Пока мы с Машей укоризненно уговариваем дорвавшихся до травы Собакевичей, около нас приостанавливается бабулечка, шаркающая разношенными тапками по соседней тропинке.
Двумя сцепленными руками она опирается на палку, какой-то затёртый пакет болтается на запястье... Линзы очков в разы увеличивают глаза, разглядывающие нас.
- Ну, хватит уже, а? – тем временем уговариваю я псов, упёрто жующих острые жёсткие травинки, - вы не собаки, вы какие-то козлики!
Маша заливается смехом.

- Там, у мусорки, - вдруг доброжелательно говорит бабулечка, - кто-то косточки положил.
И приглашающее ведёт рукой в сторону мусорных баков: мол, поспешите поскорее.
[ Читать далее... → ]

Занесло меня сегодня в один обыкновенный двор между домами: слева - десять этажей, справа - пять... ничего особенного.
Кроме детской площадки. Оборудованной с фантазией и любовью - жителями этого самого двора.

Бросовый материал: пластиковые бутылки, пробки, изношенные автомобильные шины. А ещё - упаковочный скотч и немного краски.
Что можно сделать из всего этого - с учётом любви и фантазии... посмотрите сами.

[ ...ну-ка, ну-ка... смотреть будем?... → ]

Думаю, детишкам, растущим в этом дворе, очень повезло с родителями)

Хоровая капелла мальчиков.
15 мальчишек, от семи (младшая группа хора) до семнадцати (юношеская группа).
45 минут выступления: песни – народные, духовные... старинные, современные.

На сцене они - артисты. Выстояли, выпели – всё, до последней ноты.
Чисто, профессионально, музыкально – в самом лучшем смысле слова. Аплодисменты зрителей нарастали с каждой новой прослушанной песней; остаться равнодушным, наверное, не удалось никому.

«...и нет на свете существа, столь жёсткого, столь адски злого, в котором музыка, хотя б на миг, в душе не сделала переворота...» - Шекспир, слегка перевранный мной. Но суть, стоящую за словами, я не переврала. Верю в эти слова, верю в музыку, которая может! Затронуть, зацепить, зазвучать. В каждой душе. Хотя бы на миг.

Музыка, детские и юношеские голоса.
[ ...подробнее-зануднее → ]

- А хочешь, я её головой об стол стукну, и она заблестит?
Дикий вопрос.
Особенно, когда в руках спрашивающего – маленькая силиконовая игрушка-птичка.
- Я серьёзно, - говорит моя собеседница в ответ на моё обалделое молчание, - сейчас покажу.

Она берёт «птичку» за хвостик, размахивается, примериваясь, и из всей силы бьёт головой об стол.
«Птичкина» голова начинает играть яркими огоньками.

- Это что?! – тупо спрашиваю я.
- Игрушка, понимаешь, - вздыхает она, - бабушка купила. Ты вот в шоке... а теперь представь, что испытала я, когда это мне Ксюшка показала...

Сфотографировала я достижение детско-игрушечной промышленности.
Для того, чтобы сделать снимок «птички сверкающей», мне пришлось приложить её головой об стол раза три, с первого не получилось: стукать надо очень сильно.

[ ...птищщщка - до и после) → ]

Пы. Сы. Ксюшке – три с половиной года.
Теперь она, как я понимаю, умеет обращаться с птичками...

Разговоры в блогах о том, что из "Одноклассников" нельзя "удалиться", либо удаление происходит за определённую денежную сумму - неверная информация.

Способ удалить свой профиль (страничку) есть, очень простой.
Правда, без подсказки его найти непросто.

Итак, для этого необходимо:

[ пятиступенное удаление → ]
Ессесно, вы понимаете, что введённая однажды вами информация-таки сохраняется, где-то-там-нам-не-достать... но зато теперь и объединять с навязчивым ММ нечего. Что меня вполне устраивает.

Впервые я услышала его летом, где-то в середине августа, возвращаясь с работы.
Устало постукивала каблуками по асфальту, разглядывая тенистые игры полуденного солнца и радующихся тёплому ветерку листьев, когда сверху негромко донеслось: «...сла-а-а-а-вное мо-о-о-ре, священный Байка-а-а-ал...»
В распахнутых стёклах верхнего балкона, опираясь руками на рамы, пел седой пожилой человек.

Пел тихо, для себя; но настолько лирично до нежности, с душой, звучал слегка дребезжащий голос, зависший в воздухе, что просто пройти мимо было невозможно.
Шаги мои, сами собой, замедлились, стараясь не спугнуть звучащую песней душу; а короткий быстрый взгляд на поющего – оставил в памяти фотографию загорелых жилистых рук на фоне белых старческих плеч. И голубовато-застиранную майку, обтягивающую торчащий животик. И седые пряди, распадающиеся по сторонам немолодого лица.

В следующий раз, услышав сверху «...бродя-а-а-га к Байкалу подходи-и-и-ит...», я уже не поднимала голову – шла и улыбалась, возвращая запечатлённую в памяти картинку поющего человека в облезлых деревянных рамах пятого этажа. Пытаясь представить: как ему там, наверху, поётся? кому он поёт – небу, солнцу, птицам, самому лету? Какая радость, какое состояние вызвало в душе потребность – вылиться в звуки и слова?...

Я почти забыла про него, поющего: дожди, сырость, закрытые от осеннего холода окна.
Лишь однажды, проходя мимо и поправляя падающий с плеча шарф, подумала: а ведь жаль... жаль, что он, этот незнакомый мне старик, больше не может так же – выйти на распахнутый летний балкон и негромко спеть.

Вчерашний дождь не был холодным, он был ветрено-моросящим и вездесущим: мелкая пыль попадала даже под купол зонта. И представьте себе: проходя мимо небольшой круглой беседки, в которой сидело несколько человек, я вдруг услышала знакомый дребезжащий голос: «...когда б име-е-ел златые горы и реки, по-о-о-лные вина...»

Но, почему-то, стало светлее и улыбчивее.
И, если бы я могла, то сказала бы ему, этому незнакомому человеку: «...пойте, пожалуйста, пойте! Иногда, когда хочется – пойте; вас обязательно кто-нибудь слушает...»

Он невысокий и кругленький: коричневый пиджак, разношенные нечищеные ботинки.
На ранней лысине капельки пота. Тёмные глаза хитровато прищурены, полные губы привычно улыбаются.
К симпатичным девушкам и женщинам он особо неравнодушен:
- Привет! – улыбается он, и тут же честно добавляет, - я больной!
- Привет, - на ходу улыбается ему молодая женщина в белом сарафане, - да уж знаю...
- На голову! – объясняет он вдогонку, - не хватает у меня!
Женщина не оглядывается и проходит мимо.

- Здравствуйте! Я больной, меня жалеть надо! – искренне объясняет он через минуту проходящей мимо молоденькой девушке. Та быстро отводит взгляд и торопливо растворяется в толпе.

- Больной я! – добродушно гудит его голос в очередной раз, - здравствуйте!
- Здравствуй, Витёк, - с улыбкой отвечает ему немолодая кудрявая женщина и протягивает монету.
- Спасибо! Дай вам бог здоровья! У меня не хватает!... в голове! – беспечно смеётся он.

Он почти всегда на Центральном рынке – с улыбкой и смехом, с жизнерадостными объяснениями о «больной голове». Его узнают, ему подают.
Ни разу не слышала, чтобы его обругали.

Иногда мне кажется, что я ему немного завидую...

Сегодня мы с Машей устроили большую прогулку: акванариум, террариум, каскады фонтанов...
Завершили прогулку лёгким "перекусом" в кафе, на затенённой огромными старыми деревьями открытой террасе. С видом на небольшое городское озеро с бьющими в нём фонтанами. Их пять, расположены по кругу; лохматые струи бьют на метров пять вверх-в-стороны; по ночам, кстати, они подсвечены разноцветными подводными фонариками - красиво.
- Ох, хорошо-то как, - окончательно расслабила меня уютная тоненькая красная подушечка, заботливо проложенная хозяевами на деревянных стульях.
- Ага, - кивнула довольная Маша в ответ и подхватила свою сумочку с соседнего стула, - пойдём?
- Ой, подожди минуточку, так хорошо сидится!

"В общем, день удался, и ничего его нам не испортит," - думала я, когда поломался автобус, не довезя нас до нашей остановки. Пересели в другой, гораздо комфортнее - "ну, точно, не испортит!", радовалась я.
[ И тут в автобус зашла Эта... → ]

На остановке в автобус загружается довольно крепкий, "нетверёзый", мужичок.
Упав на свободное сидение, несвязно и громко рассуждает о чём-то; заметив неприязненный взгляд пожилого седого мужчины, сидящего напротив - излагает это несвязное "что-то" уже ему.
Мужчина очень тихо и вежливо делает ему замечание.
- А ты знаешь, что без меня - Русь не сможет?!! - выкатив глаза, возмущённо и неожиданно внятно кричит мужичок ему в ответ, на весь салон.
В автобусе наступает тишина... Задумались над вопросом?

Старушки, девчушки. Девчушки, старушки...

***
Она, зажав в руке мороженое, быстро пробежала от двери магазинчика до скамейки под тенистым деревом. По-детски поёрзала, усаживаясь на высокую скамейку, и сосредоточенно начала разворачивать блестящую обёртку. Даже кончик языка высунула от старательности и предвкушения вкуса холодной сладости.
Лёгкий ситцевый халат, напоминающий застиранную ночную рубашку, нелепая панамка с отогнутым краем на грязно-седой шевелюре.
Прикрыв глаза от удовольствия, осторожно лизнула мороженное. Потом – ещё разок, и ещё... Расслабившись, по-девичьи быстро стрельнула глазами по сторонам и заболтала ногами, как пятилетний ребёнок.
«...седая старушка-девчушка», - подумала я с улыбкой.
- Петровна! – обрадовано вдруг закричала старушка немолодой женщине, идущей мне навстречу, - идём, посидим вместе! Поговорим!
- Некогда мне! Некогда! – резко отмахнулась та рукой и убыстрила шаг.
А поравнявшись со мной и наткнувшись на мою улыбку, негромко добавила:
- С дурочками не сидим, - и хихикнула, явно ожидая понимания.
Улыбаться уже не хотелось.

***
- Цезарь, ко мне! Ко мне, Цезарь! – командует девчушка лет десяти-одиннадцати, забравшись на детскую горку.
Крупный чёрно-коричневый щенок поскуливает и подпрыгивает, пытаясь забраться на узкую лестницу с высокими ступенями, но у него это не получается.
- Кому я сказала, ко мне! – сердится юный кинолог, - иди сюда!
Щенок, подпрыгнув ещё пару раз, садится, не спуская умного внимательно взгляда с хозяйки: мол, покажи как, я не могу!
- Какой ты непослушный, - ругает его девчушка, - залазь по лестнице! Ко мне!
Несчастный щенок, скулит и громко гавкает в отчаянии; прыгает вновь, безуспешно пытаясь добраться до обожаемой мучительницы.
За девочкой и овчарёнком-дитёнком уже давно и внимательно наблюдает гуляющая у детской площадки худенькая старушка. И, наконец, не выдерживает:
- Давай, я ему помогу забраться?

***
[ *** → ]

*из разговора о рекламе*

- Не могу понять: "...посмотрите на своего мужчину - и на меня... на своего мужчину - и на меня... чувствуете разницу?..." Блин, в чём я её должна почувствовать?!
- Это ты про рекламу "Багамской свежести"?
- Да, всё пытаюсь понять: чем этот неизвестный мужик - заведомо лучше "моего мужчины"... горой мышц? маленькой головой? или белым конём?
- А вот мне - всё понятно! да я просто балдею от этой рекламы!!! Посмотрю на него, потом переведу взгляд на диван... на него - на диван...
- И что, тебя это так вдохновляет?!
- Ага! Он - трезвый, а мой - в стельку на диване...

...ох, бытиё наше...

"...хрененово" - великолепно-ёмкое слово, придуманое Эм Джаем.

...и начинается утро так: в прихожую влетает муж, трясущимися руками цепляет поводки выгулянных собак к дверной ручке и быстро-быстро повторяет: «...телефон дай, телефон!»
Ты ещё ничего не понимаешь; ты отставляешь приготовленный для Собакевичей таз для мытья лап и тупо-медленно идёшь за телефонной трубкой.
А муж молчит. Но ты видишь, как подпрыгивают его губы.
Потом ты слышишь, как он вызывает скорую к подъезду. И вот уже, старательно не глядя на тебя, он выбегает к ждущей его машине.
Ты торопишься к окну: что, что там случилось? Спохватываешься, что без очков мало что увидишь, натягиваешь их на нос.
Видишь, как терпеливые Собакевичи усаживаются у двери, понимая, что им придётся ждать.

Окно.
И ты видишь, как внизу, поперёк дороги, пытается ползти человек.
Он ползёт - с недействующими ногами, сидя, подтягиваясь трясущимися руками. И сверху видна седая голова, лёгкая одежонка не по сезону, и голые руки, и ноги в тапочках...
Он двигается медленно, очень медленно, по сантиметру.
И ты, оцепенело, смотришь; и не веришь глазам, потому что – холодно, потому что – такого не может быть, потому что...
Потому что.

А мимо идут люди. Кто-то ухмыляется, всего лишь повернув голову в его сторону; кто-то, приостановившись, пытается спросить у старика что-то.
Кто-то достаёт из кармана телефон. Таких меньше: молодая девушка, которая, позвонив, остаётся около старика, и несколько немолодых женщин – все они, постояв немного, уходят.
А старик ползёт. Приостанавливается на мгновение, и вновь ползёт - сидя в холодных лужах, упираясь руками.

Ты находишь в себе силы отвернуться. Глотаешь слёзы, отмывая лапы собак.
Плюёшь на косметику, одеваешься, периодически подбегая к окну, надеясь, что уже подъехала скорая, что...

Ты вываливаешься из подъезда. С мыслью – что же делать.
А старик уже переполз дорогу, преодолел невысокий бордюр. И ползёт дальше: по мокрым листьям и грязи.
Ты слышишь, как что-то говорит старику выскочившая из соседнего магазинчика продавец.
Ты помогаешь ей поднять человека на скамейку; видишь, что он мокрый – насквозь, с рукавов рубашки льётся вода; видишь, как сильная дрожь сотрясает всё его заледеневшее жилистое тело.
И ты вдруг понимаешь, что ты не можешь, не можешь! – вот так снять с себя пальто и накинуть его на старика. И от этого всё становится ещё хуже.

Девушка, которая так и не ушла, осталась - пытается помочь.
Ты слышишь, как она говорит, что вызвала скорую; а сама видишь, что старик – не из бомжей, он подстрижен и ухожен. Как он выбрался на улицу?...
Ты слышишь, как трясущийся старик отвечает продавцу: «...сигареты...», и жалеешь, что их с собой нет. Что даже такой малости ты не можешь дать ему.

И ты... уходишь. Уходишь – тебя же ждёт работа, ты и так уже опоздала.
Уходишь, убедившись, что со стариком осталась та девушка. Что осталась та продавец.
Уходишь, глотая эту постылую воду, накапливающуюся в глазах. И тебе кажется, что у неё – едкий привкус грязи.

Уходишь, пытаясь представить этого немощного старика молодым. Его мечты, достижения, радости – ведь они были у него! Раньше, давно – были.
Уходишь... захлёбываясь непониманием, тонешь в понимании ужасающей краткости человеческой жизни.
Ты думаешь: что, к этому вот мы и идём? Всю свою жизнь – к этому?!
Который раз ты пытаешься понять: зачем? зачем мы живём? Живём – в поисках пути и истины, а к чему мы приходим?
К вот этому следу, полосой оставшемуся на грязи?...

И ты понимаешь: вот и началась новая неделя. Скорее всего, хреновая неделя.
Потому что сегодня понедельник...
И ещё.
Глядя в серое окно маршрутки, ты не можешь перестать думать: ну почему... почему ты не смогла снять с себя пальто!...

Спасибо прочитавшим; комментариев лучше... не надо, мои извинения

Куда только не заводит желание посмотреть заинтересовавший фильм! Вот и «занесло» меня на один местечковый канал.
Поначалу, увлечённая сюжетом фильма и игрой актёров, даже не обращала внимания на бегущую строку внизу экрана, потом – присмотрелась... а когда, наконец, сообразила что за сообщения отвлекают моё внимание – уже не столько смотрела фильм, сколько читала. А потом и за карандаш схватилась.
Оказалось, на экран выводятся сообщения с какой-то телефонной службы знакомств – ни много, ни мало.

В результате выяснилось: во-первых, интересно, как за короткими сообщениями проглядывается личность человека. Во-вторых – оказывается, я ничего не понимаю в этом «СМС-знакомочном» деле. Тупааааая, аж жуть!

[ Избранная перловка перлов → ]

В общем, так я и не посмотрела фильм.
Зато – обогатилась перлами телефонной службы знакомств.
Ну, тоже неплохо... наверное.

Елена выставила в блоге фильм "Близкое объятие" (из проекта Иль дэ Боте "Потому что это я")
Блог закрытый... на youtube найти не удалось... но Лена добавила фильм в комментариях! так что... если есть желание - добро пожаловать!

И вот такой разговор у нас сложился:

СветЛана 15-03-2010 21:37 (ссылка)
Обидно до слёз: ну почему?! почему ТАКОЕ не показывают по телевидению? почему весь телеэфир заполнен дерьмом?!
*вопросы, конечно, риторические...*

Елена 15-03-2010 21:42 (ссылка)
Я и телевизор-то не смотрю...
Но наслышана, наслышана...(((
Телевизор нынче называют окном в ад. (так и хочется протараторить: чур меня!чур меня!нафик, нафик!!)
А фильм потрясающий!!!

СветЛана 16-03-2010 08:13 (ссылка)
Согласна - и в построении сюжета, и в игре актёров)
А телевизор я смотрю: надо же знать врага в лицо!  

[ Читать далее... → ]

...моложавая бабушка гуляет с внуком: тепло укутанный мальчик, лет шести-семи, снял пушистую, со слипшимися ледяными комочками, варежку и не может надеть её снова.
Серьёзная женщина помогает; а мальчик, подняв голову и глядя вверх, в её улыбающиеся глаза, вдруг говорит ясным голосом, отзванивающим в сухом морозном воздухе:
- Бабушка! А знаешь, что бы я хотел изменить в своей жизни?
Замираю от этого вопроса... не могу сделать ни шага! я должна, просто должна - услышать то, что он произнесёт дальше.
- ...я буду смотреть телевизор ровно два часа и тебя слушаться! – развивает свою мысль мальчик, и меня... «отпускает», иду дальше, грустно улыбаясь.
А в ушах всё ещё звенят слова, произнесённые детским голоском.
«...что бы я хотел изменить в своей жизни...» - господи... сильная, совсем недетская мысль! До «мурашиков» по коже.
Что бы я хотела изменить в своей жизни?
Хотела бы... хотела бы... хотела бы! но вопрос уже давно стоит по-другому: что я МОГУ изменить в своей жизни?
Закрой глаза, не смотри. Иди дальше – по петлистой дороге, с которой нельзя свернуть. Закрой глаза!...


[ Читать далее... → ]

- Люди-то умирают... вот тебе и «свиной грипп»!
- Да ты что? А мне говорили: грипп, как грипп. Не такой уж и страшный.
- Ты что! Мне знакомая сказал, она врачом в больнице, уж она-то наверняка знает!

- ...по два трупа в день! Вскрывают – а все лёгкие чёрные... за сутки, говорят, разлагаются. Морги переполнены, в инфекционке разворачивают дополнительные койки...
- Страшно-то как...
- Да... и молчат ведь! Меня предупредили по телефону, знаешь, откуда?! сто процентов, правда!

[ Читать далее... → ]

Обычно, при фразе «надо сходить в собес», у меня резко портится настроение.
Коридоры, двери, двери, двери, очереди... ох.
Так не хочется! А идти-то надо. Последний раз я была там года два назад, кажется...
Хорошо, что сын поддержал, отправился сегодня вместе со мной: универ на недельном карантине.

Тоскливо вздохнула у двойных входных дверей и вошла, вслед за сыном: так и есть.
Двери, двери, двери... таблички, таблички, таблички... люди, люди, люди... ждут.
Кто-то сидит, кто-то ходит. Большинство – люди пожилые, сидят и смотрят взглядом «внутрь себя».
- Ну, вот и пришли...

Сначала мы с сыном бестолково слонялись по коридорам в поисках нужной двери.
Нашли, заняли очередь.
Через минут десять разобрались, что заняли очередь не туда.
Ещё через десять – нашли «туда», вновь заняли очередь, за полной женщиной лет за шестьдесят с лишним.
Сесть некуда, встали у какого-то стенда.
Ждём.

[ А потооооом.... → ]

Хорошее дело – таблица умножения.
Дети «осваивают» её, обычно, двумя способами: тупым заучиванием или пониманием действия с цифрами. Вот вы – вы как заучивали таблицу умножения?
Мне никак не удавалось её заучить наизусть... абстрактные слова-цифры не имели «веса», они для меня, глупой первоклашки, ничего не значили. Поэтому – и не запоминались. А рифмы в таблице умножения не было; с рифмой-то всё запоминалось легко...
Я её считала.
Медленно, в уме. Представляла, как цифры-числа взаимодействуют – удваиваются, складываются, сливаются в новое число. И они меня слушались: плавно двигались где-то в моём внутреннем пространстве и становились новым числом, обретающим имя-цифру.
- Света, ты не выучила? – хмурила над очками брови седая Софья Борисовна, вглядываясь в моё лицо.
- Я учила, я знаю, - жалобно пищала я и продолжала отвечать таблицу умножения – медленно, очень медленно... по сравнению с вызубрившими таблицу наизусть одноклассниками.
Так что... умножать и складывать я умею. Хоть и медленно. Но – складываю и умножаю.

[ Посчитаем немного? → ]
Тааак...
Что-то мне результат «умножения-сложения» не нравится.
Очень не нравится.
Может, всё-таки, надо было в школе таблицу умножения заучивать наизусть?...


P.S. Возможно, кому-нибудь пригодится: Основные требования и существующие законы РФ о вакцинации (спасибо Наталье!)

- ...революцию решили начать с вашей квартиры, - улыбнулся симпатичный слесарь, сидящий на перилах газонного ограждения у подъезда, - на завтра назначена заготовка булыжников-орудия-пролетариата, будем разбирать стены. Готовьтесь.
- Революцию? – переспросила, улыбаясь в ответ, - ну, с нашей, так с нашей... За пару дней уложитесь?
- Конечно, - обаятельно улыбается худощавый и высокий Сергей, - за два дня, не больше.

Капитальный ремонт дома, в котором вы живёте – это катастрофа.
Катастрофа, которая проводится по чёткому плану и расписанию. 
Сначала вам меняют отопление – батареи и трубы по всему стояку (...здравствуйте, соседи! ничего, что я курю, а дым идёт к вам через дырочку в потолке?).
Потом – замена водопровода (...так и хочется вывесить лозунг: чистые трубы – чистая совесть! ...ой, чистая вода!).
Потом – канализация и частично сантехника (...хорошо, мы купим ванну сами, раз у вас не запланировано... а биотуалеты? как - не будет?! а как...). Замена канализации, кстати, самый откровенный этап: у вас появляется возможность узнавать соседей не только по лицу.
Попутно трудятся электрики, заменяя проводку, фонари и выключатели по всему дому и подвалу (...только до квартиры? а в квартире – за свой счёт? ясненько...) 

Повезло с бригадой, работающей в нашем подъезде.
Три человека, честно «пашущие» за шестерых, делающие слаженно и аккуратно (профессионально! – в самом лучшем смысле этого слова) всю, грязную и не очень, работу, без проволочек и воровства, вызывают уважение и облегчают участь безвинно подвергшихся «революции» жильцов. Молодцы, мужики, дай им бог!

Но, всё-таки, капитальный ремонт дома – это катастрофа. Это – революция. Это – разруха. Мор, чума, облавы и засады на ваш дом!

Итак: как пережить революцию?
Делясь опытом, предлагаю вам сжатые хроники третьего, канализационно-водопроводного, этапа.

[ Ужасы канализационно-революционного процесса → ]

Скамейку у подъезда пятиэтажной хрущёвки поставили крепкую и солидную: из хорошего дерева, с утонувшими в бетонной опоре гнутыми ножками.
Работник ЖЭУ под наблюдением своей нетерпеливой начальницы старательно, словно намеренно замедляя движения, красил скамью в два цвета – голубой и зелёный.
- Вася, ты же не картину пишешь! – возмущалась мастер Нина Егоровна. – Побыстрее нельзя? У нас на сегодня ещё пять таких... ну, двигайся живее, а?
Небритый Вася, ухмыляясь чему-то, водил кистью по дереву так же плавно и медленно.

Той же ночью скамейку обновила какая-то весёлая кампания, предварительно «лопнув» лампочку над подъездом – под гитарные песни и задушевные выяснения отношений до четырёх ночи.
Следы стихийного праздника Новой Скамейки испортили жильцам подъезда всё утро – смятые пивные банки, бутылочные осколки, рыбные шкурки-кости, подсолнечная шелуха и яркие рваные лохмотья опустошённых пакетиков «из-под». От стыда, казалось, новая скамейка стала ниже и бледнее цветом.
А ночью скамейка исчезла.

- Нина Егоровна... а там, у двадцать седьмого дома, скамейка исчезла! – растерянно «отрапортовала» дворник, вернувшись с уборки своей территории в ЖЭУ.
- Как – исчезла? – наморщила лоб мастер.
- Только ямы остались, - хлопала глазами немолодая и морщинистая, но худенькая, словно подросток, Вера.
- Твою мать! – не выдержала Нина Егоровна, - на днях же объезд участка! Ну, люди, ну, сволочи! Как с ними работать?! Ведь только поставили!
На громкий голос начальницы в обшарпанный кабинетик засунул ухмыляющееся лицо «подогревшийся» с утра Вася:
- Гы... а я смотрю: чой-то скамья знакомая валяется! Её к водозабору оттащили, там и валяется! Тяжеленная, сука – вместе с бетоном прилипшим тащили... видать, устали тащить, да и бросили! Гы...
- Вася!!! – загремела Нина Егоровна в ярости, - что, до вечера никак не дотерпеть?! с утра уже успел набраться!
- Капельку только, - обиженно загундосил Вася, - здоровье поправить... Лан, не кричи, Егорна, счас... всё сделаем, вот ей-богу!

К вечеру новая скамейка вновь стояла у подъезда: неровно, чуть завалившись назад, но – стояла.
Ночной праздник Новой Скамейки продолжился: так же стихийно и так же громко, с разборками и даже дракой.
Кто-то из старичков, живущих в подъезде, позвонил в милицию дрожащим от возмущения и дребезжащим голосом; поэтому долгожданная ночная тишина для скамейки наступила раньше, часа в два ночи.
А утром... зелёно-голубая скамейка вновь исчезла.

[ Читать далее... тут совсем немножко, чесслово!  → ]

Нет выхода

- Вы выходите? – спрашивает невысокая пухленькая блондинка с книгой у военного, ссутулившегося у задней двери ПАЗика.
- Нет, - отвечает мужчина и немного отодвигается, чтобы пропустить женщину.
ПАЗик, надо сказать, потрёпанный, старого образца: задняя дверь открывается изнутри, обычной ручкой, на которую надо нажать; и это смущает женщину.
- А она точно открывается? – неуверенно спрашивает женщина и с надеждой смотрит на военного.
- Да, мужчина выходил на предыдущей остановке, - успокаивает её мужчина.
Когда автобус притормаживает у остановки, женщина мягко пытается открыть дверь - дверь не открывается. Она дёргает ручку, всё сильнее, резче – но дверь стоит, словно заваренная намертво.
Растерянная женщина беспомощно оглядывается: выйти в заднюю дверь – невозможно, а к передней – не пробраться. На интеллигентном лице очень быстро, долями секунды, отпечатываются её чувства: растерянность, просьба о помощи, отчаяние, готовый вырваться крик... Военный делает движение, собираясь помочь, но тут на лице женщины появляется решимость.
Она быстрым движением приподнимает зауженную юбку, высоко поднимает оголившуюся коленку и изо всей силы бьёт ногой по двери. И дверь - открывается!
Перед тем, как шагнуть наружу, женщина быстро оглядывает пассажиров: заметили ли, как отреагировали, не смеются ли... и выходит.
А я прячу улыбку, задумавшись: интересно, как сильно надо загнать меня в угол, чтобы я начала... пинаться?


[ Присмотримся ещё?....  → ]

- Эх, старость – не радость, - со стонами вздыхает старичок Аркашка, когда я надеваю на него на ночь памперс.
Да. Вот так.
Приходится одевать – дожил наш старичок до позорного «недержания». Днём-то ещё ничего (ну, вывели его не два, а три раза на улицу – делов-то!), а вот ночью... вернее – ранним утром... ну, никак не успевает наш седой джентльмен добежать до двери. И страшно переживает по этому поводу.

Сын ещё этого не понял: ему кажется, что Аркашка хулиганствует, злыдничает. Читает ему нотации, увещевает, стыдит. Аркашка, прижав уши, роняет самые настоящие слёзы из выпуклых глаз, он готов провалиться сквозь пол... но что он может поделать?

- Нехорошо. Стыдно, ты же не маленький! Что это? Что это такое, я тебя спрашиваю... Смотри мне в глаза, не отворачивайся. Вот так... Что ты наделал? Разве ты не знаешь, что так делать нельзя?...

Когда я слушаю, как сын отчитывает свою любимую собаку, мне становится немного стыдно: это ведь я когда-то, вот так же - тихим голосом, с нахмуренным лицом - объясняла сынишке, почему «так делать нельзя». 
Словно кривозеркальная пародия - любуйся, мамочка, на себя, нудную!

- Володя, мне показалось, что я слышала звук шлепка? – настороженно спрашиваю я из другой комнаты.
Молчит. Значит, не показалось... надо идти – помочь понять.
- Володь, не надо. Аркашка постарел, это от него не зависит. Отнесись с пониманием, а? Он уже не тот, молодой, Аркашка, он – старичок...

Пока я, «тихим голосом, с нахмуренным лицом», подбираю аргументы, муж неслышно подходит к нам и говорит жалобным голосом:
- Сынок... а, сынок... это вот так, значит, ты... нас, стареньких, шлёпать будешь? По затылку?...

...иногда муж ошарашивает меня своей мудростью) 

Моя подруга сейчас выхаживает кота – не своего, из семьи брата, в которой есть маленькие дети; вот и пришлось Вере после операции и тяжёлого наркоза взять на себя заботу о коте.
- Свет, прибеги, помоги, а?... – и голос такой тихий, растерянный.
- Вера, я даже не «кошатница», я – «собачница»... чем я тебе смогу помочь?
- Но ты же своих собак выхаживаешь... а я и не знаю, что с ним делать. Посоветуешь что-нибудь...
- Ох, - вздохнула я, глянув на часы, - ладно. Через часик буду.
- Позвони, когда выйдешь.

Молодой, умный и ласковый «перс» Маркиз пропал вечером... и вернулся утром – изуродованный: с вытекшим глазом, отсечённым носом, поломанной нижней челюстью. На последствия драки, как решили они совместно с ветеринаром – не похоже. Скорее всего, над несчастным котом издевался нечеловек с ножом... встречаются иногда такие.
Но я сейчас не об этом, о другом.

Рассказала сегодня на работе об изуродованном коте, о Вере - которая расплакалась, когда на третьи сутки кот смог сказать первое «мяу» и попить молока.
А в завершение моего рассказа - получился такой вот диалог:
- ...глаз у бедного кота зашит, нитки торчат... язык из пасти свисает, голову он поднимает с трудом... жалко животинку до ужаса, - завершаю я свою «страшилку».
- Вот ведь сволочи, изуродовали кота! Он же теперь страшный, некрасивый...
- Ну... для хозяев любимое животное всё равно остаётся любимым. Чтобы с ним не случилось, - пожимаю плечами я.
- И сколько они за операцию заплатили?
- Около тысячи, а что?
- Ого. Такие деньги? За кота?
- А что бы ты сделала на их месте?
- Да вывезла бы куда-нибудь подальше – и всё!
- В смысле? – не могу понять я.
- Так он теперь ни на что не годен! Зачем было надо операцию делать, деньги тратить? В деревню какую-нибудь отвезти... или в лес, подальше.
Вот ведь, млин... как медленно я стала соображать. Или – мне трудно понять?
- Полуслепого, больного, изувеченного кота – в лес?!
- А какая разница?

Нет - я пыталась ещё что-то объяснить, что-то говорила про Сент-Экзюпери, цитировала знаменитую фразу: «...мы отвечаем за тех, кого...»
И «не пробилась». Бесполезно.

Какая разница, говоришь?
Никакой.
Между тем, кто резал для развлечения котика ножичком, и тем, кто со спокойной душой выбросил бы изувеченное животное умирать в лесу - никакой.
Абсолютно никакой.

Иногда я могу себе позволить удлинить путь до(или - с) работы: пешком, через узенькие улочки домов частного сектора, который автобусные маршруты долго и нудно огибают.
Почему меня тянет пройтись по чужим улицам? Не знаю...
Может, это несбывшаяся мечта о небольшом уютном домике, спрятанном в глубинах города; может, воспоминания из прошлой жизни; может, что-то другое.
...интересно.
Интересно всё: как выглядят дома, как обустроены палисадники, какие заборчики... Каждый дом – как человек, со своим характером и «лицом».
А какие встречи случаются на этих тихих улочках – не забудешь!

* * *
Первая мысль, когда вижу нетрезво шагающего мне навстречу мужчину: «...осторожнее, пьяный...»
А он идёт: с какой-то авоськой в руках, в грязной (явно роба) одежде – на работу? или со смены? – целеустремленно, шагая преувеличенно твёрдо, как шагают люди, старающиеся доказать миру, что они совершенно трезвы.
Чёрная, пуделисто-нечёсаная дворняга, видимо, почувствовав алкогольную слабинку прохожего, медленно приподнимается из-под забора и громким «гавком» предупреждает: «...тебе не сюда!»
Он останавливается и задумчиво смотрит на собаку.
Думает пару секунд, наморщив лоб... и я слышу краткий монолог, поражающий своей логикой:
- Собака.
Слово произносится твёрдо и быстро... (произведена фиксация возникшего явления).
- Не моя.
Утверждение подтверждается отрицательным движением головы... (это уже идентификация!).
- Нах...!
Ну, это произносится уверенно и громко, с утвердительным взмахом руки... (вполне логичный вывод: не его собака - что время зря терять?)
Он так же старательно и целеустремлённо, слегка покачиваясь, идёт дальше, а я улыбаюсь – нет, какая железная логика у мужика, а?...

* * *
- Купите груши! – звонко кричит мальчишка лет восьми, - сладкие, медовые!
- И правда, купите груши, - улыбается довольно молодая женщина, видимо – мать.
Они, оба светловолосые, сидят на лавочке у голубого деревянного забора, почти спрятавшего собой старенький, но старательно выбеленный дом. На табуретке – ведро, полное жёлтых груш, по ним ползают несколько пчел, пытаясь добраться до «медового» вкуса; две пары одинаково весёлых серых глаз смотрят на меня в ожидании.
- Недорого, всего за десятку, - предлагает женщина; на вытянутых устало ногах – тапки, полноватые руки спокойно сложены под грудью.
- Всего за десятку... и пчёлку в придачу! - весело добавляет мальчишка, отмахиваясь от жужжанья пчелы.
Они переглядываются и заливаются смехом.
- ...и пчёлку в придачу, - повторяет мать, пригибаясь от смеха.
И я тоже смеюсь: они так близки, так счастливы вместе – сейчас, так белозубо и открыто смеются...
Каким простым и щедрым может быть счастье... 

Лежащий на траве спиленный ствол (на площадке между домами) почти сразу же превратился в летнее кафе «Под дубками» - в тени деревьев, на ветерке.
Свежеспиленный, масляно-влажный пень стал столиком; лежащий толстый ствол – широкой и длинной скамьёй; старое кресло, принесённое кем-то с близлежащей мусорки - вакантным местом председателя, не иначе.
К уютному местечку перебрались все завсегдатаи, обычно собирающиеся с утра пораньше у магазина; там и обитаются теперь почти круглосуточно: кто-то «выпадает» и мирно «отдыхает» прямо на зелёной травке, кто-то шатко и петлисто уходит отсыпаться на несколько часов, кто-то возвращается...

Нормальная, привычная картина - «алко-зомби».
Почему «зомби», спросите вы?
А вы посмотрите на них ранним утром: неверными шагами, но целенаправленно, не замечая окружающего, бредут они к заветной цели – опохмелу... зомбировано-потерявшиеся люди.

...Прохожу сегодня: на спиленном дереве, ставшим постоянным прибежищем для околомагазинных «зомби», как обычно – малочисленная нетрезвая кампания.
[ ..............  → ]