АНДРЕЙ БОРИСОВИЧ ДРОЗНИН И ЛЮБОВЬ К ТЕЛУ

Человек, на которого свалилось слишком много переживаний, стареется забыть прошлое. Он хочет забыть то, что причиняло ему боль, но как же часто с водой мы выплескиваем ребенка! Я имею в виду, забывая плохое, мы невольно забываем и то, чего забывать нельзя, и жизнь наша тогда становится похожей на недорисованную картину, в ней зияют дыры, в ней нет равновесия. Вымарывать страницы прошлого доводилось и мне, а теперь вот вдруг появилось желание реставрировать разрушенную мозаику, вернуть на место выпавшие камешки. Многие горят желанием восстановить свою родословную, но поверьте, восстановить собственный путь не легче.
Судьба носила меня по свету, и каждый переезд отнимал друзей, оставляя многое недосказанным и недочувствованным… Прежде я о таких вещах не задумывалась, а теперь часто размышляю о том, что все вокруг себя видела я «со своей колокольни» (а с чьей еще?), и это был один мир. А ведь с «колоколен» тех, кто заполнял и наполнял мою жизнь, открывались другие миры. Мне этого уже узнать. А что, если попытаться? И вот, начала я собирать воедино воспоминания о людях и событиях, которые оставили след в моем сердце.

Одна из моих любимых подруг, Света М., с которой мы учились еще в начальной школе, сама нашла меня (в «Одноклассниках»), но вернувшись, снова ушла, оставив после себя горький привкус сожаления. Сожаления о том, что могло бы быть, но не случилось, и о том, что случилось, но могло бы и не быть. Один из добрых друзей, Станислав Каземирович Я. не дождался моих поисков и пару лет назад удалился в мир иной. Теперь он ждет меня там, а мне остается лишь оплакивать потерю и с сожалением думать тех словах, которые так хотелось сказать ему. Зато другой мой старинный друг, Анатолий Ш. обрадовал своим оптимизмом и благополучием.



Совершенно особая история. На протяжении последних двух или трех лет была я почти одержима желанием найти одного друга, которого, собственно, и другом назвать не могу, потому что знакомы мы были совсем недолго, так же недолго переписывались, а потом, как это бывает, время и расстояние поглотило нашу связь. Нет, это не любовная история. Не любовная в классическом смысле, пусть она и была пронизана любовью. Если, конечно, думать о любви, не как об обладании.
В студенческие годы, в Казани тесная дружба связывала меня с актерами драматического театраю Театр я любила страстно и все свободное время проводила на спектаклях или с моими друзьями. Это был чудесный обитаемый остров в безбрежном океане диктатуры, где царили доверие и защищенность, это великое чувство настоящей семьи по духу: мы понимали друг друга, мы могли говорить обо всем, травить политические анекдоты без страха оказаться преданными.
Андрей Борисович появился в нашем обществе ненадолго, он словно кометой пронзил его, и после мы уже были не те, что раньше. Работал он режиссером по пластике движения и приехал из Москвы в БДТ на постановку спектакля «Баня» (по Маяковскому).
У Андрея были необыкновенные манеры, удивительные для его возраста и нашего времени. В каждом его слове, в каждом жесте звучало уважение к собеседнику, и он умел восхищаться красотой самых простых вещей, мимо которых мы проходим, не задержав взгляда. Его рассуждения подкупали своей подлинностью. Он не сыпал цитатами, не желал блеснуть образованностью, ничего не делал напоказ, говорил лишь о том, что считал нужным и важным, и находил для этого правильные слова. Он радовался, когда ему удавалось поделиться с другими всем, что он накопил джо сих пор. Ему хотелось подражать, у него учиться. А был он тогда по возрасту был не намного старше нас.



«Грации его учила пантера», прочла я потом в одной из статей, посвященных его работе, и восхитилась, как точно это сказано. Был он очень красив какой-то особой красотой, не подвластной никаким эталонам. Это была красота грустных глаз, красота кожи, красота движений, и прежде всего, движений рук, одушевленная красота мыслей, отражавшаяся в его лице. Перед обаянием этого человека невозможно было устоять. Вы скажете, я идеализирую. Возможно, но не заметила я в нем в одной черты и ни одного поступка, которые могли бы разрушить эту идеализацию.
Конечно же, все девчонки сходу влюбились в Андрея Борисовича. Уже до того, как я познакомилась с ним, они наперебой рассказывали, какой замечательный человек появился у них в театре. Что говорить, пару дней спустя я тоже пала счастливой «жертвой» его обаяния. В памяти остались воспоминания о веселых вечерах со скромными застольями в актерской общаге, прогулки с «фотосессиями» (я уже тогда была страстным фотографом), шутки…
Но в один из вечеров Андрей «предал», покинул нас, нас, трех самых верных и самых прекрасных его «граций»! Что за дела отвлекли его, хотелось бы знать! Простить ему такого предательства мы не могли, наши сердца жаждали мести.
Тут следует заметить, что Андрей и одевался тоже необыкновенно, его черный плащ и черная шляпа с прямыми полями выделяли его из серой массы родного советского ширпотреба. На эту шляпу, забытую им на вешалке, мы и обрушили наш гнев! Что мы с нею сделали? Мы расшили ее разноцветными бантиками, соорудили из нее клумбу, и в таком виде подбросили в его комнату. Потом, правда, переживали, как бы он не обиделся, но Андрей Борисович, увидев шляпу, лишь улыбнулся. Нашу «злобную месть» он справедливо оценил как проявление любви.



Сегодня я с уверенностью могу сказать: главное очарование Андрея, суть его обаяния скрывались в той любви к человеку и к человеческому телу, которые сквозили во всех его речах и поступках. Андрей бескорыстно отдавал свое тепло. Вы скажете, что это нормально для человека его профессии. Отвечу: да и нет. Не каждый человек, любящий свое тело, способен так хорошо, как Андрей понимать и чувствовать то, что ощущают другие люди.
Многое ускользает от нашего сознания, но наше бессознательное знает все. Я не думала об этих вещах, но очевидно чувствовала в нем эту любовь, иначе не написала бы я ту повесть. Много лет спустя, когда я уже жила в Вене, родился у меня рассказ о девушке, которая мечтала стать бестелесным духом, потому что с большим трудом воспринимала тот факт, что у нее есть тело, а у этого тела есть потребности… И вот она встречает человека, который своей любовью к телу излечивает ее от недуга.
Моего героя я списала с Андрея, не смогла удержаться и даже дала ему его имя. Сюжет я, конечно, накрутила так, чтобы читатель не скучал, но внутренняя суть повести – чистая правда. Пока я писала, то есть, когда рождался мой герой, я влюблялась в него и в моем сознании он все больше срастался со своим «прототипом».



Пару лет назад мне страстно захотелось узнать, что сталось с человеком, который по сей день вызывает во мне огромное чувство благодарности уже потому, что он есть. И вот я нашла его! Где? Конечно же, в интернете. Представьте мою радость: он жив, здоров и полон радости жизни! Андрей Борисович Дрознин (ударение на первом слоге) преподает пластику в Шукинском училище, ведет семинары, устраивает мастер-классы, пишет замечательные книги, разъезжает по всему миру как приглашенный профессор, учит молодых актеров искусству движения и по-прежнему учит людей вокруг себя любить свое тело. А самое главное - Андрей все так же молод, он не растерял своего обаяния.



Чтала стаьи - его и о нем, - смотрела видеоролики и невольно думала о том , что все это мог бы написать или сказать и мой герой. В какой-то момент даже почудилось, будто это он, живой, сидит перед камерой.

«Мы потеряны с точки зрения телесности».
«Образ жизни, который мы ведем, приводит к распаду сознания и тела».
«В результате технического прогресса человечество выиграло, а человек проиграл: он расплачивается потерей связи с телом».
«Не только актерам, каждому человеку следует осваивать систему владения телом».
«Современный человек должен восстанавливать свою телесность».
(см. здесь: http://www.grani.lv/video/18293-programma-dobryy-vecher-andrey-droznin.html)



Как видите, нашла я еще одну, утерянную было , но очень важную часть мозаики. Мозаики моей жизни…
Разглядываю старые фотографии, и так грустно, и так хорошо становится на душе…