Кто видел цветение нарциссов на высокогорных альпийских лугах, тот на всю жизнь останется во власти этого очарования.
Аккредитацию на праздник нарциссов получила легко, не надо было никого просить, сами дали. Устроители рады, когда о них пишут, поэтому и предоставляют журналистам места на трибуне, вход на все мероприятия, компьютерную связь в пресс-бюро, ну все такое прочее вплоть до угощения.
Выехала поздним утром в четверг 2 июня. Включила навигатор, чтобы без проблем - кратчайшей дорогой! При сегодняшних ценах на горючее приходится думать об экономии, сегодня не покатаешься просто для удовольствия, как бывало раньше. Навигатор старенький, долго что-то пересчитывал, и наконец, выдал – 260 километров. Когда уже выехала на автостраду, решила, что он что-то не так пересчитал, и решила задать ему новые параметры. Поняла, что вильнула со своей полосы вправо, лишь когда черный «фольксваген» проскочил вперед буквально в сантиметре от моей «шкоды». Пронесло! Неполная секунда решила вопрос жизни. Моей и того парня.
Часа через полтора подрулила к заправке. Выпила кофе из автомата. Подорожал он после моей последней поездки ровно в два раза: вместо полтинника автомат запросил еврик. Интересный феномен: очень часто в автоматах кофе несравненно вкуснее того, который тебе подадут в самом лучшем кафе Вены. Чем это объяснить, не знаю, но еврика не было жаль, кофе и на этот раз оказался отличный.
Происшествие на дороге все еще бередило душу чувством вины. Мысленно поблагодарила своего Ангела-хранителя, а вернее, Ангела-Спасителя (бедный, работка у него со мной нелегкая!), и отправилась дальше.



Заказать комнату в самом городке Бад Аусзее, где проходили основные мероприятия праздника, не удалось, там все было уже занято. Пошарила в интернете по близлежащим деревням и нашла комнату в Гозау, так сказать, в «частном секторе», то есть, не в гостинице, а в обычном доме. Когда мы всей семьей катались на лыжах, мы не раз заказывали такие комнаты и почти всегда оставались довольны (за исключением, может быть, одного случая, когда хозяева считали, что отапливать гостевые комнаты –никому не нужная роскошь).
Дом нашла с трудом. Хозяйке пришлось выехать мне навстречу и потом я следовала за ее красной «сузучкой» какими-то проселками. Немолодая женщина с лицом, как бы это сказать, хранящим следы частых возлияний, остановилась у дома, похожего на давно заброшенную стройплощадку. Сама она вошла в одну дверь, а мне указала на другую, рядом. Встретились мы по ту сторону дверей. Смысла я не поняла, видимо это был просто какой-то ритуал. Поднялись по узкой лестнице. Полы в коридоре были устелены какими-то мелкими ковриками, лежащими один на другом, и явно не знавшими пылесоса. Комната под крышей с очень низким потолком тоже… как бы это сказать… В нос ударил запах дешевого дезодоранта, призванного заглушить другие малоприятные запахи. Ничего отвратительнее этого запаха дезодорантов я не знаю! Мною словно выстрелили из пушки, через минуту я уже снова стояла на улице.
Что делать, сказать правду? Промямлила что вроде того, знаете ли, мне это слишком далеко, все же 30 километров, каждый день туда и обратно – 70…
Хозяйка все поняла. Не всегда трезвая – это еще не значит, всегда глупая.
- Ничего, - сказала она, - делайте, как вам лучше…
Позже спрашивала себя, ч что, если бы она заупрямилась и потребовала плату за то, что ждала меня и т.д.? Хватило бы у меня духу сказать ей в глаза, что это она должна уплатить мне за бензин и потраченное время, потому что это бесстыдство - предлагать гостям такой свинарник.
Солнце клонилось к горизонту, точнее, спряталось за горами, укрывавшими половину неба. День угасал. Где мне сегодня ночевать? Ничего, в крайнем случае, переночую в машине. Не впервой! Жаль, не подумала кинуть в багажник спальный мешок. Моя «шкода» – классный автомобиль, сиденья в нем можно разложить так, что получается абсолютно плоская поверхность размером с двуспальную кровать, ею я часто пользуюсь в своих поездках, что в любом случае лучше таких вот занюханных пансионов.



По дороге к Бад Аусзее, в местечке под названием Ау, у самого вокзала, обнаружила пансион со свободной комнатой под названием «Dreimädelhaus» («дом трех девушек», так называется очень популярная в Австрии оперта Генриха Берте, главным героем которой выступает Франц Шуберт). На десятку дороже, зато почище того дома, и всего в 15 км от Бад Аусзее.
Приняла душ, переоделась и отправилась на праздник.



Вокруг курсалона (это что-то вроде театра или Дома культуры) уже толпился народ. Здесь сегодня выбирали новую Королеву Нарциссов. Кто-то пил пиво, кто-то кофе в устроенных под открытым небом баре и кафе. Чуть поодаль раскинулась огромная «пивная» палатка с длинными столами внутри.
Прозвенел третий звонок.
На сцене выстроились в ряд красивые девушки. Модератор задавал вопросы, на которые они должны были отвечать быстро и четко. Вопросы, впрочем, были достаточно простые: где вы живете, чем занимаетесь, какие у вас интересны. Девушки, тем не менее, волновались, волнение угадывалось в движениях и в слегка дрожавших голосах. В заключение они ловили сачками маленькие желтые мячики, символизирующие цветочную пыльцу, которой их закидывали дети, наряженные пчелками.
Все выборы подобного рода «мисс» и «королев» похожи друг на друга. У зрителей они вызывают снисходительную улыбку. Сидящим в зале кажется, что сами они намного умнее. Не знаю, каждый ли из нас выглядел бы интеллектуалом в подобной роли и в той ситуации, когда на тебя нацелены взгляды сотен человек и окуляры кинокамер…



Королеве полагается свита. Поэтому вместе с выборами королевы происходят выборы двух принцесс. Сорок красавиц подали свои кандидатуры. В заключительном туре приняли участие десять финалисток. Роль высокого жюри – в этом году впервые - играли сами зрители. На столиках перед каждым гостем лежала карточка, в которой можно было отметить свою фаворитку. Оценивались (по пятибалльной системе) внешность, умение себя держать, боевая готовность (находчивость или умение «дать сдачи»), ну и общее впечатление.
Пока «счетная комиссия» занималась подсчетом голосов, гостей развлекали музыканты, скрипач и гитарист - Тони Бургер и Эрнст Хубер. Гитарист пел очень красивым голосом песни, которые сочинил сам.
Впрочем, публика тоже представляла собой замечательное зрелище. Зрители были одеты в национальные костюмы. На женщинах были прелестные, пастельных тонов, платья в полоску и мелкий цветочек. К ним полагается передник в тон. Само платье, скорее, похоже на сарафан, под него надевается совсем коротенькая - на резинке под грудью - белая кружевная блузка с рукавами-фонариками. На мужчинах были кожаные шорты с вышивкой и на лямках, а к ним гольфы, оставляющие открытыми коленки. К шортам полагается клетчатая рубашка и охотничий пиджак с пуговицами из оленьей кости.
Эти короткие детские штанишки не могут неt умилять. А что если попутно устроить еще один конкурс - на самые красивые и самые узловатые мужские ноги?
Ах да, нельзя забыть шляпы! По размеру они небольшие, но обязательно с пышными гусиными перьями или с метелками из конского (а может, барсучьего?) волоса. Шляпы можно было видеть как на мужчинах, так и на женщинах.
За столиком слева у самой сцены, окруженная свитой сидела Королева Нарциссов уходящего года. Солнце на закате своего дня. Через минуту оно навсегда скроется за горизонтом, и тут же вынырнет солнце нового дня, а вернее, года. Девушки наслаждались последними минутами своей славы. Умело позировали фотографам.



За минуту до коронации новой королевы старая королева исчезла вместе со своей свитой, лишь на столике остались сиротливо лежать короны из нарциссов, отслужившие свой срок.
Итак, королева ушла в отставку: да здравствует королева!

Новой королевой стала Кристина Штольц, воспитательница детского сада из Кракаушаттен. В ее свиту вошли Гундула Аумайр и Зигрид Пильц.
Новые победительницы будут представлять свой регион – Аусзееланд – на протяжении целого года - до новых выборов. А это значит, они будут почетными гостями на различных мероприятиях, с их помощью будет создаваться реклама, и прежде всего для национальных костюмов и их аксессуаров.



Этот регион Австрии носит название Аусзееланд, и является частью региона Зальцкаммергут. Место это замечательно не только тем тем, что здесь проходит граница трех федеральных земель: Штирии, Зальцбурга и Верхней Австрии. В городском парке Бад Аусзее установлен камень, свидетельствующий о том, что мы находимся в центре Австрии и в центре Европы.
В двух шагах через реку перекинулся пешеходный мост в форме звезды… «мерседеса». Мост сооружен весной 2005 года над стечением рек Грундлзеетраун и Альтаусзеетраун. Финансировали строительство фирмы «DaimlerChrysler AG» и «Mercedes-Benz». В диаметре мост достигает 27 метров. Это самая большая в мире «звезда мерседеса». Установлена она, как мы видим, в географическом «сердце» Европы. Хм, никакой нагрузки, кроме рекламной она не несет.
И вспомнилось, как лет пятнадцать назад где-то в Ярославской области мне пришлось проезжать мимо огромного магазина, на фасаде которого огромными буквами красовались слова: «Мерседес – звезда России». Правда, когда я ехала обратно, слово «России» куда-то подевалось, и остались сиротливые и непонятные – «Мерседес – звезда».



Этот высокогорный и озёрный край - Зальцкаммергут - с давних пор притягивает к себе туристов. Речная система реки Траун объединяет 76 больших и малых озёр. Зальцкаммергут был сформирован ледником. Его изолированные участки во время последнего потепления и образовали это множество озёр. В известковых горных массивах много пещер, и они тоже являются магнитом для туристов.
Древние люди, жившие на территории Зальцкаммергута, строили дома на воде и умели обрабатывать медь. В Австрии когда-то было много меди.
Название Зальцкаммергут переводится как имущество Соляной палаты и напоминает о тех временах, когда окрестные соляные шахты управлялись имперской администрацией. C середины XV века соляные шахты находились в собственности дома Габсбургов. В XVIII—XIX веках австрийское государство держало доходную соляную монополию, постоянно прирезая к Зальцкаммергуту новые лесные угодья, поскольку солеварни требовали топлива. Современные границы области установились только в середине XX века.
Соль здесь добывали, начиная со второго тысячелетия до н. э. История добычи соли отражена в многочисленных музеях, и является предметом гордости местных жителей.

В программе народных гуляний - не только кружка пива и жареный цыпленок в палатке, размером с полстадиона. Прежде всего – это широкий ассортимент экскурсий по нарциссовым лугам, по музеям и по другим достопримечательным местам региона. Более 800 человек приняли участие в «нарциссовом кроссе», проходившем в этом году уже в 30-й раз. Маршрут пролегал вокруг озера Альтаусзее.
Не было недостатка и в музыке. Выступление вокально-танцевального коллектива, в котором задействована сотня детей, стало гвоздем программы. Десять музыкальных капелл развлекали гостей в парках и на улицах.



К Празднику Нарциссов были приурочены открытие музея «Лотоса» и международное «Лотос-шоу», о чем я узнала из программы. На следующий день в поисках этого самого музея трижды проехала один и тот же участок дороги, куда меня отправляли прохожие, но ничего похожего на сад, парк, оранжерею или, на худой конец, пруды не обнаружила. В конце концов, одна старая дама ткнула пальцем в большой деревенский дом с примыкающим к нему очень длинным амбаром с окнами.
- Так вот же он!
Там и оказалась эта самая коллекция лотосов… А вернее, «Лотосов»!
Вы можете смеяться надо мной, но дело в том, что в немецком языке кавычки употребляются гораздо реже, чем в русском, и совсем по другим правилам, а кроме того, все существительные пишутся с большой буквы, так что слово лотос в обоих случаях, будь то цветок или машина, пишется одинаково.
Чтобы избежать дальнейших недоразумений, повествую: Lotus Cars – это британский производитель спортивных и гоночных машин. Компания основана в 1952 году. Хозяин предприятия Колин Чампмен поначалу торговал подержанными автомобилями, но вскоре обнаружил в себе гений конструктора, этот-то и сделал его мультимиллионером. Гоночные автомобили марки «Lotus» завоевали семь призов в гонках серии «Формула-1», ну и так далее.
Коллекция олдтаймеров Йозефа Лойтцла (Josef Loitzl, Pötschenstraße 11, A-8990 Bad Aussee) из того самого музея «Лотоса» оказалась лишь небольшой частью автомобилей, принявших участие в шоу. Следует отметить, что даже у таких, как я, то есть, у тех, кто видит в автомобиле лишь функциональную его сторону, захватывало дух от красоты и стремительности этих непревзойденных произведений автомобильного искусства. И даже рев моторов, особенно в моменты молниеносного набора оборотов, может показаться прекрасной музыкой.



Регулировщик, увидев на моем лобовом стекле табличку со словом «Пресса», махнул палочкой и приказал остановиться. За мной быстро начала собираться пробка. Ждать пришлось долго. Вскоре из-за угла вынырнула колонна «Лотосов». Для фотографирования позиция оказалась прекрасной: полицейский знал, что делал. Некоторые из водителей тормозили перед фотокамерой, позволяя запечатлеть для истории не только своего любимца, но и подходящую случаю униформу прошлых лет. Когда зрелище миновало, я благодарно помахала полицейскому, на что тот ответил лучезарной улыбкой.
И отчего у этих австрийских полицейских всегда хорошее настроение?

Колесила по окрестностям. Проехалась по диким берегам озера Халензее. Вернее, лишь один берег можно - условно – назвать диким. Он довольно крут, домов там немного, и ехать пришлось каким-то проселком. Зато вдоль другого берега шла хорошая дорога, там раскинулись небольшие пляжи с большими стоянками для машин.
Начал накрапывать дождь. Очень быстро он превратился в ливень, в то время, как крутой берег заливало солнце. Картина была невероятная. Словно ты попала одновременно находишься в два мира. Или в два временных измерения.
И вдруг… Словно этого было мало… Началось и вовсе какая-то мистика. От удивления и восторга руль я чуть не выронила рук. Чтобы лишний раз не испытывать Ангела-хранителя, быстро подрулила на стоянку.
Над озером и над горой раскинулась огромная радуга. Она светилась и переливала всеми цветами спектра. Ее пронизывали снопы солнечного света, она меняла форму и очертания, и казалась живым существом. Вскоре рядом с нею появилась еще одна, поменьше размером, и словно этого было мало, с другой стороны возникла третья. Мелко шелестел дождь, звук его казался тихой музыкой, чудесным аккомпанементом к этому небесному театральному действу. Мне показалось, я храме. Это был Храм природы. Восторг и благоговейный ужас рождал он в душе.



Рядом остановился черный «Фиат». Из него вывалили четыре парня. Все небольшого роста, темноволосые и смуглые. Их тоже сразила эта красота! В отличие от меня, однако, они не застыли в немом восторге. Громко и темпераментно делились они друг с другом своими впечатлениями. А я… Мне это показалось святотатством. Такое чувство, наверное, испытывает истинно верующий, если в церкви кто-то заговорит вслух, а не шепотом.
Невольно прислушалась к речи, захотелось узнать, кто же они такие. Язык, на котором они говорили, был очень красив. Ну конечно, итальянцы!

Проезжая через Халлштат, испытала нечто, похожее на дежавю. Ну конечно, я уже была здесь когда-то. Эта часовенка мне знакома. И эта гора с фуникулером тоже… Я их забыла и теперь снова вспомнила. Чувство было такое, словно нашлось вдруг давно потерянное и забытое, но все еще дорогое и любимое колечко.



В багажнике лежали нож и вилка, которые я собралась вернуть гостинице «Мозервирт» в Бад Гёссерн. Там я отдыхала пару лет назад и нечаянно прихватила с собой гостиничную собственность. Отель был очень милым и очень чистый, к тому же номер с двухразовым питанием на пять ночей стоил всего 140 евро. Это не все. Хозяин каждый раз пытался сунуть мне пакет с бутербродами, чтобы я днем случайно не оголодала, и обижался, когда я отказывалась от этого пакета.
В тот раз произошел еще один интересный случай. Я потеряла куртку. Прогуливалась перед ужином, и потом оказалось, что куртка выпала из сумки. Я расстроилась. Куртка была не новая, но самая красивая и самая удобная куртка в моей жизни. Я знала, что вторую такую мне уже не найти. Хозяин сочувствовал мне. Недели через две пришла посылка. В посылке была моя куртка. Какой-то прохожий нашел ее на улице и принес в отель, а хозяин переслал ее мне.
И отчего я не остановилась у него, ведь Бад Гёссерн, как выяснилось, всего в трех километрах от моего пансиона!
А теперь представила себе, как вхожу в гостиницу и говорю: «Вот ваши вещи, которые я нечаянно увезла в прошлый раз…» Нет, так нельзя! Потихоньку подкинуть? Но как это сделать незаметно? Ну вот…Влипла!

Заехала в «Хофер». Купила вино и шлепанцы.



На следующий день после завтрака хозяйка пансиона присела за мой столик. Остальные гости уже разъехались, мы были одни. Не знаю, отчего это едва знакомые люди испытывают потребность поведывать мне свою жизнь!
Пару лет назад у нее умер муж. Он долго болел и она за ним ухаживала. От переживаний ее хватил удар, и она долго лежала в больнице.
- Знаете, как часто мне действовали на нервы его привычки! И то казалось не так, и это. А когда его не стало, я не могла найти себе место в этой жизни, мне казалось, я потеряла себя.
Теперь ей одной приходится содержать этот пансион. Десять комнат, это непросто в ее возрасте.
- А дети? – поинтересовалась я.
Сын работает пилотом на вертолете и живет в другой федеральной земле.
- Боже мой, - невольно воскликнула я, - и вы спите спокойно, когда у вашего сына такая опасная профессия!
- Я сплю очень спокойно. У него прекрасная работа, - возразила хозяйка. – Он – настоящий мужчина, и я знаю, что он очень осторожен. Я рада, что сын у меня не какой-нибудь слабак. И зарабатывает он тоже неплохо.
Она глянула на фотографию на стене, с которой смотрело смеющееся лицо светловолосого подростка, все в веснушках, помолчала и добавила:
- И еще я сильно испереживались, когда чуть не лишилась внука.
Сын не был женат. Девушка, с которой он встречался в ранней молодости, родила от него, оставила ребенка своим родителям, а сама уехала на учебу, как и он. Они разъехались по разным городам, а ребенка воспитывали бабушки и дедушки, которые живут по соседству и души во внуке не чают. Мальчик был дома как в отцовской, так и в материнской семье, а родители приезжали в гости. Потом мать вышла замуж и решила забрать сына к себе, а тот забрался на чердак и его долго не могли найти. Мальчик плакал и кричал на всю деревню, когда его силой тащили к машине. Новый муж матери был свидетелем Иеговы, и его методы воспитания сильно отличались от той свободы, к которой привык сын.
- Но мы эту войну выиграли! Внук снова с нами, - сказала женщина, и глаза у нее засияли. - Вот только тяжело одной с пансионом. Думаю, не взять ли помощницу хотя бы на полдня…
Если спросить меня, помощницу следовало взять давно. Этот пансион хоть и почище того, в который я чуть было не угодила вначале, но при ближнем рассмотрении… помощница, конечно, не повредит. Может, она будет гладить постельное белье… Терпеть не могу не глаженное постельное белье!
Кроме того, в моей комнате не было нормального стола, а стоял низенький столик, за которым невозможно было писать или работать на компе, и это меня тоже сильно раздражало. Две вещи раздражают меня в отелях немецкоязычного пространства – слишком слабое освещение (люблю свет!) и принципиальное отсутствие письменных столов. В отличие, в Англии или Франции даже в самой скромной гостинице у тебя в комнате будет стоять хотя бы крошечный секретер.

Снова фотографировала «Лотосы». Они были выставлены на площади возле музея «Каммерхоф». Заглянула в музей. Там было много восковых фигур, наряженных в исторические костюмы.



Надо бы взглянуть, как делают фигуры, которые завтра примут участие в параде.
Деревня Оберсдорф (а впрочем, это село, потому что в Оберсдорфе есть церковь, но в немецком языке есть лишь одно слово – деревня.) расположена в широкой долине к югу от Бад Аусзее. Солнца здесь предостаточно, горы не загораживают небо, оно широко раскинулось над долиной. Вокруг зеленели луга, а по небу проплывали белоснежные облака, похожие на взбитые подушки.
В гараже работала группа, состоящая большей частью из женщин. Когда я попросила их выстроиться для фотографии, они оторвались от работы и радостно заняли места вокруг далмантинца, которого как раз сооружали.
Видно было по всему, работы у них дай бог управиться, а солнце уже давно не в зените. Так что пора снова за дело!
Вокруг в ведрах стояли нарциссы, ромашки, белые и красные гвоздики...

Покинув милых дам, отправилась в соседнюю деревню Кноппен.
В амбаре на крестьянском дворе рядом с закусочной для любителей пеших прогулок (немцы и австрийцы обожают этот вид отдыха и в день отмахивают порой по 30 км!) работали подростки. Они задумали фигуру огромного размера и работали над нею по частям. На мою просьбу сфотографироваться всем вместе, в отличие от дам, энтузиазма не проявили:
- Мы не можем отвлекаться, иначе мы не успеем.
На пустых ящиках лежали бутерброды, стояли бутылки с колой и… пивом…



Так как же их создают, эти фигуры? Сначала разрабатывается проект на бумаге. Затем сооружается каркас из дерева и металлических сеток, а в заключение в проемы сетки втыкаются букеты цветов. На одну фигуру их уходит около 80 тысяч штук. Как правило, над каждой фигурой трудится более двадцати человек. В качестве рабочего помещения выбирается прохладное место, хорошо защищенное от солнечных лучей. Работа часто длиться до самого утра, ведь показать фигуру надо, пока цветы не увяли.

В этом году из-за теплой погоды нарциссы начали отцветать рано. Собирать их приходилось на самых высокогорных лугах, но и они быстро увядали. Тогда изобретательные головы решили позвать на помощь полевые ромашки, которых в этом регионе произрастает великое множество. Используются в фигурах также дерн и другие цветы, когда необходимы вкрапления другого цвета.
В сборе цветов обычно занято более 3 тысяч человек – взрослых и школьников, так что этот праздник можно считать истинно народным.
Как уверял меня главный садовод региона Вернер Райшенбёк, растение от того, что срывают цветок, не страдает. Напротив, когда цветок сорван, весь дальнейший рост уходит в луковицу, которая от этого лишь лучше развивается. Итак, ежегодный сбор нарциссов лишь благоприятствует сохранению этого «брендового» цветка региона: нарцисс изображен не только на открытках, на буклетах, в рекламе, «нарциссовый мотив» используется также в национальной одежде.
Наиболее распространены на лугах дикорастущие сорта, носящие название «звездообразного нарцисса» и «поэтического нарцисса» или «нарцисса поэтов». Обычно цветение начинается в начале мая и длится до конца июня. Альпийские луга в это время становятся похожи на благоухающее снежное море.

А вечером все гуляли. Магазины были открыты до глубокой ночи.

В воскресенье состоялся парад, ради которого и съехалось сюда 20 тысяч гостей. В этом году Праздник Нарциссов состоялся он уже в 52 раз!
На праздник прибыли высокие гости - президент Австрийской республики Хайнц Фишер с супругой и президент австрийского парламента Барбара Праммер.
- Мы желаем, чтобы этот праздник навсегда остался в памяти тех, кто примет в нем участие», - волновался руководитель празднеств Кристиан Сейрингер.
Наверняка останется!



Вначале мимо трибуны прошествовала музыкальная капелла в головных уборах с красными перьями. Она играла марш. За капеллой проследовала группа немолодых крестьян в традиционных народных костюмах. Были эти костюмы на пару разрядов выше, чем те, в которые была одета публика. Платья из шелковой тафты, настоящие кружева, причудливые шляпы, украшенные настоящим золотом, все это казалось похищеным из музея.



И наконец кортеж с фигурами! Тут были и звери, и телефоны «Скорой помощи» и полиции, и сказочные фигуры, и герои мультиков…



Из Бад Аусзее процессия двинулась к озеру Грундлзее, а там фигуры предстояло перегрузить на лодки или плоты, чтобы продемонстрировать, как прекрасно они смотрятся также и на воде.
Публику тем временем перевозили на озеро челночные автобусы.
На озере гостей поджидали палатки с едой и питьем.
Моя журналистская аккредитация дала мне возможность отобедать в палатке для «ВИП» за одним столом с президентом республики. Столы были, правда, такие длинные, что я едва могла разглядеть его на другом конце. С того момента, когда я активно освещала выборы и даже ездила в предвыборном поезде с кандидатом (Хайнц Фишер баллотировался тогда в первый раз, сейчас он служит уже второй срок), он и его жена Маргит неизменно узнают меня и приветствуют. Удивительная память у этих политиков!



Отобедав очень вкусной рыбой и выпив стакан лимонада (я за рулем!), отправилась на причал. Он был огорожен для фотографов. На причале высилось сооружение, похожее на беседку, в котором играл оркестр.
Было жарко. Ждать пришлось долго. Села на ступеньку, сняла туфли, прислонилась к стене беседки и закрыла глаза. До меня доносился гул голосов, плеск воды и шум лодочных электромоторов. Задремала. Когда открыла глаза, увидела, что передо мной, лицом к лицу стоит… Хайнц Фишер! Президент Австрийской республики.
Так быстро я еще никогда не прыгала. С размаху влетела в обувь и от смущения почти вытянулась по стойке смирно. Президент улыбнулся краешком рта и его увели к лодке, в которой уже сидели Королева Нарциссов и две ее принцессы. Хайц Фишер с супругой сели в лодку и помахали всем рукой. Больше мы их не видели.

А по озеру поплыли знакомые нам фигуры. И правда, на водном пространстве они смотрелись иначе, чем в узких городских переулках.
Интересно, кто возьмет первое место? Я болела за детей. То есть, за тех подростков, работу которых я наблюдала. И не потому что «Троммельвайб» (баба с барабаном) нравилась мне больше всех, просто я болела «за своих». Конечно, я могла бы болеть и за «Далмантинца», но сердце мое тянется к молодым. Вот и рассуждай об объективности!
И они действительно выиграли! «Троммельвайб», созданная группой подростков «Ландюгенд Кноппен» завоевала первое место в автопараде. А на озере победил Хоммер Симпсон – произведение группы «Фахверк».

Лучшую фигуру, как и королеву нарциссов, в этот раз тоже выбирало не жюри, а сама публика. На входных билетах стоял номер телефона, по которому можно было отправить СМС с номером понравившейся фигуры.

Интересовал меня один важный вопрос. Кто и как финансирует это грандиозное мероприятие? Я атаковала Эрнста Каммера, руководителя Туристического Объединения Аусзеерланд. Выснилось, что Федеральная земля Штирия, на территории которой устраивается Праздник Нарциссов, выделяет на его проведение смехотворную сумму - всего 15, иногда 20 тысяч шиллингов. Этих денег не хватает даже на то, чтобы оплатить работу полиции, пожарной и спасательных служб, задействованных в организации праздника, длящегося несколько дней. Остаток средств на оплату их труда добирается из денег, вырученных за билеты. В те годы, когда плохая погода мешает полноценным сборам, некоммерческое общество, заведующее организацией праздника, остается в минусе, но с надежной восстановить положение за счет будущего года.
Все остальное происходит на общественных началах. Абсолютно все участники, от организаторов праздника до создателей фигур, работают, так сказать, «за честь». Созданием фигур занимаются добровольные группы или общества. Они сами оплачивают материал, транспортировку и пр. На одну фигуру тратится несколько дней рабочего времени. Односельчане снабжают работающих едой и питьем.
И даже если фигура получает приз, первая премия составляет всего две тысячи евро, что едва ли покрывает расходы на ее создание.
Итак, этот праздник с полувековой традицией своим существованием обязан исключительно энтузиазму этих замечательных людей, любящих себя и свой родной край.




Альбом с фотографиями можно посмотреть здесь:
https://picasaweb.google.com/Kracaviza/NARZISSENFEST2011?authkey=Gv1sRgCPmskNmW1um4fw&feat=email#

Вот только висеть он там будет недолго.

                                                                            «Москва – город бессердечный и в  высшей степени
                                                                            несентиментальный, люди здесь борются за выживание
                                                                            и озабочены одним: заработать деньги… Все ужасно 
                                                                             спешат… Жители Нью-Йорка нервно курят в сторонке…»

                                                                       Анна-Лена Лаурен, «У них что-то с головой, у этих русских!»

 С голубого ручейка начинается река…

Ну а путешествие начинается с аэропорта, где меня поджидал самолет компании «Лауда»: дешевые полеты и плохая еда в виде дурно пахнущего гамбургера или треугольного бутерброда неизвестно с чем внутри. За дополнительную десятку можно получить шницель или телячьи котлетки. А почему бы не сделать билет на ту же десятку дороже, в общей сумме она осталась бы незаметной, зато авиакомпания сохранила имидж гостеприимности, а гость почувствовал бы себя желанным и любимым?

Ники Лауда. Когда-то я восхищалась им. Неоднократный победитель «Формулы 1» получил серьезные ожоги в загоревшемся автомобиле, но потом продолжил борьбу в роли предпринимателя, поначалу не слишком удачливого, зато достаточно упорного.

Теперь он мне разонравился. Из-за бутербродов:? Он снялся в рекламных роликах, где он возмущенно восклицает: «Ich habe nichts zum Verschenken!“ («Я не собираюсь никому ничего дарить!»). В одном ролике он вырывает из рук у официанта тарелку с недоеденным шницелем, а во втором сам моет свою машину, пользуясь дождем.

Понимаю, экономить нужно, особенно во времена кризиса, но нельзя из этого создавать своего рода религию. Скупость и экономия - понятия не идентичные. Выставляя напоказ свою скупость, мужчина (да и женщина тоже!) лишает себя сексуальной привлекательности, и это в самом широком смысле слова, то есть человек лишает себя шанса нравится другим. «Я не собираюсь никому ничего дарить!» означает: «Я не хочу вам понравиться, мне на вас наплевать!». Ну, скажите, сможете вы симпатизировать человеку, который не хочет вам нравится?

В самолете время идет ужасно медленно, намного медленнее, чем подсчитал Эйнштейн, там у него получились какие-то пара минут, а на самом деле это долгие, томительные часы. Не знаю, как вы, но я в самолете ужасно скучаю, и даже чтение не спасает от этой мучительной скуки, в то время, как на земле мне никогда не бывает скучно. Верный способ борьбы со скукой – еда. Еда – не как поглощение пищи, а как трапеза, как приятное времяпрепровождение с изначально заложенном в нем чувственным потенциалом. Для трапезы, однако, нужна компания, согласитесь, в одиночку поглощать телячьи котлетки под завистливыми взглядами соседей, это уже… как-то по-лаудовски.

Легко могла бы простить этому человек со следами ожогов на лице и то, что он ради экономии воды моет машину под дождем, и то, что он не пожелал отдать официанту недоеденный шницель, но двух вещей простить не могу. Не могу простить этих отвратительных слов, возводящих скупость в идеологию: «Я не собираюсь никому ничего дарить!», и еще вот этих дурно пахнущих гамбургеров. То и другое лишает бывшего героя остатков мужской привлекательности.

Экономить можно на количестве еды, но ни в коем случае на ее качестве! Еда и любовь – чувственные удовольствия. Человек, не умеющий ценить вкус еды, даже теоретически не может быть хорошим любовником. И это опять же в самом широком смысле слова. Скупость – убийца любви. И тоже в широком смысле.

В общем,  былой героизм Ники Лауды сильно слинял в свете этих обстоятельств. 

 

В Домодедово подруги встретили меня с цветами.

- Как хорошо, что сегодня воскресенье, - сказала Люся, - мы доехали до аэропорта с ветерком.

На обратную дорогу ветерка, однако, не хватило, уже через два километра начались пробки: дачники колоннами возвращались домой, а навстречу двигалась такая же плотная колонна загородников, тоже возвращавшихся восвояси. Моя водительница нервничала, злилась на других водителей, ведь виноваты во всем исключительно они, но крепких словечек она не употребляла.

Началась Москва…

В моем чемодане покоилась куча рукописей, в том числе мой новый роман, мечтающий об издателе, но уже с первых часов пребывания в Москве мне стало ясно, что за такое короткое время при таких расстояниях плюс все другие трудности, вряд ли мне суметь сделать что-то разумное.

Наутро отправилась в издательство «Компас-гид» с моими (не)путевыми заметками.

Миновав два двора по деревянным мосткам, пройдя под аркой и потом еще какими-то коридорами, молодой симпатичный редактор провел меня в подвальчик, достаточно чистый и доверху заваленный книгами, среди которых примостилось несколько ноутбуков с сидящими за ними сотрудниками.

Вечером вся редакция отчаливала в Сибирь, так что я успела вовремя. Моя мечта - поездить по Сибири. Но… если честно, родная Сибирь мне не по карману, уже Италия, моя любимая Италия, дешевле в несколько раз.

Вот до каких времен мы докатились, сказала я себе и после «Компас-гида» отправилась к Владимиру Товиевичу Кудрявцеву.

- Не могу, не могу, студенты ждут, - приговаривала Гуля, жена Володи, жаря яичницу и одновременно подкрашиваясь. Через четверть часа она уже прощалась со мной, красиво одетая и надушенная, в белом пушистом берете, с сияющими глазами и с улыбкой на устах. А я отправилась к компьютеру проверить почту.

Володя удобно расположился на тахте среди привезенных мною галстуков. Он был похож на доброго вальяжного кота и мне тоже захотелось замурлыкать, но в этот момент у кресла в которое я присела, отлетел подлокотник и я чуть не слетела на пол.

- Не бойся, - успокоил меня Володя, - это стул моего отца, он всегда такой, я пытаюсь его ремонтировать, но этого хватает ненадолго...

Итак, мне позволили посидеть на стуле-реликвии, я почувствовала себя польщенной. Володя рассказывал московские новости, по привычке придавая шутливую форму всему грустному. А что делать, ведь иначе сойдешь с ума!

- Володя, а ты знаешь, что гонорар за мою последнюю книгу превзошел все мои ожидания?

- Да?!

- Мне перевели 710 рублей.

Воцарилась тишина.

 

И все же я поехала в «Вентану-граф». Это издательство мало походило на «Компас-гид»: ему принадлежал целый этаж в роскошном здании с военизированной охраной и с евроремонтом, в его кабинетах было достаточно места и для шкафов, и для современной компьютерной аппаратуры, и для новеньких письменных столов, за которыми молодые женщины в платьях «от кутюр» перелистывали рукописи нежными пальчиками с французским маникюром.

- Вы знаете, когда мы брали у вас эту книгу, мы знали, что у нее не будет хороших продаж, - сказала дама-редактор, кося в угол взглядом Варенухи.

Не поняла, вы что же, расписываетесь в собственной, простите, глупости: издательство сознательно затратило немалую сумму на производство книги исключительно из… каких соображений? Может быть, из симпатии к человеку, которого до сих пор в редакции никто в глаза не видел (все переговоры, включая заключение договора, велись электронным путем)?

Речь, к слову, об учебном пособии (психоаналитическая педагогика) для воспитателей, учителей и родителей («Чувства и воспитание. Воспитание чувств»). Надо ли говорить о том, какими огромными тиражами издаются учебники?

Должна заметить, издательства, в которых до сих пор издавались мои книги, тоже вели себя, скажем мягко, не совсем честно (как, впрочем, по отношению и ко всем другим авторам), но до такой степени жадности не доходил пока никто. По меньшей мере, мне выплачивали до тысячи долларов и выдавали больше тридцати экземпляров авторских (в «Вентане» я получила всего десять и … 15 евро тиражных за прошедший год). «Как жаль, что на ваших книгах зарабатываете не вы!», - откровенно вздыхали работницы отделов распространения.

Глядя на лицо редактора с застывшей на нем полуулыбкой, я испытывала стыд. Стыд за этого человека. Надо ли говорить, что к этому стыду примешивались мои растерянность, обида, оскорбленное самолюбие, унижение?

На написание книгу затрачены годы моего труда, в нее вложена частица моей души. Вознаграждение, однако, ожидает не меня. И это не только в материальном отношении. Каждому человеку необходимо признание. Необходимо оно и мне.

Все знают, все говорят открыто о том, что издательства допечатывают книги без объявления нового тиража, но никто ничего не предпринимает. Авторы становятся жертвами предпринимателей, а те почему-то целиком уверены в собственной безнаказанности. Если раньше издательства жаловались на бедность и, тем не менее, делились с тобой хоть малой частью своего дохода, теперь, разбогатев, они считают, что сомнительной чести (издание книги) с тебя достаточно, и никого иного вознаграждения предлагать не собираются.

Интересно, что жертвой в этой истории являются не только авторы, но и Российское государство, его ведь тоже обкрадывают: утаивая допечатку тиража, издательства присваивают налоги. А налоги - это пенсии, пособия по безработице, образование и медицинское обслуживание, то есть, детские сады и школы, больницы и пр., как раз то, на что у государства хронически не хватает средств. А откуда им взяться при таком попустительстве со стороны все того же государства?

Еще одна «мелочь»: в то время, как у российских граждан (пользующихся всеми этими «бесплатными» «благами»), удерживают из гонорара 13 процентов, у иностранцев, к этим «благам» никакого отношения не имеющих, снимают 30! Иностранец живет за пределами страны, а значит, эти 30 процентов справедливо было бы назвать принудительным пожертвованием, но уж никак не налогом.

И еще один момент. Бухгалтерии издательств наотрез отказываются переводить деньги непосредственно на счет иностранца, они требуют доверенность на российского гражданина. Какие резервы дальнейших манипуляций скрываются за этим, сказать трудно. Для автора же это еще один довольно унизительный момент: денежные вопросы – вопросы достаточно щепетильные, не мне, к примере, неловко обременять моих друзей подобными поручениями.

Поймите меня правильно, после того, как я четверть века прожила в той части света, где ничего подобного человек себе даже представить не может, меня – признаться честно – подобные унизительные процедуры приводят в отчаянье. Когда австрийцы начинают жаловаться на свою «кафкианскую» бюрократию, мне остается лишь усмехнуться: пусть, мол, Кафка покурит в стороне.

Одна приятельница в моем блоге (блого-другиня, ник: Мила Милана) как раз сегодня написала мне: «Всё еще плачевнее - раньше государство боролись с преступниками и бандитами, сейчас бандитизм стал государственным. И самое страшное: народ к этому привык… Я много думаю об этом, и пришла к выводу - все наши проблемы имеют одну причину - мировоззренческую, она в нашем сознании - в его качестве. Пока некому побить наш рекорд».

Как, впрочем, и в отношении вежливости, а точнее в ее отсутствии. А впрочем, разве бюрократия не есть порождение принципиального презрения друг к другу.

Хотя… В отношении вежливости в последнее время внешне кое-что все же изменилось. Прихожу в посольство за визой. Заполнила анкету, но пропустила при этом какую-то графу. Симпатичный такой молодой человек в окошке указывает мне на ошибку и говорит очень ласковым тоном: «Надо правильно заполнять. Вы читать по-русски умеете? Это ведь анкета, а не туалетная бумага. Если бы это была туалетная бумага, я не стал бы к вам придираться». А раньше, согласитесь, он бы не стал говорить все это так тихо и ласково, он сказал бы это громко и в императивной форме.

Что, другая упаковка? Понимаю.

 


 
Но вот я наконец подхожу к основной цели моего приезда в Москву.

IV Ассамблея «Русского мира», по приглашению которой я приехала, проходила в Интеллектуальном центре Ломоносовского университета. Это крупное международное мероприятие ежегодно проводится фондом «Русский мир» накануне празднования в России Дня народного единства. В этом году она прошла под лозунгом «Учитель Русского мира», в ней приняли участие сотни представителей из более, чем 70 стран: учёные, преподаватели, общественно-политические и культурные деятели, и среди них ваша покорная и скромная слуга. Речь шла о проблемах, связанных с русским языком, с культурой и имиджем России в странах ближнего и дальнего зарубежья.

Имидж России начинается с имиджа россиян, а значит, стоит в прямой зависимости от самочувствия этого самого россиянина как за рубежом, так и у себя на родине, от осознания им своей принадлежности к великому народу, от его гордости за себя и за своих соотечественников, от взаимоуважения.

«С голубого ручейка начинается река…», - нежно зазвучали голоса хора девушек-подростков из Гватемалы на открытии Ассамблеи. В ответ из моих глаз неожиданно двумя ручьями полились слезы, остановить их я была не в силах. Человек я далеко не сентиментальный, и мне стало стыдно за прорыв эмоций.

С сентиментальностью, как я потом поняла, разведенная мною сырость имела мало общего, это, скорее, горечь излилась в моих слезах. Родная страна, детские песни, воспоминания, любовь, надежды…, обманутая любовь, обманутые надежды. Кажется, вчерашний разговор в издательстве окончательно меня добил, теперь у меня даже пропало желание искать издателя для моего романа: какой смысл, если тебя в любом случае проведут, как воробья на мякине?

Да, я уехала из России (вышла замуж за иностранца), поэтому не каждый мне поверит, если я скажу, что всегда была горячей патриоткой. То есть, насколько горячо я ненавидела советскую власть, настолько же страстно любила мою страну с ее культурой и с ее не всегда радостной историей. К диссидентскому движению мне не позволяли примкнуть не только мои врожденные совесть и честность, но и здравый смысл. Нужно быть глупцом, чтобы поверить, что американцы поддерживали диссидентское движение исключительно из идеалистических соображений, никто ничего в этом мире не делает просто так, тем более, когда речь идет о политике. Да и капитализм всегда казался мне еще менее привлекательным, чем коммунизм, и сегодняшний день доказывает мою правоту (социализм при наличии частного предпринимательства – вот оптимальный вариант, который доказал себя на примере Австрии, Скандинавии и в еще десятка стран).

Да, о патриотизме. Пару лет спустя после моего приезда в Австрию в одном из австрийских журналов мне попался психологический тест на тему: какой вы патриот или любите ли вы родину, короче, что-то в этом духе. Вопросы в тесте были весьма банального характера и касались они детских, подростковых и взрослых взаимоотношений тестируемого с его окружением. Сколько же горечи вылилось в моих ответах, ведь, согласитесь, редкими были дни, когда тебе удавалось не нарваться на хамство - в магазине, на работе, в транспорте, а то и со стороны семьи и друзей, которые хоть и любили тебя, но не отдавали себе отчета в собственной грубости (о том, как грубо обращаются русские со своими детьми, я уже не раз писала в своих путевых заметках). Вывод по сумме пунктов был таков: невозможно любить тех, кто заставляет тебя страдать. Получалось, что понятие родина в тесте тесно связывалось не с березками, а с теми людьми, среди которых тебе повезло или не повезло родиться. Признаться, в тот момент меня это сильно удивило, ведь как много у нас о говорилось о верности родине, но никогда мне не приходилось слышать, чтобы кто-то заговорил о верности родины своим детям. Уже во времена гласности и перестройки меня не шокировал газетный заголовок: «Шпион, которому изменила родина».

Теперь я понимаю, родина – это не «наше русское раздолье»,  а  это люди. Это – все мы и то, как мы друг к другу относимся.

Мне нередко приходилось встречать немцев, французов, итальянцев и пр., которые вспоминали о далекой своей родине с неизменными умилением и сентиментальностью, но не встречала я ни одного русского, у которого любовь к родине не была бы пропущена через боль.

«Горечь, горечь, горький привкус на губах твоих, о, Русь!...»

Да и как не быть этой горечи? Мы, русские за границей, услышав русскую речь, кидались врассыпную, в то время, как все другие иностранцы, напротив, дружески приветствовали друг друга. Эмигрантов и жен иностранцев родина обливала презрением, а и своих госслужащих за границей держала в ежовом рабстве: шаг влево, шаг вправо приравнивался побегу… 

 

Итак, плакала я на открытии Ассамблеи скорее горькими, чем сентиментальными слезами.

Вот ведь пришло время собирать камни: наша обновленная родина решила наконец собрать растерянных по всему свету «блудных» (заблудившихся) сыновей и дочерей.


 
 
Атмосфера во время Ассамблеи была самой доброжелательной, самой дружественной. Воодушевляющая была атмосфера. Благодаря этому новому к нам отношению, мы и чувствуем себя по-другому. Кто-то там наверху понял наконец, что от нашего самочувствия, то есть от того, гордимся ли мы своей страной, чувствуем ли себя ее желанными детьми или же мы стыдимся и боимся ее, сильно зависит отношение заграницы к русским и к России. Ведь мы в гораздо большей степени своего рода «визитная карточка» страны, чем все официальные делегации, вместе взятые: делегация приехала и уехала, а мы остаемся.

Эти новые восторги, конечно, не освобождает нас от необходимости критически смотреть на вещи. О недостатках, об упущениях, как и о новых задачах говорили в своих выступлениях Святейший патриарх всея Руси Кирилл, исполнительный директор фонда «Русский мир» Вячеслав Алексеевич Никонов, председатель комитета по международным делам Государственной думы Российской Федерации Константин Иосифович Косачев, министр образования м науки Российской федерации Андрей Александрович Фурсенко и другие участники Ассамблеи.



Никита Сергеевич Михалков, оттолкнувшись от своей нелюбви лично к Ксении Собчак, заговорил о падении уровня русской литературы. В чем-то невозможно было с ним не согласиться, но очень уж памфлетно прозвучала его обличительная речь в адрес так называемых «западников», которые «почему-то» не любят партитов. Михалков не любит также «этих новых богачей», которые плохо поддерживают патриотическую идею. Закончил он свою речь сообщением о том, что на выходные уезжает к себе «в хозяйство».

Не люблю я обличительных речей, как не люблю и поучений в смысле: «Я знаю лучше!». Речи такого вот обличительного характера уместны разве что во время какой-нибудь предвыборной кампании, да и то, потому что там они - часть той игры. Критика должна быть конструктивной.

Пример такой критики показал первый заместитель председателя Международного совета российских соотечественников Великобритании князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский (Рюрикович). С присущим западу практическим подходом к делу он заговорил о деньгах, без которых, к сожалению, даже самые замечательные идеи едва ли осуществимы, а фонду «Русский мир» как раз были урезаны субсидии.

- Средства фонда – это всего лишь одна семнадцатитысячная государственного бюджета, - сказал Н.Д. Лобанов-Ростовский, - чтобы было понятно, как это мало, скажу - это примерно размер официальной взятки, «отката» на постройку многоэтажного дома в пределах Москвы. 

 

Признаюсь, меня больше пугает, чем радует подобная «гласность», открытость нового российского общества: получается, взяток сегодня, как и во времена Рюриковичей, никто не стыдится. Разве можно назвать это демократией и прогрессом? Не напоминает ли это скорее откат во времена татаро-монгольского ига?

Так стоит ли удивляться политике издательств, нагло обкрадывающих авторов, и уверенных при этом в своей безнаказанности?

 

Два дня прошли в беседах за круглыми столами, в знакомствах, в разговорах за общими трапезами, за кофе… Друзья возили меня по Москве, я удивлялась грандиозному строительству и такому же грандиозному росту цен.

 

И вот комфортабельный и почти пустой экспресс безостановочно доставил меня в Домодедово (с Павелецкого вокзала), и это было много приятнее, чем прозябание в пробках на автостраде.

 

За окном плыли красные рябины, хиреющие дачные поселки, заводские трубы, и среди этого типичного и безвременного, почти лесковского русского пейзажа потянулась вдруг стена, расписанная граффити…

Москва…