Слова всё ещё застревают в паутине сознания, всё это слишком ново и слишком непонятно для нас самих, и никакого красноречия не хватает для него – для Восстания. Весть о нём просто передаётся как электрический ток, как радиоволна, бегущая через языки, диалекты, европейские мостовые и заснеженные степи. Она охватывает всех и вся, лавиной сметая ежедневную возню и планы на завтра, которого нет.
У нас отняли завтра. На нас нацелили оружие. Эти кнопки с разрисованными шариковой ручкой рюкзаками, те самые «детишки из Facebook» поняли это лучше нас, вздыхающих о сапатистах и попивающих фраппе на студсоветах. Я никогда не забуду их, призывников армии отчаяния, раздетых и согнувшихся как перед арестом у сапог спецназовцев на площади Конституции. Я никогда не забуду их, вооружённых только арафатками и камнями, обращающих в бегство бронированных монстров капиталистического государства. Я никогда не забуду отцов и матерей, чей крик пробивает полицейские щиты. Когда на концерте классической музыки в главном ДК страны начинают кричать «Менты, свиньи, убийцы!» и оркестр перестаёт играть чтобы подхватить лозунг, то почти наверняка знаешь что будет на следующий день.
У анархистов есть другой лозунг: «Горящий город – цветущий цветок». Действительно, город может цвести чёрным. Запах гари и химических веществ на многие дни въелся во всё вокруг. Резкие звуки и случайные мотоциклисты в белых шлемах вызывают непроизвольные движения. Кто сказал, что не страшно? Мы же привыкли каждый день бояться. Кто сказал, что тела греческих студентов сделаны из другого теста? От газа, который на нас распыляли на площади перед химфаком, голуби падали замертво и из их глаз текла кровь. Вы, бухгалтеры разбитых витрин и прокуроры мягких диванов, когда-нибудь бежали от разрывающихся над вашей головой светошумовых гранат?
Когда ослепнув от вспышек и дерущего глаза газа мечешься в ядовитом облаке в поисках выхода, самое худшее, что можно сделать – отпустить руки товарищей и остаться одному перед кордонами. Не бойся за меня, такого больше не случится. Мы окрепнем. Мы – неразрывные цепи, мы – одно мощное многоногое орущее тело, раскрашенное в цвета войны лекарством Maalox, нейтрализующим едкую гадость. Даже с закрытыми глазами, когда раствор CS на основе слёз и соплей капает на арафатку, неотступно шагающее вперёд. Не бойся, не вспоминай, не мучайся, я тебя больше всего люблю когда ты на меня кричишь. Я знаю, долбанная усталость, самосохранение самобичеванием, замкнутый круг... Но пока ты прорываешься сквозь него, знаешь где я буду.
За растяжкой, рядом с тобой.
