивной резной двери. Через минуту Нина оказалась в большой светлой комнате с очень большими и наверху полукруглыми окнами. За таким же большим письменным столом сидел человек в белом халате, на шее у него висела такая трубка, какой уже однажды, когда Нина болела, ей прослушивали грудь. Все говорило о том, что этот человек – доктор.
Он поднял голову от бумаг.
- Чего тебе, Степаныч?
- Вот, привел к вам эту сороку-воровку! Что будем делать? Вызывать милицию? Пусть наказывают родителей. На заборе написано: этот сад для больных…
- Степаныч, а как ты думаешь, читать она уже умеет?
- Не мое дело загадки разгадывать. Родители-то уж точно читать умеють, вот пущай и следять за своими…, - он произнес незнакомое Нине слово и добавил, - знаю я энтих родителей! Закон один для усех, а по закону…
- Ладно, Степаныч, ты иди, я сам разберусь, вымолвил доктор, но Степаныч не уходил. Тогда главный посмотрел на него так, как иногда смотрит папа, когда бывает очень сердит, и сторож сразу ушел, а доктор жестом подозвал Нину к себе.
- Как тебя зовут?
Нина одним духом выпалила имя, фамилию и адрес.
- А как ты попала в сад? – спросил доктор.
Голос у него был уже совсем не строгий и смотрел он тоже не строго. Глаза у него слегка прищурились и вроде как даже заулыбались. Нина поняла, что доктор, хотя он здесь и самый главный, совсем не злой. Не то, что этот Степаныч! И она рассказала ему все, начиная с самого начала: и про муку, и про Рекса, и про то, что Рекс не любит муку, но зато очень любит яйца. А когда дошла очередь до мамы, Нина запнулась. Ей не хотелось рассказывать о том, как сильно мама рассердилась на нее, и что теперь она Нину совсем не любит. О таком рассказывать очень стыдно . Рекса мама тоже не любит, и теперь они с Рексом совсем одни на всем свете. Тут Нина вспомнила, что ушла без спросу, а прошло уже так много времени, так что мама заметила ее отсутствие и теперь уже точно никогда больше ее не полюбит. На глаза Нине навернулись слезы.
- А яблоки-то хоть вкусные? - спросил доктор.
Теперь он улыбался по-настоящему, всем лицом, а не только глазами, и даже протянул руку и погладил Нину по голове.
- Да, очень вкусные, - ответила Нина, и тоже улыбнулась сквозь слезы, - они очень кислые.
- Ты любишь кислое?
- Да, очень!
А сладкое тоже любишь?
- Сладкое тоже люблю, только вот…
Доктор стал озабоченно что-то искать на столе. Наконец вытащил из-под стопки бумаг газету, оторвал от нее одну половинку, сложил вдвое и свернул в кулек. Держа кулек в одной руке, второй выдвинул ящик стола и наполнил кулек шоколадными конфетами и карамельками в цветных обертках.
- Это тебе, - сказал он и протянул кулек Нине, - яблоки тоже можешь забрать домой.
Нина широко открыла глаза. Слезы у нее моментально просохли. Руки у нее были заняты, она продолжала крепко держать подол платья, тогда доктор положил кулек с конфетами прямо на яблоки, взял Нину за руку и самолично проводил до ворот. Там их поджидал Степаныч.
- Вы что, отпускаете ее? – пробурчал он, косясь куда-то в сторону. – А по закону надо бы вызвать милицию…
- Она не виновата, Степаныч, это твоя вина, вот тебя мы и отдадим под суд! – сказал доктор серьезным голосом.
- Это почему же? Я свое дело делаю честно! – вскричал Степаныч.
- А дыра в заборе? Сколько раз я тебе говорил, надо проверять…
Нина высвободила руку и побежала через дорогу. Какое-то время она еще слышала, как доктор отчитывал сторожа, а тот бурчал что-то в ответ, но уже совсем другим тоном, виноватым и испуганным.

Когда Нина вошла в комнату, мама сидела за столом и шила. Она не заметила, что Нина уходила со двора.
- Что это у тебя в подоле? – спросила она беззлобно, - опять какую-нибудь лишайную бездомную притащила?
Не успела она договорить до конца, как Нина подошла к ней вплотную и высыпала содержимое подола ей на колени.
- Это еще что такое? Откуда это у тебя? - испугалась мама, и Нина рассказала все начистоту.
Когда она осмелилась поднять на маму взгляд, то увидела, что мама плачет. Нина испугалась, значит, она снова расстроила маму, и она запричитала скороговоркой:
- Мамочка, мамочка, не сердись, ну пожалуйста, я знаю, я снова тебя не послушалась, я ушла без спросу, но я же вернулась! Прости, мама, я больше не буду кормить Рекса яйцами. И мукой тоже не буду. И уходить без спроса не буду, а эти яблоки, и конфеты, они для тебя, я сама их даже не попробую, ты только скажи, что больше на меня сердишься и любишь меня.
Нина уже плакала навзрыд, размазывая кулаками слезы по лицу.
Мама притянула ее к себе, крепко обняв тонкое ее тельце и ощутив под тканью платьица острые Нинины лопатки.