Remember me (Forget me)
Я бы предпочла второй вариант, особенно если бы он мог осуществиться по одному клику мыши. Я бы предпочла обманывать себя более чем двухнедельным молчанием по ту сторону линий №27 и №5 как гарантией его осуществления. Но за завесой молчания ждала не моя бессонница и дым от сигарет.
По всей улице свет горел только в 4-5 окнах. У меня играло что-то из «новой волны». Я тоже собиралась выпасть из многоэтажки и из рядов неудачников, проводящих все выходные в квартире, в тенета тёплого июльского вечера. Копошащийся, сверкающий город казался несомненно более привлекательным чем рассвет перед лаптопом.
За пару дней до этого, гуляя по крытой брусчаткой улице в другом городе, я заметила Л., что в таких «землевладельческих» райцентрах люди как тараканы: выползают из дома когда темнеет, одинаково одетые, одинаково скучно говорят об одних и тех же вещах. Мегаполис гораздо пестрее, но гораздо отчужденнее. В гостях у друзей, живущих в центре города, отсутствие привычки здороваться с соседями вызывает у меня странное чувство чего-то неправильного, дикого, как бы неживого. Сродни чувству одиночества в толпе – которым мне представился шанс упиваться после долгого перерыва.
Темнота зала успокаивала глаза. Это был последний сеанс на сегодня. Шёл фильм о событиях 71 года в Англии – скандалах с участием королевской семьи, разборках с мафией и случайно приплетённом ограблении банка. Выйдя из кинотеатра около полвторого, я долго и бессмыссленно шаталась по улицам, по набережной. По морю шла крупная рябь, море шлёпало губами, заглатывая блестящие босоножки, ароматы Кензо, разговоры о кислоте и модных пляжах. У причала стоял прогулочный катер, на нём громко играло регги. Я обнаружила что забыла дома сигареты. Можно было их чем-нибудь заменить, можно было долго сидеть и смотреть вдаль, если бы не раздражающее нарастание людских голосов вокруг. Если бы не расползающаяся повсюду поверхностность, потребляемость одноразового счастья. Наступает момент когда они начинают крутиться вокруг тебя, как галлюцинации из фильма «Реквием по мечте», и нет выхода кроме как бежать.
Нужно срочно бежать, нужно отдохнуть, нужно рвануть в ещё незнакомый город, спрашивать дорогу в кофейнях, фотографировать чаек и надписи на арабском, валяться на траве, подложив под голову рюкзак...
Один косой взгляд, один раз споткнуться в темноте о цепь, и уже будто смех за спиной, уже будто против тебя война. Чего мне хотелось, так это что бы сейчас, в три часа ночи кто-нибудь был один. Но ночная жизнь здесь так кипит, что душно даже снаружи, здесь невозможно быть одному.
На улицах поменьше было пусто. Желтоватое лицо манекена в витрине напомнило рассказ Форстера, там где главный герой, находясь в городе без людей, принимает манекен за живую девушку. Арт-кафе, где по выходным обычно играют джаз, было почему-то закрыто, в чешской пивной и остальных прилегающих яблоку было негде упасть, а тащиться в студенческий квартал чтобы наткнуться там на тусовки всех до одной фракций желания не было. Чего только не придумают некоторые себе в оправдание, чтобы шляться при полной луне. Может даже убивающей луне... Иначе зачем засыпать под чьи-то слёзы в пустой квартире?
Мне не хотелось ещё одного такого сна, какой я видела накануне. Дело не в пустом туманном городе, нет. И даже не в том, что в нём носились лубочного вида призраки и на каком-то складе лежали рядом трупы Маркса и Ленина. Дело в том, что там был маленький мальчик, которого я потеряла из виду, это я выпустила его руку, и он убежал в бесконечный утренний смог, и я не знаю где он...
Он убежал, а я почти не понимаю как ночь сменяет день и почему в супермаркете нет обычной водки, без химии и газировки. Мы выкинули старые коробки из штаб-квартиры, и я надеюсь в субботу утром быть далеко отсюда, хотя и не так далеко чтобы невозможно было сказать «Prithee, darlingmost! - court me rather than the peevish prolix».
Надеюсь что завтра я буду лучше.
