Иногда мне жутко от этой улыбки. Это даже не совсем улыбка, так – ласковое искривление примёрзшей к лицу измученности: не бойся, этого больше не будет. Но я знаю, что это ложь. Молчание пьёт мою кровь слишком медленно, по капле, слова застревают у меня в горле и растворяются в пустоте либо, перебитые посередине, складывают крылья и падают оземь. Чего я боюсь в этот момент – так это последовать за ними.
Не так давно на Треугольнике – самой живой точке политеха, месте собраний, зубрёжки и дружеских бесед за стаканом фраппе – мы сидели с подругой за учебником по векторному анализу. Внезапно кто-то накрыл меня пластиковым мешком, перекрыв кислород, закружил бешено до дурноты. Что может быть смешнее, чем обморок у открытого окна? Моё тело стекло по ободранной скамье, ритмы Dead Kennedys со столика анархистов встряхивали его как электрический разряд, гулко отзываясь внутри. Вибрации их материализировались, принимая недвусмысленные очертания, мелькнул знакомый взгляд, затягивавший как трясина, и вдруг всё исчезло. Было темно. Из темноты выглядывала фигура подруги, с которой мы переговаривались, хаотические линии, кирпичи стены, картинки из недавнего прошлого. Меня швыряло туда и обратно. Потолок наконец просветлел и застыл, на нём проглянула надпись «el condor pasa». Что-то текло по лицу. Всё, что я смогла сдавить почти красноармейской выдержкой и точностью действий во время последних событий в университете – всё хлынуло через край, не дожидаясь моего разрешения.
Поэтому я боюсь следующего overflow. Каждая «случайность», каждое касание, каждая деланная грубость, но и кроме того: каждый промах в движении и фракционной мишуре, каждая минута в этой комнате приближают его. Странное дело: будто гроб с камерой наблюдения. В шепчущейся библиотеке, среди нескольких сотен лихорадочно сгорбленных над книгами и лаптопами коллег я чувствую себя куда свободнее и внимательнее, чем здесь.
У меня не выходит это выражение фатальности – с локтями на подоконнике и взглядом исподлобья, не следящим за оборотами чёток вокруг пальцев. Я жду того, что рвётся из-под волевой маски. Вопрос только в том, чтобы дать ему правильное направление.
Art: Zdzisław Beksiński
