Администрация Блогов@Mail.Ru от всей души поздравляет  -=Кошечка=- с днем рождения.

  Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.

Мнений о том, что есть влюблённость, а что – любовь, множество. Вопрос в другом, какое чувство ближе вам?
Посмотреть результат теста (12.12.2008)
Пройти тест

Я всегда думала, что канительщица - это не про меня. У меня всегда все в срок сделано. А потом присмотрелась внимательно... Боже!
Посмотреть результат теста (12.12.2008)
Пройти тест

Первый шаг к более рациональному устройству жизни - это распознать, к какому типу отношений со временем принадлежите вы.
Посмотреть результат теста (12.12.2008)
Пройти тест

Хорошо ли вы разбираетесь в мужчинах? По каким параметрам вы их оцениваете?
Посмотреть результат теста (12.12.2008)
Пройти тест

Вы уверены, что ваш вес не навязан вам вашими условиями жизни?
Посмотреть результат теста (12.12.2008)
Пройти тест

Зачем нам нужны суеверия? Почему мы следуем каким-то одним приметам и не обращаем внимания на другие?
Посмотреть результат теста (11.12.2008)
Пройти тест

Все маленькие девочки любят кукол. Все большие девочки тоже любят кукол, но не все об этом помнят. Вы хотите купить себе куклу, но не знаете, что выбрать?
Посмотреть результат теста (11.12.2008)
Пройти тест

Ну что ж, не буду тебя томить! В древней Греции ты была бы... Афродитой!

Афродита - богиня любви и красоты. Так и твоя красота никого не оставит равнодушным.Для тебя любовь стоит на первом месте, и пренебрежительное отношение к ней вызывает у тебя гнев.http://img3.imageshost.ru/imgs/eb839298f6b64cb0b147b71b227f4502/e6ff7753a022840579f6353308b57b09.jpg

" align="left" alt="image" />

http://aeterna.ru/test.php?link=tests:54254" style="color: #FFFFFF">Пройти тест

  Администрация Блогов@Mail.Ru от всей души поздравляет  -=Кошечка=- с днем рождения.

  Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.

	- tney_houston_-_i_will_always_love_you	04:35

Возьми меня туда, где
деревья вечные,
Где с ветром ласкается шум
прибоя,
Где заканчивается путь
млечный,
И начинается наш с тобою,
Туда где пустоты заполняют
силой,
Где согреют нагими нас
тысячи лун,
Где истинно все, что
виделось мнимым,
Где время не справится с
ролью минут,
Туда где руки не помнят зла,
А слова-палачи давно уже
выпиты,
Где не плачет росою земля,
О том что дети ее покинуты...

Сквозь неплотно задернутые шторы пробился солнечный лучик. Я поморщилась и отвернулась, словно вампир, потревоженный светом дня. Резкий звонок телефона выдернул меня из полудрёмы. Ну, кто это ещё?! С закрытыми глазами я потянулась к пищащей трубке. Послышался звон, я нехотя открыла глаза. Из недопитой бутылки коньяка на белом ковре растекалась светло коричневая лужа. Ну и пусть мне всё равно... На дисплее светился незнакомый номер, ошиблись. Я нажала "сброс" на телефоне и посмотрела на часы: 11:25, 25.04.05….25.04.... сегодня ровно год, целый год... Удивительно, что я смогла протянуть так долго. Наверное, в этом заслуга моих друзей, которые ценой неимоверных усилий удерживали меня в этом мире. Зачем? Не знаю. Наверное, они считают это своим долгом, они не хотят потерять меня, ценят, любят... И я стараюсь показать им, что их усилия не напрасны, стараюсь хоть иногда улыбаться, но ведь в душе я знаю, что всё это лишь лицемерие с моей стороны, игра и блеф. А ведь всего год назад всё было иначе... Было такое же точно апрельское солнечное утро. В тот день я проснулась от тихого шороха. Приоткрыв глаза, я увидела, как мой любимый что-то достает из шкафа. Я сладко потянулась. Он обернулся и быстро спрятал руки за спину.
- Уже проснулась, маленькая моя? Это я виноват, разбудил тебя.
Он присел на краешек кровати и поцеловал меня. Я с любопытством смотрела на его скрещенные за спиной руки.
- Ничего, я и так уже не спала. Ты не помешал мне. Лучше скажи, что это ты так усердно прячешь от меня за спиной?
- Сюрприз. А какой узнаешь за завтраком. Спускайся, солнышко, я жду тебя внизу.
Он снова поцеловал меня и вышел из спальни. Я улыбнулась, легко спрыгнула с кровати, подошла к окну и открыла шторы - комнату залил солнечный свет. Я накинула халатик и побежала в ванную. Наспех умылась, приняла душ и спустилась вниз. Войдя в столовую, я увидела Сашу. Он стоял на балконе, который мы превратили в зимний сад, и разговаривал по мобильному. Его лицо было серьезным и каким-то неестественно бледным. Я не слышала, о чем шел разговор, но что-то больно кольнуло сердце... Где-то внутри заворочался страх. Но вот он закончил разговор и вошел в комнату, на лице его снова играла улыбка. Я прогнала мрачные мысли. Всё в порядке. Всё уже закончилось. Мы же начинаем новую жизнь, в которой не будет страха и бессонных ночей. Я должна вычеркнуть из памяти те страшные дни и ночи, когда минуты казались вечностью. Теперь всё будет по-другому... Он же обещал.
- Ты чего, любимая, почему загрустила? Какие черные мысли посетили твою светлую головку? - в его глазах мелькнула тревога. Он взял мою руку и поднес к своим губам, потом провел ею по щеке. - Я люблю тебя, солнышко, девочка моя... Тебя ничего не должно тревожить, ничего, слышишь? Всё будет хорошо.
Я посмотрела в его синие, такие родные глаза и от чего-то захотелось плакать... Он всё ещё прижимал мою руку к своей щеке. Мы постояли так пару минут. Сердце бешено колотилось у меня в груди, я не в силах была оторвать своих глаз от его: "Как же я люблю его! Как люблю...". Но вот оцепенение прошло, на душе вдруг стало легко и спокойно. Я улыбнулась, он улыбнулся мне в ответ, но глаза его остались грустными.
- Сань, ну что же ты не показываешь мне сюрприз? - Открой. - Саша положил на стол светло бежевый конверт.
Я открыла его, на стол выпали два авиабилета и ключи.
- Что это? - спросила я, подцепив на палец колечко ключей.
- Угадай! - улыбнулся Саша.
Я взяла со стола билеты.
- Билеты в Киев... Сашь...? Неужели..?! - я обо всем догадалась, но всё ещё не могла поверить в своё счастье.
- Да! Это именно то, о чем ты подумала! Мы возвращаемся домой! Навсегда! А это, - он позвенел ключами - от нашего нового дома!
Я застыла на месте с открытым ртом, слов не было. Волна счастья накрыла меня с головой. Сашка подхватил меня на руки и стал целовать мои щеки, глаза, губы...
Наконец он опустил меня на пол. Я обняла его и зарылась носом в его плечо. Саша поцеловал меня в макушку и нежно потрепал волосы на затылке. Я подняла глаза и прошептала:
- Спасибо, родной мой, любимый! - я прижалась к его сильной груди и вдохнула такой знакомый и родной аромат. - Сашка, я люблю тебя!
- Я тоже тебя люблю, солнышко. - отозвался Саша. И подкрепил свои слова долгим поцелуем. Его руки скользнули по моей спине и спустились на талию…
Звонкая трель мобильного нарушила нашу идиллию. Саша потянулся к телефону.
- Алло... Да, я уже еду.... Я всё понял... Ребятам скажи пусть подтянуться часикам к 4... Тим, я еду... Всё, до скорого...
Он бросил мобилку на диван и притянул меня к себе.
- Солнце, мне ехать надо.
- Ммм... Как всегда! Я так не хочу тебя отпускать!
- Сегодня я буду не поздно. Вечером мы вместе приступим к сборам, ведь времени у нас не так уж много, - он подмигнул мне. - Не скучай, малыш, прокатись с Ленкой по магазинам, купи что-нибудь хорошенькое в наш новый дом.
- Ладно, только не задерживайся! Ты обещал!
- Не буду! - он чмокнул меня в лоб и, захватив мобилку, направился прихожую.
Проводив мужа, я позвонила Ленке.
- Лен? Привет!
- Привет! Ну неужели выдалась свободная минутка в твоем напряженном семейном графике?
- Лен, у меня ТАКИЕ новости!
- Ты меня заинтриговала!
- Приезжай ко мне, поболтаем, а потом по магазинам прошвырнемся - повод есть!
- Не хочешь ли ты сказать, что...
- Я ничего не хочу сказать! Приезжай и всё узнаешь! Так когда ты будешь?
- Часика через пол жди!
- Жду!
- Уже еду! Пока!
Я откинулась на спинку дивана. Настроение было отличное! Боже мой, наконец-то это свершилось! Мы едем домой, в Киев, навсегда! Наконец-то я покину Москву, к которой я так и не привыкла за 3 долгих года. Временами мне казалось, что мы никогда не покинем этот город. Несмотря на все обещания Саши о скором переезде на родину. Но он сдержал своё слово, впрочем, как и всегда. Я уже мысленно перенеслась в наш новый дом, пытаясь представить какой он, расположение комнат в нем, обстановку, которой нам ещё предстояло обзавестись.
Звонок в дверь прервал ход моих мыслей. Приехала Ленка. Она тут же набросилась на меня с вопросами. Мы прошли на кухню, я сделала кофе и поделилась с подружкой радостью. Ленка заахала, заохала, вскочила и забегала по кухне. Моё волнение передалось ей.
- Боже мой, вы уезжаете так скоро! Как же я без тебя?! Я буду приезжать к вам в гости! Часто! И не надейся - от меня не так просто отделаться! - Ленка подскочила ко мне и чмокнула в щеку. - Подруга, поздравляю! Ты так этого ждала!
- Спасибо! - я обняла подружку, - Я тоже буду за тобой скучать! Но ты будешь приезжать к нам гости! Часто! От меня тоже не легко отделаться - ты меня знаешь!
Мы простояли молча, вот так, обнявшись пару минут.
Первая молчание прервала Ленка:
- Ну ладно, хватит сопли распускать! Поехали в турпоход по магазинам! Мне тоже надо кое-что прикупить.
- Ок! Не скучай здесь, пойду оденусь. Я быстро!
Через пару минут мы уже спускались в подземный гараж.
- Ну что, Шумахер в юбке, прокатишь меня с ветерком? - веселилась Ленка.
- А ты сомневаешься?!
- Нет, конечно! Что ты?! Как можно... - на Ленкином лице сияла улыбка.
Мы направились к моей машине. Чёрная "Ауди" блестела лакированными боками. Мы уселись в салон.
- Всё никак не пойму! Как ты водишь этого монстра?! - Ленка как всегда не удержалась от этой, ставшей уже привычной, реплики.
- С большим удовольствием! - улыбнулась я и завела мотор.
Машина заурчала, как довольная кошка. Плавно двинувшись с места, мы покатили со стоянки. Ленка болтала без умолку о разных пустяках, а я слушала её в пол уха и мечтала о своем новом доме. Пробок не наблюдалось и мы без препятствий добрались до нашего первого пункта назначения. А затем потянулась бесконечная череда магазинов, магазинчиков и лавочек. К вечеру мы объехали с полсотни магазинов и усталые, но довольные, пили кофе в маленькой кафешке.
- Ну что? Уже 8 часов, мне пора возвращаться, Сашка наверное уже дома.
- Ладно, только подбрось меня домой, а то со своим багажом покупок я туда не дотащусь!
- Конечно! Поехали.
Я отвезла Ленку и покатила домой. На город уже опустились сумерки. Тёплый весенний вечер выманил на улицу влюбленные парочки. Я разогнала машину и нырнула в левый ряд. По радио крутили одну из моих любимых песенок. Я словно летела над дорогой, наслаждаясь мощностью и плавным ходом машины. Слева мелькали фары встречных машин, разделительная линия белой стрелой уходила вдаль. Как и всегда, я получала истинное удовольствие от поездки. Этот "полёт" так увлек меня, что я чуть не пропустила нужный поворот. Показалась знакомая высотка, и я влетела в паркинг. Я медленно двигалась вдоль рядов иномарок, подыскивая место для парковки. Ну как всегда! Всё забито! Только возле лифта есть небольшая щелочка. Вот бы ещё вписаться в неё! Трюк мне удался, и машина точно вписалась в небольшое пространство.
В отличие от Ленки, мой покупочный багаж был скромным. Всего пару небольших пакетов. Я выгрузила покупки из багажника, нажала кнопочку на брелке - "Ауди" коротко гуднула и мигнула фарами. Я улыбнулась и провела рукой по блестящему боку машины. Подхватив лёгкие пакеты, я направилась к лифту. Зазвонил мобильный, опустив покупки на пол, я достала телефон. Это был Саша.
- Солнышко, ты где? - голос его был встревоженным.
- Я в гараже, машину ставлю. Ты уже дома?
Но он проигнорировал мой вопрос.
- Ты одна?
- Угу..
- Послушай меня, малыш, поднимайся домой и жди меня. - он помолчал пару секунд - и... дверь пожалуйста никому не открывай, у меня ключи.
- А что...
Он не дал мне договорить:
- Котёнок, я буду через 15 минут! И не волнуйся, пожалуйста.
- Но...
Короткие гудки... Он отсоединился. Я захлопнула крышку мобильного. Руки трясло мелкой дрожью... Как же я могла так беззаботно радоваться скорому отъезду?! Я должна была знать, и я это знала, но я гнала эту мысль от себя с самого утра - так легко нас никто не отпустит... Весь день я пыталась заглушить в себе эту тревогу, и оказалось, она была не напрасной. Я потянулась к кнопке лифта. В эту минуту за спиной я услышала чьи-то тихие шаги. По спине побежал противный холодок. Я невольно обернулась... Передо мной стоял мужчина лет 40. Чёрная кожаная куртка, чёрные джинсы, короткий "ёжик" уже начавших седеть волос и ... глаза... Эти глаза я, наверное, никогда не смогу забыть! Стального цвета, ничего не выражающие, ледяные глаза... В них нет ни злобы, ни ненависти, ни тени каких-то эмоций. Только холодное равнодушие, немые слова - "Прости, я только выполняю свою работу". Инстинктивно я сделала шаг назад, один из пакетов опрокинулся, и по серому асфальту гаража покатились в разные стороны оранжевые апельсины... Мужчина шагнул вперед, доставая из внутреннего кармана куртки ствол... Я подумала: "Ну вот и всё... Даже как-то глупо..." Из-за поворота стоянки показалась ярко красная машина нашей соседки Зои Ивановны. Мужик тихо выругался и нажал на курок... Два тихих хлопка... Острая боль пронзила мне грудь, как будто два раскаленных колышка вонзились в моё тело - один чуть повыше другого... Я облокотилась о стену. Стрелявший бросился бежать и исчез за колоннами стоянки. Горячая волна пробежала по всему телу... Стало трудно дышать и сердце забилось как-то тяжело и редко. Я почувствовала слабость, больше я не могла удержаться на ногах и стала медленно оседать на пол. Я видела, как совсем близко от меня затормозила Зоина машина, открылась дверь и Зоя Ивановна побежала ко мне, выкрикивая на ходу своему водителю: "Олег, скорую вызывай, скорую!!! Чего стал?! Шевелись быстрее!!!"
Зоя подбежала ко мне и опустилась на колени рядом. Острая боль сменилась едва ощутимой ноющей. Я уже почти ничего не чувствовала, судорожно хватаясь за обрывки ускользающего сознания... Соседка, наклонившись ко мне, что-то говорила, но я не могла разобрать слов и только видела как шевелятся её губы. Я пыталась ответить ей, но сил не хватало. Я ещё успела увидеть как приехала скорая и врачей, которые склонились надо мной, что-то оживленно обсуждая. А потом наступила темнота... Ни снов, ни каких-то ощущений...
Несколько раз я ненадолго приходила в себя и видела возле своей постели плачущую Ленку или взволнованные лица врачей. Но эти просветления среди тьмы были слишком недолгими, чтобы я могла полностью вернуться к реальности.
После недели, проведенной между жизнью и смертью, я окончательно пришла в себя. Я ещё не знала тогда сколько прошло времени, я просто проснулась однажды утром. Передо мной предстала больничная палата, в которой я была одна. Большое окно закрывали жалюзи, напротив кровати был столик, на котором стоял букет цветов. Это были ромашки. Над столиком была прикреплена подставка для телевизора, которая сейчас пустовала. Слева виднелась прихожая и ещё одна дверь, очевидно ведущая в санузел. Я попыталась приподняться, но почувствовала, что ещё слишком слаба для этого. Куча проводков, прикрепленных к моим рукам и груди, тянулись к урчащим аппаратам на соседнем столе. Я откинулась на подушку и прикрыла глаза. Через минуту дверь в палату открылась и вошла медсестра. Сквозь полуприкрытые глаза я видела как она склонилась надо мной. Я открыла глаза, медсестра вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась:
- Вижу Вам уже лучше?
- Да, немного получше. - ответила я и удивилась тому, как звучал мой голос, он был хрипловатым и слишком тихим.
- Есть хотите? Может принести Вам что-то?
- Нет, спасибо, пока не хочется.
- Ну тогда если Вам что-нибудь понадобиться позвоните мне. - и она указала на чёрную кнопочку у изголовья кровати.
- Хорошо - ответила я и закрыла глаза.
Медсестра поправила какие-то проводки и тихо вышла из палаты. Я даже не заметила, как заснула, а когда проснулась, то увидела Лену, сидящую на стуле возле моей постели. Она читала книгу.
- Привет…
Ленка вздрогнула, книга выпала из её рук.
- Ликусик, родная… - она пересела ко мне на кровать и взяла меня за руку, - Мне сказали, что ты пришла в себя, и я тут же примчалась. Слава богу! Я так боялась за тебя! - по щекам подруги бежали слёзы.
- Ленуся, перестань! - я сжала её горячую руку - Всё уже прошло! Жить буду! - я подмигнула ей. - Я так думаю…
Ленка тут же приободрилась и заулыбалась:
- Я тебе дам! Думаю… Ещё чего! Ты должна быть уверена, что будешь жить!
- Ну хорошо! Уговорила! Буду набираться уверенности. Слушай, а сколько времени прошло? Я даже не посмотрела, какой сегодня день.
- Сегодня 2 мая. Ты целую неделю продержала меня в ужасном напряжении. Я вся извелась, пока ты здесь мирно отдыхала, выбирая между жизнью и смертью! - подруга деланно надула губы.
- Боже мой! 2 мая?! Мы же должны были улететь ещё 30 апреля! - я хлопнула рукой по одеялу. - Ну вот, из-за меня теперь всё откладывается!
Лена дёрнулась, по её лицу пробежала смутная тень. Я вглядывалась в её лицо, пытаясь понять, чем вызвано её волнение. Но подружка, на секунду отвернувшись, снова заулыбалась, хотя уже и не так естественно. Было видно, что это дается ей с трудом.
- Ну значит тем более в твоих интересах поправляться быстрее! - она поправила мои разметавшиеся по подушке волосы. - А билеты не проблема - можно купить другие!
- Лен, а как Саша? Почему он не приехал с тобой?
Лена отвернулась к окну и каким-то неестественно громким голосом ответила:
- Ликуся, он уехал вчера. Понимаешь, какие-то срочные дела. Ну ты же знаешь его. - она говорила быстро, глядя в окно. - Ему сообщили, что ты пришла в сознание, и он, как только будет возможно приедет. Только не волнуйся, пожалуйста, тебе сейчас нельзя нервничать.
Наконец она повернулась ко мне и, не дав мне ничего сказать, выпалила:
- Спущусь в буфет, куплю себе кофе и что-то перекусить. Может и тебе чего-то хочется?
- Да, купи мне сока, грейпфрутового. И скажи медсестре, пусть мне обед принесут. Или здесь совсем не кормят?
- Хорошо! О, подруга, голод - это уже хороший признак! - она натянуто улыбнулась и побежала в буфет.
Я отвернулась к окну. Противный комок стоял где-то внутри. Саша, Саша, Саша, ну где же ты?! Почему когда ты мне так нужен, тебя нет рядом?! По щеке побежала слеза. Я старалась отогнать от себя мрачные мысли и успокоиться, но демоны моего подсознания рисовали мне страшные картины недавнего прошлого. 25 апреля, подземная парковка, его звонок… Нас так просто не отпустят… Но как могли они так быстро обо всем узнать? Сможем ли мы теперь уехать? И где мой муж, куда он мог уехать? Я слишком хорошо его знала, чтобы понимать - он никогда не оставил бы меня в таком состоянии одну. Что же случилось? Эти вопросы проносились в моей голове, сменяясь как в ужасном калейдоскопе. Ответы на них я не находила… Или скорее старалась не замечать те страшные догадки, что возникали у меня.
Вернулась Лена с подносом и в сопровождении медсестры, которая толкала перед собой тележку с моим обедом. Подруга выглядела уже куда увереннее, чем когда покидала палату всего 15 минут назад.
- Ну-с, приступим к нашей скромной трапезе? - сказала она, когда медсестра вышла. - Что там у тебя вкусненького? Может, поделишься со мной?
- Выбирай, что ты будешь? Всё равно всего этого мне не съесть! - я попыталась улыбнуться.
Обед прошёл за пустой болтовней. К той теме, что большего всего меня тревожила, мы уже не возвращались. После обеда Лена ещё немного посидела со мной, почитала мне свою книгу. Мы поговорили снова ни о чем, и я сказала ей, что мне хочется спать.
- Да, да, конечно! - засуетилась подружка - Я наверное тебя сегодня и так очень утомила.
- Нет, что ты! Я очень рада, что ты пришла. Спасибо!
- Ну на то мы с тобой и подруги! - она наклонилась ко мне и чмокнула в щеку. - Ладненько, я побегу! Отдыхай и поправляйся! До завтра!
- Пока!
Я отвернулась к окну. На улице уже вечерело. Закатные лучи солнца окрасили белую стену напротив кровати в розовый цвет. Сквозь металлопластиковые окна не доносилось ни звука, в коридоре за закрытой дверью палаты тоже было тихо. Постепенно на меня навалилась усталость, я прикрыла глаза, и мерное урчание больничных аппаратов на столе совсем сморило меня.
Когда я проснулась, было уже утро. После долгого сна я почувствовала себя ещё лучше. За окном был солнечный майский денек и ко мне снова вернулся оптимизм. Может сегодня приедет Саша? Интересно как я выгляжу? Наверное, ужасно! Нужно привести себя в порядок, чтобы муж меня не испугался. Я приподнялась на локтях, потом села - вчерашней слабости больше не было. Окончательно осмелев, я свесила ноги с кровати, потянулась и встала. Подойдя к окну, открыла жалюзи. За окном был залитый ярким солнцем парк. Пациенты больницы в халатах медленно прогуливались по аллейкам парка вместе со своими посетителями. Я приоткрыла окно, свежий аромат зелени ворвался в палату. Мне тоже страшно захотелось выйти на улицу. Но скорее всего врач не разрешит мне эту прогулку… Значит нужно улизнуть! Улыбнувшись этой мысли, я пошла в ванную. Зеркало над умывальником отразило не такую уж и страшную действительность. Да, я похудела, и лицо стало чуть бледнее обычного, но из-за этого в моем образе добавилось даже какой-то прозрачной утонченности. Вобщем видом своим я осталась более-менее довольна.
В шкафчике в прихожей я нашла больничный халат. Накинув его, я направилась к выходу. Мой план выйти на улицу незамеченной веселил меня. Благополучно и со всеми предосторожностями миновав коридор, я не пошла к лифту, где как я успела заметить, дежурила медсестра. Я свернула в боковое ответвление коридора. В конце его была стеклянная дверь. "Хоть бы это была лестница!" - подумала я. Так и есть! За стеклянной дверью скрывалась лестница. Я стала спускаться. На 3-м этаже лестница вдруг закончилась. Очевидно, эта лестница служила лишь переходом между отделениями больницы и, чтобы спуститься к выходу, нужно миновать 3-ий этаж и выйти на главную лестницу. Я вышла в коридор. Здесь всё выглядело иначе, чем на 5-ом этаже, где размещалась моя палата. Унылые стены были покрашены голубой масляной краской. Сквозь открытые двери 5- или 6-местных палат видны были железные койки, между которыми ютились обшарпанные тумбочки. По коридорам сновали врачи и медсестры с усталыми, равнодушными или даже злыми лицами. Я медленно продвигалась вперед, никто не обращал на меня внимания. Наконец впереди показался небольшой холл и дверь, над которой светилась надпись "ВЫХОД". Я поспешила туда - поскорей бы выбраться из этого мрачного места, нагонявшего тоску.
В холле стоял большой диван и напротив него допотопный телевизор. Несколько женщин, разместившись на диване, смотрели какую-то программу. Мой взгляд на секунду задержался на экране. Мелькнула знакомая мне заставка криминальных новостей. Ведущий заговорил. Я уже собиралась выйти на лестницу, когда за его спиной появилась фотография… Я не могла поверить своим глазам… Это была Сашина фотография из нашего альбома. Я замерла на месте. Только сейчас я смогла разобрать слова ведущего: "….задержаны ещё 4 человека, входивших в организованную преступную группу Александра Романова. После смерти своего лидера, организованная им бригада распалась на отдельные группы, утратив своё влияние в столице. В ходе проведенных розыскных мероприятий большинство членов преступной группы Романова были задержаны. Чудом уцелевшая, после совершенного на неё покушения, жена Александра находиться в одной из московских больниц. Её состояние врачи оценивают как удовлетворительное……" На экране показалась другая фотография из нашего альбома - мы с Сашей загорелые и улыбающиеся на берегу моря…
Больше я ничего не слышала… В голове гулким эхом повторялись только одни слова ведущего - "…после смерти своего лидера…"… До меня медленно, словно сквозь вату доходил смысл этих слов… К горлу подступил раскаленный комок, я схватилась за край дивана. Из груди вырвался какой-то полустон-полукрик: "Нет!... Боже мой, нет…Саша…". Женщины обернулись. Одна из них крикнула: "Позовите врача! Девушке плохо!" и наклонилась ко мне, пытаясь поддержать меня под руку. Я согнулась от боли, грудь жгло огнем, физическая боль от недавних ран смешивалась с дикой болью моральной. Подбежали две медсестры и врач. Они усадили меня на диван. Всё что происходило казалось мне дурным сном, ночным кошмаром, одним из тех, что снились мне так часто. Я утратила ощущение реальности и наблюдала за происходящим словно со стороны. Медсестра взяла мою руку и что-то быстро вколола. Я почувствовала, что теряю сознание. Последние слова, что я услышала, был разговор двух женщин, смотревших телевизор.
- Вы не узнали?! Да ведь это жена того бандита, которого только что в новостях показывали!
- Видно она не знала, что его убили. Страшно смотреть! Бедная девочка.
- Бедная девочка? Как же, как же! Они страну разграбили! А Вы бедная девочка… Небось эта "бедная" девочка к нам с элитного этажа спустилась!
- Ну зачем Вы так?
Очнулась я ночью. Меня перевели в другую палату. Здесь на окне была решётка. Бояться, что я захочу расстаться с этой жизнью? Или быть может я тоже под следствием? Хм… Мне всё равно… Весь этот мир потерял для меня смысл, стёрлось ощущение времени и пространства. Сейчас я жалела только об одном - об обстоятельстве, которое спасло мне жизнь - о том, что наша соседка Зоя Ивановна так не вовремя возвращалась домой. Не приедь она в тот момент - я бы сейчас была вместе с Сашенькой… Тот мужик непременно довершил бы свою работу. У меня блеснула надежда: а может они ещё вернуться за мной? Надеюсь у палаты нет охраны!
Вошла Лена. Её лицо было заплаканным и осунувшимся. Подруга подошла к кровати и увидела, что я не сплю. Она молча наклонилась ко мне и обняла. Но я легонько отпихнула её.
- Лик…
- Тише… Помолчи, ничего не надо говорить.
- Я…
- Тссс… Знаешь, едь лучше домой.
- Но…
- Со мной всё будет в порядке, не беспокойся.
- Ладно. Я завтра приеду. Держись…
Прошли ещё 10 дней. Я поправлялась. Назначили день выписки. За мной приехала Лена. Она привезла огромный букет цветов и плюшевого мишку. Я всегда любила мягкие игрушки, но теперь они мне были безразличны, впрочем как и всё остальное. Под действием успокоительных лекарств я стала похожа на зомби. Со стороны я наверное выглядела как сумасшедшая. Я могла часами сидеть, уставившись в одну точку. Я жила в своём закрытом мирке, мирке воспоминаний. Я снова и снова переживала различные периоды своей жизни с Сашей, наши самые счастливые моменты. Я жила прошлым. А настоящее для меня перестало существовать.
Усилиями Лены и Сашиных друзей, которые оставались на свободе, меня отправили на Кипр. Конечно не одну, со мной поехала Лена. Там мы прожили полгода. Я научилась лицемерить, улыбаться сквозь слёзы, чтобы успокоить своих близких. Но, оставаясь одна, жаркими летними ночами я убегала к морю, садилась на ещё тёплый после летнего зноя песок и плакала, плакала навзрыд, не боясь быть услышанной. Глядя в небо, я разговаривала с Сашей, пытаясь угадать, где теперь его звездочка. Я молила забрать меня к себе, купалась в самый сильный шторм, надеясь, что волны разобьют меня о прибрежные камни или унесут в море, носилась по местным дорогам на бешеной скорости, надеясь однажды не удержать машину на крутом повороте. Но продолжала жить…
Год жизни..? Нет, существования. Один бесконечный серый день, наполненный болью воспоминаний, когда каждый уголок нашей большой квартиры, каждая улочка в городе напоминает о нём. Я ведь так и не смогла уехать из Москвы…
Снова зазвонил телефон, вернув меня к действительности. Звонила Лена. Я потянулась к трубке, но в последний момент передумала. Никого не хочу слышать.
Я встала с постели, оделась. Есть не хотелось. Я вышла из квартиры и спустилась в гараж. Сегодня я не поеду на своей машине, возьму Сашину. Я села в салон БМВ. Удивительно, но даже через год здесь ещё оставался запах Сашиного одеколона. Я с наслаждением вдохнула воздух, погладила руль и приборную доску. Здесь как нигде в другом месте чувствовалось его незримое присутствие, царила какая-то особая атмосфера. Сидя в салоне его машины, я переносилась в наше счастливое прошлое. Мне казалось, что сейчас откроется дверь и улыбающийся Саша скажет: "Опять уселась на моё место! Ну-ка подвигайся!" И начнет меня спихивать с водительского места, а я, вцепившись в руль, буду смеяться и отбиваться от него, пока он, потерпев поражение, милостиво не разрешит мне вести машину. Я улыбнулась, вспоминая эти наши сражения за право вести машину, бег наперегонки от лифта к машине, чтобы первым усесться за руль.
Я выехала из гаража и покатила по московским улицам. Весна уже полностью вступила в свои права. Уже по-настоящему тёплые солнечные лучи согревали город и будили от зимней спячки всё живое. Прохожие улыбались этому празднику природы, повторявшемуся каждый год. И я в прошлом году точно так же радовалась приходу долгожданной весны, моего любимого времени года. Теперь мне казалось, что это было так давно, как будто в прошлой жизни…
Я остановилась перед воротами кладбища. Дальше пойду пешком. Пройдя слишком хорошо знакомый мне путь, я остановилась перед чёрным мраморным памятником.
Здравствуй, любимый. Видишь, какая сегодня чудная погода. А в Киеве сейчас наверное ещё теплее… Мы ведь так и не увидели наш новый дом… Как же так, Саша? Как же ты мог оставить меня? Ты же обещал… Знаешь, я больше так не могу. Сил нет… И не смотри на меня так! Я всё понимаю и живу только ради того, что ты этого хотел бы. Но это уже не жизнь… Не могу больше… Я продержалась целый год…
Я устало опустилась на скамейку. Слёз не было, только огромная давящая пустота, ощутимая, можно даже сказать физическая боль, наполнившая душу. Слёз не было и в первый раз, когда я пришла сюда с Леной, тогда год назад. Я ведь даже не смогла проститься со своим мужем, его похоронили, пока я была в больнице. В моей памяти он оставался живым, и может поэтому мне не верилось, как не верится до сих пор, что его больше нет…
Я поднялась и медленно пошла к выходу. Села в ждавшую меня у ворот машину и поехала домой. Я даже не заметила, как набрала недозволенную скорость. Вплотную прижавшись к разделительной линии, я неслась по дороге. Один поворот руля влево, всего один поворот… И всё… На такой скорости при лобовом столкновении шансов выжить практически не будет… Рука дрогнула… Нет, не могу. Значит, сегодня я снова вернусь в свою пустую квартиру и долго не смогу уснуть, раздумывая над своей жизнью. Ужасно жить, когда в этом нет смысла, когда хочешь умереть, и не можешь себе этого позволить, потому что это самый простой выход из ситуации, но в то же время он принесет столько горя друзьям и близким. И ты продолжаешь жить… Ради них, не ради себя… Хотя душа твоя уже давно умерла, ещё тогда год назад… Время не лечит.

Пусть рушится мир, пусть сгорает дотла.
Пускай покрывается пеплом земля.
Пусть прячется солнце за тучи!
Пускай!
Ты только одну меня не оставляй!
Позволь мне прижаться к родному плечу.
Я лишь одного в этой жизни хочу
С тобою быть рядом!
Сейчас и всегда
Чтоб видеть твои глаза!

О, обреченность женщины-любить!
Прощать мужчин, надеяться и верить,
Как чуда ждать звонка и стука в двери,
И каждый раз за все благодарить.

И каждый раз бросаться, как в огонь,
Забыв свои тревоги и сомненья,
Едва скользнет усталая ладонь
По этим волосам, локтям, коленям.

И жадно слушать про его дела,
Которые давно своими стали.
И слышать в разговоре те слова,
Которые ни разу не звучали.

О, обреченность женщины любой
Быть самой доброй, нежной, близкой,
Всегда способной выносить капризы...
Всегда неоцененной...
Боже мой!!!

Я сидел на скамейке, держа в руке облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ее по рыхлой земле. Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужаснее было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет в «маршрутку», которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе…
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула.

Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый с жесткими морщинами у рта – он не производил впечатления сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.

- Кто вы такой? – в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. – Но ни к Богу, ни к Дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто, кроме нас с Танькой! - В понедельник Танюша будет дома, - решил я. – Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома.
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! – вскричал я. Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..

Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка! Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это не справедливо! – я быстро повернулся к нему. – Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. – Да, глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение «неожиданная», «внезапная» смерть. Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.
Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу вам дать шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.
Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. – Что нужно сделать?

Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место действительно было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой.
Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите каждый месяц.
Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
- Вы очень любите Таню?
Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: «Жить – значит чувствовать»… Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно.
Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т. д. Вы поняли, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю. - Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласны, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.
Он взглянул на меня: - Но вы не обязаны соглашаться.
Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя… - он побарабанил пальцами по дереву скамейки. – Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить «живой труп»? Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!

- Еще раз говорю – это единственный выход, - сказал старик. – А иначе…
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик. Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.

Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но не могу… Это так сложно. Я не знаю…
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. – Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать.

Но не получалось. Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня, и только потом положила трубку.

В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта. Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно тяжело рыдать, втянув голову в плечи. «Миленький, любименький, - писала она. – Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать.

Я плачу… Я люблю, люблю тебя! Почему так должно произойти и почему с нами?... Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, Боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства – это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и как мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь! Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина. Так он говорил – о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать – для этого я должна была отдать свою жизнь… Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась.

Он сказал, что я умру в понедельник, но не сказал, во сколько… Мне так страшно! Сегодня воскресенье – завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе – какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя! Но почему так быстро летит время? Уже вечер! Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы? Мы столько еще не сделали. А я так хотела! У меня дрожит рука… Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя!»

Если солнышко светит в окно-
Это я тебя утром встречаю,
Если дождик идет давно-
Значит, я по тебе скучаю,
Если ветер щекотит лицо-
Это я тебя нежно целую,
Если молния в небе сверкнет-
Значит, я к кому-то ревную,
Если звезд на небе не счесть-
Это я тобою любуюсь,
Если выпал мелкий снежок-
Значит, я за тебя волнуюсь,
Если в небе большая луна-
Значит, я за тобой наблюдаю,
Если вдруг разыгралась гроза-
Значит, я о тебе вспоминаю,
Как бы день не начался с утра-
Солнцем, снегом, дождем или градом,
Знай, что где бы я ни была,
Я всегда с тобой буду рядом!!!

Когда-нибудь ты у меня спросишь, что я люблю больше-Тебя или жизнь...Я отвечу-жизнь...Возможно, Ты расстроишься и уйдешь...так и не поняв, что ЖИЗНЬ-ЭТО ТЫ

В ту ночь она вновь перебирала карты. Смотрела на них, и слёзы текли по её щекам. Когда-то они предали её, так почему же сейчас она держит их в руке? Почему вновь пытается узнать свою судьбу? Почему до сих пор слепо идёт на их поводке? И, думая это, девушка продолжала перебирать карты. Вот, аркан «Возлюбленные». Стоит ли?
Свеча затрещала. От неожиданности она вздрогнула, но успокоилась. А потом тревожно вгляделась в пламя. И перед глазами, как кадры из фильма, стали пролетать воспоминания, обрывочные, но чёткие.
Вот она на скамейке читает книгу, ожидая подругу. А вот он, подходит к ней, с лёгкой полузастенчивой улыбкой, спрашивает про время.
– Почти полдень, – отвечает она, вновь погружаясь в чтение.
– Ждёте кого-то? – спрашивает он вновь, прожигая её взглядом.
– О, да, – резко отвечает она. Ей не нравится такое повышенное внимание к ней.
– А я вот гуляю тут…
– Мне очень интересно, – раздражённо бросает она, демонстративно закрывая лицо книгой.
– «Чары Дракона», – вслух читает он название. – Не думал, что такие девушки читают фантастику.
– Я читаю, – отвечает она, нажимая на местоимение. Она не скрывает свою злость, нервно постукивая ногой по плиткам дорожки.
Он пожимает плечами, отходит в сторону. Потом прибегает подруга, и они вместе идут в кинотеатр. Когда сеанс закончился, и они вышли на улицу, он стоял в стороне. Заметив её, он направился прямо к ним. Девушка тихо простонала:
– Что я такого вам сделала? – спросила она резко, и давая этим понять, что такое откровенное преследование ей не нравится.
– А можно пригласить вас в ресторан? – спрашивает он, улыбаясь весело и открыто.
Девушка от удивления широко распахнула глаза и, не в силах молвить слова, повернулась к своей подруге. Та стояла довольная, будто приглашение было адресовано к ней. Молча, одними глазами и едва заметным жестом руки, она велела соглашаться. Всё ещё находясь в шоковом состоянии, она кивнула.
– Тогда завтра, в семь, у ресторана «Восток».
И он исчезает, как эльф.
А вот уже следующий день. Она стоит у ресторана, нервно сжимает сумку, и думает, не поступила ли она глупо, придя сюда. «Господи, я даже не знаю его! А он меня!» – в отчаянии думает она.
– Здравствуй, Саша.
Вздрогнув, она резко поворачивается и видит его. Кажется, она краснеет, но спрашивает:
– Откуда вы знаете, как меня зовут? Мы только вчера встретились…
– Не правда, – он лукаво улыбается, как нашкодивший мальчишка. – Мы познакомились три недели назад, на дне рождения Сергея Талынина. Моё имя Максим.
Она хмурится. Она помнит своего школьного приятеля, Сергея, но вот Макса вспомнить не может. Но потом её осеняет:
– Так это вы…
– Ты. Говори мне ты.
– Так это ты, – поправляется она, – разлил шампанское на Свету, ну, девушку в синем платье?
– И почему нельзя вспомнить обо мне что-то приятное, – смеётся он.
Она тоже улыбается. И не могла даже предположить, что ей будет так легко.
А это уже три дня спустя. Тогда он впервые признался, что любит её, хотя она догадывалась об этом раньше. Как сейчас, она помнит высокий тополь, скамейку, усыпанную листьями. Тогда она ещё уронила на джинсы мороженое. Ей было приятно, но она смогла ответить:
– Мне приятно. Ты мне тоже нравишься.
– Только нравлюсь? – Макс говорил весело, но она почему-то остро почувствовала некое разочарование.
Она смущённо улыбается. Что ответить? Она никогда не любила вопросов, которые заставляли вывернуть всю душу наизнанку.
Максим, кажется, понял её неохоту отвечать. Но день прошёл как-то напряжённо, слишком натянуто.
А вот праздник. Её день рождения. Макс дарит ей рыжего котёнка. Когда она взяла его в руки, то почувствовала, что золотистый ошейник слишком твёрд, но потом поняла, что это браслет. Некоторое время она смотрела на него, потом отстегнула с шеи котёнка, бережно положила рыжий комочек на пол и надела браслет на руку. Макс просто угадал: браслет был как раз в её стиле, выполненный красивым узором. Она любила вещи в стиле древнего Египта или Греции. Хотя браслет не был выполнен именно в этих стилях, от него всё равно дышало стариной. Он выглядел так, как будто Макс отправился сквозь время в древнюю страну и приобрёл там браслетик.
– Спасибо, – сказала она.
И вдруг, глядя, как он, улыбаясь на её благодарение, гладит котёнка, поняла, что простой благодарности мало. Мало одного слова, чтобы выразить всю признательность.
– Макс, – позвала она.
Он встал, глядя на неё.
– Спасибо, – вновь сказала она, чувствуя, что краснеет. А потом подошла ближе и поцеловала его.
Он вздрогнул.
– Значит? – спросил он, когда она первая отодвинулась.
Теперь лукаво улыбнулась она.
– Я люблю тебя, – сказала она, делано пожав плечами.
Он хмыкнул.
Девушка мотнула головой, изгоняя воспоминания. Они травили ей душу, выжигали, оставляя в ней долго не заживающие раны. Но воспоминания не отступали, вновь наполняя сознание. Словно вновь хотели надавить на рану, вновь ткнуть на ошибку. Она никогда не была так счастлива. Последние три месяца она буквально летала. Так почему же она схватилась за карты, почему решила погадать на них. Зачем?
Вот она разложила расклад, и, улыбаясь, читала его: «Быстрые летящие мгновения счастья, чаша мёда, которая может означать только любовь, а затем… затем предательство». Она дрожит, пытается не смотреть на карты, но жадно читает расклад дальше: «Предательство, которое сменят боль и разлука».
Она падает на пол и начинает рыдать. В голове бьётся только одна фраза: «Предательство, которое сменят боль и разлука».
На следующий день она бросает трубку, едва услышав голос Макса. У неё нет сил видеть его, когда она знает, что он может предать её. Ещё неделю он тщётно пытался поймать её, поговорить с ней, но она отталкивала его и убегала, чувствуя горячие слёзы.
А потом она увидела его с другой девушкой. Они шли вместе и смеялись. Её словно пронзило кинжалу, состояние души было похоже на лёд. Она смотрела на эту сцену, и всё другое для неё померкло.
В тот же день она вновь разложила карты. Она хотела узнать, в чём заключалось его предательство. И вновь слёзы. Она смотрит на расклад, и ей хочется убить себя. «Вы предали близкого вам человека» - вот на что наводят карты. Это она должна была предать его! И она это сделала!
Девушка вновь мотнула головой, изгоняя самое горькое воспоминание, которое резало ей душу, как ножницы режут бумагу. Она взглянула на получившийся расклад и, в припадке безумного гнева, оттолкнула стол. Он перевернулся, карты разлетелись по полу, свеча, ударившись об пол, вылетела из подсвечника и потухла. В комнате наступила полная тьма.
- Я люблю тебя... Господи, пусть он простит меня, – повторяла она сквозь слёзы. – Я знаю все мои грехи, но я не хочу больше страдать. Просто убей меня, нашли на меня смертельную болезнь, пусть меня задавит машина, но только не страдать…
Она пролежала так до утра, так и не сомкнув глаз. Сквозь слёзы ей казалось, что она видит ангелов, престол Господень. Но едва первый зыбкий свет проник в комнату, как видение исчезло. Осталась только боль.
– Господи, прости меня. Прости меня. Прости, – шептала она, как безумная. Но Господь ей не ответил. Возможно, Он хотел, чтобы она сама решила свою боль. Возможно, она не искупила свои грехи перед Ним. А, возможно, она просто не хотела слышать Его, слышать Его прощение, не простив саму себя.