Оказывается, я по-прежнему люблю гулять под дождём. Некоторые мелочи жизни пририсовывают к совершенно ровной серебристой картине дождя чужеродные ответвления, гармонично приживающиеся к ней, как раковая опухоль. Например, перетаскивание вещей или валяющиеся на тротуарах алкоголики (о, эти воспоминания о нашем счастливом детстве). Главное – не дать ложке дёгтя наладить в отдельно взятом сознании нефтедобывающую промышленность. С сознанием массовым – та ещё история.

Во мне ещё слишком много прежнего, а мир изменился.

Мир изменился визуально. Я надела в конце концов очки, и мир превратился в аквариум. Не могу привыкнуть к мысли что вижу не только близкие ко мне предметы. На «задворках» тоже обнаружилось немало интересного (надо же!) . В бесконечных пробках развлекаюсь тем что разглядываю лица пассажиров на другом конце автобуса. Огромное количество забавных типажей, если смотреть внимательно. Чувствую себя немного золотой рыбкой или какой-нибудь скалярией, рассуждающей о фундаментальных вопросах философии.

Мир изменился акустически. Возвращаясь домой с другого конца города после очередного облома от латентного работодателя, я стала вслушиваться в шум автобуса и улицы – видимо, усталость достигла той точки, когда прочие мысли уже не проходят через её завесу, а заснуть ещё не удаётся. И что же, в этой массе звуков довольно отчётливо проглянули гармония и ритм. Замечу что сильного пристрастия к нойзу и индастриалу я никогда не имела, разве что в «металлическом» варианте. Видимо, просто ритмы и биоритмы запрограммированы на сосуществование.

Особенно сейчас я усиленно фильтрую происходящее на предмет ценности. Для себя, для движения, для связующего эти два понятия мостика. Не могу больше выносить нытья, люмпен-декадентства, восточного фатализма, западного потреблядства и всего этого нежелания отправить на свалку своё маленькое просроченное счастье, которое ничего общего не имеет ни со счастьем, ни с элементарными радостями жизни. Не могу питаться чужими тяжбами, от которых никто не хочет избавляться. В моём нынешнем состоянии я готова убить любого кто попытается совать мне подобную отраву, и не боюсь при этом впасть в ницшеанство. С другой стороны, здесь ужасно не хватает чего-то живого. Надо его взращивать, долго и мучительно, и главное, без всяких там тепличных условий.

Хорошее такое слово – «надо».



(картина - авторства незабвенной Фриды Кало)