Причастие - основа Христианства, его, так сказать, суть. Квинтэссенция. Что является квинтэссенцией нынешнего общества, потребительского? А с другой стороны, почему именно современное.... Прогресс же - в нынешней его форме - и раньше был. Нужно копать с самого начала, ab ovo.

Что самым первым изобрели Адам и Ева сразу после грехопадения? Некие одежды. Тут и нужно копать. Из одежд родилась мода. Её можно назвать надстройкою над прогрессом, "прогресс штрих".

Скорее всего, именно мода - квинтэссенция прогресса. Причащаясь Телу и Крови Христовых, мы получаем духовное наслаждение (все остальное аспекты причастия - страх, очищение - пока опускаю). Покупая модное, услаждаясь им, мы причащаемся Прогрессу. И - одновременно - актуализируем в своей душе первоначальное, "столбовое" событие - грехопадение перволюдей (в моём старом текст "Что есть истина?" было расписано, что такое столбовое событие).

Мы приобщаемся одновременно к моде, и к первоначальному Адамову греху. Кстати: про моду говорят: "поветрие". И про неё же употребляют все те термины, которыми награждает Новый Завет дьявола - "господство в воздухе", "веяния моды". Следует обратить внимание, как держат себя на подиуме манекенщицы, какое у них выражение лиц - будто они богини. Они искренне ощущают себя таковыми: «Я – божество, а ты должен мне поклоняться, недостойный». А ведь демонстрируют они как раз модные вещи.

То есть манекенщица на подиуме выступает как сложносоставной соблазн - одновременно как сексуальный объект; как божество, персонифицирующее прогресс (ибо манекенщица демонстрирует модное); и одновременно - как демонстрирующая одежды – подспудный намёк на первородный грех. Товарищи из сексты нудистов искренне верят, что, избавляясь от одежд, возвращаются в первозданное, райское состояние. Иными словами, они верят в бытие рая, признают грехопадение, помнят про библейский эпизод с одеждами из третьей главы кн. Бытия – однако при этом как-то забывают о пришествии Мессии…

Разве не мода? Разве не мода является самою искусительною вещью в прогрессе? Разве не моде приобщается в первую очередь молодые люди? Разве не по моде встречают они друг друга? Разве не модная одежда позволяет женщине чувствовать себя на высоте, быть в центре внимания, уподобляться богиням-манекенщицам? Разве не мода заставляет нас забыть о смысле бытия?

Тело Христово передаётся посредством хлеба. Мода - в первую очередь - посредством одежды. В некотором смысле, Адам и Ева причастились запретного плода - и тут же их мозги заработали в сторону одеяний. Одежда, мода, грехопадение, прогресс - всё это элементы из одной, общей матрицы. Той, что существует ныне, и которая сменила Божью, изначально заданную. И одна из важнейших задач нас, христиан - реконструировать её, понять, как оно всё было. Ибо Христианство есть жизнь в постоянном сравнении с эталоном.

Одежду нужно менять, она изнашивается. Кроме того, женщине – которая более чем кто-либо несёт в себе весь смысловой и метафизический массив грехопадения - нужна красивая и постоянно новая одежда. И пошло, поехало...

В Причастии сам хлеб (булочки, просфоры, и так далее), используемый в подготовительном процессе (чине Проскомидии) нас не интересует - мы причащаемся сути Евхаристии, Телу Христову. Также не интересует нас материал одежды (обуви, и так далее) - мы приобщаемся к моде как таковой, к духу ее, покупая модные вещи. Входим в поток, в мейнстрим. Если в моду войдёт синтетический мех - все будут брать одежду из такого меха, а не из более тёплого натурального. Мы так и говорим: "носим модное". Приобщились, так сказать...

То есть сама мода как таковая, дух её, важнее, чем материал, из которого шьются (актуальные в этот сезон) одежды и изготовляются популярные вещи. И Литургию, в принципе, можно отслужить на любом хлебе, пшеничном, ржаном, овсяном, гречневом - например, если епископ сидит в тюрьме, и выбора у него нет.

Мода есть духовная квинтэссенция прогресса (в нынешних, падших его формах), самый дух его, суть его. Одно дело, новая, более удобная вещь (скажем, раньше были длинные шубы, а потом стали короткие куртки - они удобнее для работы, например, починить сани зимой). И совсем другое дело - новая, более модная куртка взамен старой, вышедшей из моды. Или куртка более актуального сейчас бренда.

Вкушая Тело и Кровь Христовы, мы причащаемся самой сути Христовой веры, Самому Христу. Покупая модное, мы приобщаемся к сути прогресса - постоянной изменчивости как формы соблазна.

Следя за модою, покупая только и исключительно модные вещи, ментально и эмоционально онанируя на неё, мы отдаём себя, свою вечную суть "духу века сего", погружаем свою душу в обречённое заведомому тлению.

<недописано>

Собственно, ничего нового. Странная мысль вчера в голову пришла. Всплыла такая унылая картина. Россия лет так через 25, или 50. Черных столько же, как негров в нынешней Америке. Кварталы и бары, куда белым нельзя заходить. Куда боится соваться даже полиция. Постоянные грабежи и убийства - причем, совершаемые в основном черными. Они же и во всех силовых структурах, в управлении, армии, торговле, и так далее. Почему нет? Вдруг то кардинальное изменение, которого мы все чаем, не произойдет?

Засилье черных - безусловное для России зло. Особенно в условиях нынешнего безволия, бесправия и безвластия.

От братьев-христиан доводилось слышать самые разные мнения - что черные тоже люди, образ Божий, что их нужно по-христиански любить, растить до нашего уровня и так далее, вплоть до "бремени белого человека".

Все эти мнения немного смущали меня. [ читать дальше → ]

По поводу этой записи: http://eriklobakh.livejournal.com/307002.html

В предательстве Иуды были и другие компоненты, на которые прямо не указывает Евангелие (а, собственно, почему оно должно на все прямо указывать?) В свое время я все это разбирал, но так и осталось в черновиках.

1. Был момент зависти к более "продвинутым духовно" ученикам Христа. Здесь воспроизвелся древнейший архетип Каина, та же самая универсальная модель. Кроме того, Иуда завидовал популярности Христа. Каин убил Авеля собственноручно; Иуда убивает Христа чужими руками. Диалектика зависти, переходящая в преступление прекрасно раскрыта у Пушкина в "Моцарте и Сальери", и я убежден, что она работала и здесь.

На этот момент косвенно указывает та деятельность, которую поручили Иуде - вести сбор пожертвований, носить ящичек с деньгами. Почти наверняка самая презренная должность в их «коллективе чистых идеалистов и бессребреников».

2. Был момент соблазна: "...то у дверей грех лежит, но ты господствуй над ним". Иуда, ко всему прочему, тривиально польстился на золото. Сумма была не так мала - землю поблизости от столицы купил.

3. Однако момент соблазна двоякий. Сама приближенность к светилу уже есть соблазн. Соблазн сначала оспорить его взгляды, а затем занять его место. Здесь мы видим воспроизведение универсальной схемы падения Люцифера.
Либо соблазн чисто финансовый - начать решать вопросы путем инвестиций. Переключившись на сбор денег.


4. Эрик Лобах пишет, что "не понимая в принципе Вершины Христа - Иуда относится к Этой Вершине с презрением." Отношение Иуды ко Христу в действительности двоякое. Он и адекватно оценивает Его, и в то же время недооценивает. Ведь Христос предстает рядом с ним как человек - кушает, спит, ходит в туалет... "Ты, Моцарт, недостоин сам себя..." Другие ученики тоже, кстати, Его недооценивали, об этом есть в Евангелии. Можно сделать предположение, что Иуда расходился во мнениях с Христом. Сначала в чем-то одном, а потом все больше и больше.

5. Думаю, почти наверняка убежден, что были расхождения в плане финансовом - Иуда, по Евангелию, предлагал другую модель использования набранных пожертвований. Эпизод с использованием масла, когда Иуда был против, чтобы извести его на ноги Иисуса, слишком показателен. Наверняка были и другие, чисто материальные расхождения.
Вообще, финансовый вопрос для Иуды, как еврея, был чрезвычайно болезненным. Потом это стало у них у всех так:))

6. А если были такие расхождения - то и теоретические разногласия тоже почти наверняка были. Кого там лечить, когда, за сколько... Почти наверняка Иуда считал, что нельзя лечить в субботу, и что больной подождет еще денек, никуда не денется. Здесь мы возвращаемся к пункту 3. Всего этого нет в Евангелии, но без этого нельзя.

7. Почти наверняка был момент трусости. Нельзя исключать, что на Иуду давили местные спецслужбы. Давили потому, что почуяли изначальную его слабинку. Возможно, Иуда и ранее с ними сотрудничал. Почему нет? Я бы на месте иудейских первосвященников давным-давно подкупил кого-нибудь из Христовых учеников. Как известно, в средних школах нет класса без своего стукача. Кому еще быть стукачом среди учеников Христа, как не Иуде? Во времена Пушкина слово "жид" у всех ассоциировалось с шпионажем, Пушкин об этом открытым текстом пишет.

8. Был момент помрачения разума под влиянием страсти. Всех страстей, указанных выше. Под влиянием этого помрачения Иуда не выдержал, и сам пошел к иудейским первосвященникам: «а что мне будет, если я сдам Вам Его?» Нет под руками Евангеления, но наверняка что-то послужило последней каплей. Как там было у Пушкина в «Моцарте и Сальери»? «Нет, мол, решено, нельзя более такого терпеть. Этот тип губит святое дело. Я послан, чтобы его остановить…» Ну и далее по пушкинскому тексту. Вообще, сразу после Евангелия нужно «Моцарта и Сальери» перечитать. В обоих текстах великая концентрация смысла, но второй почему-то недооценивают.

Так что линия предательства Иуды может оказаться куда старше и глубже, чем описано в Евангелии. Это ведь не художественное произведение, от него не требуется описание интриги и мелких деталей. На что тогда и мозги нам, последователям Христа (или Иуды, нужное подчеркнуть)? Во времена своего новоначального церковного максимализма я считал, что люди могут быть либо со Христом, либо с Иудою, третьего не дано:)


В основе Иудова греха лежат три извечные и универсальные пороки: слабость, зависть и трусость. Иуда не так прост, как кажется на первый взгляд.

А также для тех, кто слишком увлёкся идеей, что Христианство - это религия, которую придумали иудеи специально для гоев, то есть "для внешнего использования".

Цитирую высказывание одной из самых умных женщин в ЖЖ по поводу этого фильма:

"...Там все хитро закручено - вот вам, ребята, вся правда. А держат вас в дураках уже 2000 лет. Намёк понятен. Не 6000, не 7000 лет, а именно 2000. Почему никогда не говорят, что иудеи рабы, и их Иегова их держит за дураков? Такое я слышу ТОЛЬКО в отношении Христианства..."

()

Часть текста выделена мною. Просил её расписать это в виде отдельной записи, но вдруг не сделает? А я потом забуду... Так что пусть будет здесь. Понимающему достаточно. У кого есть уши - тот услышит.

Вынес в виде отдельной записи, так как наконец-то сформулировал для себя.

В ответ на комментарий : "Ну, то, что Гитлер преследовал евреев, никто и не отрицает. Идут уточняющие споры по поводу КОЛИЧЕСТВА убитых евреев."

"Идут уточняющие споры" на совсем другую тему - почему именно еврейские жертвы, и _т_о_л_ь_к_о_ _о_н_и_, постепенно становятся массовой и _о_б_щ_е_о_б_я_з_а_т_е_л_ь_н_о_й_ религией в странах Запада. Ведь русский народ тоже пострадал, он был одной из основных целей немецкой агрессии. В "Предположениях" генерального плана "Оst" от 27 апреля 1942 года чётко сказано: "Дело заключается... в том, чтобы разгромить русских как народ".

Основная проблема нашего времени - какой должно быть понимание справедливости в Европе, христианским или еврейским? Какой будет сама Европа, её идеологическое лицо в будущем? И как тогда будет она относиться к нам? И что делать нам с такой - ожидовленной - Европой?

Ибо, если Европа станет про-еврейской, а мы здесь все явные или латентные западники, то как нам жить дальше? Идти по её стопам? Каяться в "холокостах"? Приписывать лишние нолики количеству "невинно пострадавших" периода сталинизма? Смиренно усваивать жидовскую систему ценностей?

Образно выражаясь, Европу пытаются сейчас перетянуть на свою сторону - русские (с их всеобщим пониманием справедливости, тоже христиане, как и европейцы) - и жиды. Кто перетянет? - вот вопрос.

Проблема Холокоста (а именно то, как к ней отнесётся Европа) становится существенным для нашей жизни. Для будущего России. Вот поэтому наш народ и муссирует его. Кто победит? Справедливость и истина - или опять евреи?

Таким образом, проблема Холокоста оказалась на самом острие борьбы двух идеологий - христианства и иудаизма.

А само количество убитых евреев - оно вторично, оно обслуживает весь этот идеологический процесс. Сколько нужно, столько и назовут.

Выступление в передаче "2 против 1". Самая утончённая антисемитская пропаганда, которую я когда-либо видел. Про Познера - просто песня:)




По наводке

Выступление в передаче "2 против 1". Самая утончённая антисемитская пропаганда, которую я когда-либо видел. Про Познера - просто песня:)




По наводке

“...τὀ γαρ ??σ?????? ??? ?????????? ??? ???????...”
"Ибо тайна беззакония уже в действии"
(Ап. Павел. 2 Послание к Фессалоникийцам, гл. 2 стр. 7).

[ дальше → ]

“...τὀ γαρ ??σ?????? ??? ?????????? ??? ???????...”
"Ибо тайна беззакония уже в действии"
(Ап. Павел. 2 Послание к Фессалоникийцам, гл. 2 стр. 7).

[ дальше → ]

По ссылке френда вновь перечитал некогда (очень давно:) даже очень-преочень:) столь почитаемых мною Стругацких ("Трудно быть Богом"). Нашел интересный и поучительный диалог. Оно, конечно, авторы - либералы не-поймёшь-какой-национальности, верить им нельзя, но иногда попадают в десятку. Очень полезно для тех, кто желает в первом приближении понять, каково учение Христианства.

Занятно, что авторы, судя по последним разборам их текстов (ссылку я, разумеется, потерял:), в своих текстах обычно проводили выраженные анти-христианские идеи, проповедуя скрытый иудаизм. А здесь вдруг выдали нечто противоположное.

"- Вы мне льстите... Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..[ дальше → ]

По ссылке френда вновь перечитал некогда (очень давно:) даже очень-преочень:) столь почитаемых мною Стругацких ("Трудно быть Богом"). Нашел интересный и поучительный диалог. Оно, конечно, авторы - либералы не-поймёшь-какой-национальности, верить им нельзя, но иногда попадают в десятку. Очень полезно для тех, кто желает в первом приближении понять, каково учение Христианства.

Занятно, что авторы, судя по последним разборам их текстов (ссылку я, разумеется, потерял:), в своих текстах обычно проводили выраженные анти-христианские идеи, проповедуя скрытый иудаизм. А здесь вдруг выдали нечто противоположное.

"- Вы мне льстите... Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..[ дальше → ]

Настоящее, "идеальное", полностью аутентичное христианство, "платоновская идея христианства", как было у Христа должно полностью отрицать богатство. Без всяких примечаний и оговорок. И оно отрицает его. Достаточно посмотреть Евангелие обычным, незамутненным взглядом.
Учение Христа полностью оторвано от жизни, и так и должно быть.
Оговорки и примечания возникают в результате синтеза "платоновской идеи" христианства и "материи" - народа, взятого как единое живое целое, с его (языческой) историей и уже сложившимся характером. Вот тут уже и начинаются всякие толкования про врата и игольное ушко, про кесаря на монете, и прочее.

Так и должно быть. "Чистая материя", народная толща, взятая сама по себе верит только в богатство, наслаждения и силу. Наложившись на "чистую идею" христианства, все вместе дает синтез - историческое исповедание данного народа. Народ в целом не может жить святым духом и подставлять другую щеку. Это удел единиц, которые сумели впитать христианство полностью. Или почти полностью. А христианство, воспринятое народом, весьма коррелирует с его историческими особенностями, предпочтениями и характером в целом. Оно не может, и не должно быть "чистым", но становится национальным. Поместная Церковь может и должна иметь свои интерпретации христианства и свои грехи.

"Чистая идея" христианства накладывается на "чистую материю" народа. На выходе мы получаем результат: удовольствия, богатство и сила могут существовать, но должны занять второе место от духовных ценностей. Быть подчиненными им. Что, собственно, и требовалось. Более и не требуется. Уже и то хлеб.

Не смешно ли, что весь народ станет состоять из святых?

Отсюда получаем вывод: для того, чтобы получить нужное "на выходе", изначальная идея христианства должна быть именно что идеальной. То есть отрицать все материальное вообще. Оставь всё, и иди. А остальные люди - они мертвецы (в духовном смысле этого слова).

Единичные теоретики и в самом деле могут позволить себе точное, аутентичное понимание богословских проблем, но они должны прекрасно отдавать себе отчет, что поместная церковь в их трудах не нуждается. Нужно быть достаточно умным, чтобы понять, что следует работать для своего круга лиц, а не пытаться изменить такую махину, как национальная Церковь. Или пытаться реформировать ее. Вновь реформированная церковь будет ничем не лучше предыдущей, ведь "исходный материал", народ, один и тот же. Идея не в состоянии полностью изменить материю. Материя косна, она меняется постепенно, под воздействием идеи+силы.

Нужно хорошо понимать это, или не заниматься теоретизированием вообще.

Отсюда получаем второй вывод: то, что имеется на настоящий момент, и есть "хорошо весьма". Нормальному человеку нужно просто слушать(ся), чему его учат национальная христианская традиция, и местные церковные иерархи, и особо не мудрствовать. А если мудрствуешь - то потихоньку, среди себе подобных теоретиков, не вынося размышления на суд широких масс. Они другим живут, не поймут. Малое стадо не должно смущать большое стадо. "Порядок - душа держав".

Это порочный либеральный миф, что если популярность среди единомышленников есть благо, то самая широкая популярность есть большее благо. Никакое это не благо: самые чистые и святые идеи обязательно извратят, и чем они чище, тем сильнее. Так что нужно работать среди своих.

А вообще - стремление быть услышанным _м_н_о_г_и_м_и_, намерение поучать их - ни что иное, как проявление гордости. Причем гордости сугубой, камуфлирующейся в одежды "bien public". Стремление к славе связано с гордостью неразрывно.
И не только: так как популярность несет в себе немалое удовольствие, то это еще и особая форма сладострастия. Духовный онанизм, типа. Вроде как кайф получил, а пользы-то с него?

Настоящее, "идеальное", полностью аутентичное христианство, "платоновская идея христианства", как было у Христа должно полностью отрицать богатство. Без всяких примечаний и оговорок. И оно отрицает его. Достаточно посмотреть Евангелие обычным, незамутненным взглядом.
Учение Христа полностью оторвано от жизни, и так и должно быть.
Оговорки и примечания возникают в результате синтеза "платоновской идеи" христианства и "материи" - народа, взятого как единое живое целое, с его (языческой) историей и уже сложившимся характером. Вот тут уже и начинаются всякие толкования про врата и игольное ушко, про кесаря на монете, и прочее.

Так и должно быть. "Чистая материя", народная толща, взятая сама по себе верит только в богатство, наслаждения и силу. Наложившись на "чистую идею" христианства, все вместе дает синтез - историческое исповедание данного народа. Народ в целом не может жить святым духом и подставлять другую щеку. Это удел единиц, которые сумели впитать христианство полностью. Или почти полностью. А христианство, воспринятое народом, весьма коррелирует с его историческими особенностями, предпочтениями и характером в целом. Оно не может, и не должно быть "чистым", но становится национальным. Поместная Церковь может и должна иметь свои интерпретации христианства и свои грехи.

"Чистая идея" христианства накладывается на "чистую материю" народа. На выходе мы получаем результат: удовольствия, богатство и сила могут существовать, но должны занять второе место от духовных ценностей. Быть подчиненными им. Что, собственно, и требовалось. Более и не требуется. Уже и то хлеб.

Не смешно ли, что весь народ станет состоять из святых?

Отсюда получаем вывод: для того, чтобы получить нужное "на выходе", изначальная идея христианства должна быть именно что идеальной. То есть отрицать все материальное вообще. Оставь всё, и иди. А остальные люди - они мертвецы (в духовном смысле этого слова).

Единичные теоретики и в самом деле могут позволить себе точное, аутентичное понимание богословских проблем, но они должны прекрасно отдавать себе отчет, что поместная церковь в их трудах не нуждается. Нужно быть достаточно умным, чтобы понять, что следует работать для своего круга лиц, а не пытаться изменить такую махину, как национальная Церковь. Или пытаться реформировать ее. Вновь реформированная церковь будет ничем не лучше предыдущей, ведь "исходный материал", народ, один и тот же. Идея не в состоянии полностью изменить материю. Материя косна, она меняется постепенно, под воздействием идеи+силы.

Нужно хорошо понимать это, или не заниматься теоретизированием вообще.

Отсюда получаем второй вывод: то, что имеется на настоящий момент, и есть "хорошо весьма". Нормальному человеку нужно просто слушать(ся), чему его учат национальная христианская традиция, и местные церковные иерархи, и особо не мудрствовать. А если мудрствуешь - то потихоньку, среди себе подобных теоретиков, не вынося размышления на суд широких масс. Они другим живут, не поймут. Малое стадо не должно смущать большое стадо. "Порядок - душа держав".

Это порочный либеральный миф, что если популярность среди единомышленников есть благо, то самая широкая популярность есть большее благо. Никакое это не благо: самые чистые и святые идеи обязательно извратят, и чем они чище, тем сильнее. Так что нужно работать среди своих.

А вообще - стремление быть услышанным _м_н_о_г_и_м_и_, намерение поучать их - ни что иное, как проявление гордости. Причем гордости сугубой, камуфлирующейся в одежды "bien public". Стремление к славе связано с гордостью неразрывно.
И не только: так как популярность несет в себе немалое удовольствие, то это еще и особая форма сладострастия. Духовный онанизм, типа. Вроде как кайф получил, а пользы-то с него?

Есть умники, которые мечтают восстановить нечто вроде "симфонии властей". Вот будет кошмар, если народ, половина которого ненавидит правительство, а оставшаяся часть его презирает, узнает, что это правительство рука об руку действует теперь с Церковью!

Есть умники, которые мечтают восстановить нечто вроде "симфонии властей". Вот будет кошмар, если народ, половина которого ненавидит правительство, а оставшаяся часть его презирает, узнает, что это правительство рука об руку действует теперь с Церковью!

Для всех, кого интересует тема, и кто жаждет в ней разобраться. Читать здесь: http://www.taday.ru/text/48098.html

Для всех, кого интересует тема, и кто жаждет в ней разобраться. Читать здесь: http://www.taday.ru/text/48098.html

Изредка меня посещают приступы выраженного высокомерия. При дальнейшем чтении следует учитывать, что идея постинга родилась именно в таком настроении. И заглавие поначалу было другое, куда более ругательное. Потом, успокоившись, решил смягчить выражения - для лучшего усвоения материала читателем. Бестолковым.
В ЖЖ находятся мощные авторы, обращающиеся сразу ко всему русскому народу. У меня такой смелости нет, поэтому обращаюсь к Бестолковым исключительно.

1. В Православии все Двунадесятые праздники имеют свою цветовую символику. Пасха - красный цвет, связанный с кровью Христа (это вообще цвет мученичества, на этом в своё время так же сыграли большевики). Рождество Христово - всё облачается в белый: начиная от завесы Царских Врат, и кончая нарукавниками священников (слово "поручи" употреблять нет смысла - вы всё равно его не знаете). Всем праздникам, связанным с Божией Матерью, усвоен голубой цвет (страшно подумать, с кем ассоциируют его господа Бестолковые). Повседневные облачения - желтые.
Ну а праздник Троицы связан с зелёным. Этот цвет символизирует новое качество, более высокую ступень жизни, преображения сотворённого мира благодатью Христианства. Патриарх же символизирует собою всю Церковь, он как бы "гарант её преобразовательной деятельности/способности" (это я использую утрированную терминологию, разумеется, из эпохи Ельцына). Именно поэтому мантия его зелёная, в то время, как у прочих архиереев она фиолетовая.
Автомобиль "ЗИС", подаренный Сталиным Патриарху, был зеленого цвета, под цвет той самой мантии. Стало быть уже в то время она была зелёной. Специально этим не занимался, но думаю, что зеленый цвет патриаршей мантии установлен минимум с введения патриаршества на Руси. Так что к чеченскому флагу она не может по определению иметь никакого отношения. У гордых чеченских народов в то время даже собственной писменности не было, не то что столь сложной и мудреной символики как государственного флага. Не было даже и отдаленного понятия об оном. И единого национального сознания тоже не было у этого конгломерата бандитских орд. Это мы их всем этим одарили. Мы, русские. С пальмы сняли, хвост отрезали и послали учиться в русские университеты (так выражался молодой лейтёха, наш комвзвода, стихийный националист, из войсковой части, где я проходил школу молодого бойца - никогда его не забуду:). [ дальше → ]

Изредка меня посещают приступы выраженного высокомерия. При дальнейшем чтении следует учитывать, что идея постинга родилась именно в таком настроении. И заглавие поначалу было другое, куда более ругательное. Потом, успокоившись, решил смягчить выражения - для лучшего усвоения материала читателем. Бестолковым.
В ЖЖ находятся мощные авторы, обращающиеся сразу ко всему русскому народу. У меня такой смелости нет, поэтому обращаюсь к Бестолковым исключительно.

1. В Православии все Двунадесятые праздники имеют свою цветовую символику. Пасха - красный цвет, связанный с кровью Христа (это вообще цвет мученичества, на этом в своё время так же сыграли большевики). Рождество Христово - всё облачается в белый: начиная от завесы Царских Врат, и кончая нарукавниками священников (слово "поручи" употреблять нет смысла - вы всё равно его не знаете). Всем праздникам, связанным с Божией Матерью, усвоен голубой цвет (страшно подумать, с кем ассоциируют его господа Бестолковые). Повседневные облачения - желтые.
Ну а праздник Троицы связан с зелёным. Этот цвет символизирует новое качество, более высокую ступень жизни, преображения сотворённого мира благодатью Христианства. Патриарх же символизирует собою всю Церковь, он как бы "гарант её преобразовательной деятельности/способности" (это я использую утрированную терминологию, разумеется, из эпохи Ельцына). Именно поэтому мантия его зелёная, в то время, как у прочих архиереев она фиолетовая.
Автомобиль "ЗИС", подаренный Сталиным Патриарху, был зеленого цвета, под цвет той самой мантии. Стало быть уже в то время она была зелёной. Специально этим не занимался, но думаю, что зеленый цвет патриаршей мантии установлен минимум с введения патриаршества на Руси. Так что к чеченскому флагу она не может по определению иметь никакого отношения. У гордых чеченских народов в то время даже собственной писменности не было, не то что столь сложной и мудреной символики как государственного флага. Не было даже и отдаленного понятия об оном. И единого национального сознания тоже не было у этого конгломерата бандитских орд. Это мы их всем этим одарили. Мы, русские. С пальмы сняли, хвост отрезали и послали учиться в русские университеты (так выражался молодой лейтёха, наш комвзвода, стихийный националист, из войсковой части, где я проходил школу молодого бойца - никогда его не забуду:). [ дальше → ]

"...У меня в голове очень долгое время варились мысли на тему: а вот если работать хорошо, на совесть, то профессия, то есть собственно то, чем ты занимаешься, она как бы и не имеет значения? Вот некий сотрудник работает в коммерческой фирме, цель которой - зарабатываение бабла (а всякие сказки про "миссию фирмы" придумываются для той же цели: чтобы бабло зарабатывалось еще лучше). Но он трудится честно, на совесть, выполняет задания своего начальства - значит, все нормально, такая работа не должна вредить его душе?

И вот сегодня утром я поняла, что ни фига не нормально. Нельзя служить Богу и мамонне. Почему? Да потому что Христианство призывает человека уйти от животного видения мира: "свой-чужой" (Лк., 10:30-35), а бизнес - наоборот, именно этого видения и требует. Сотрудник компании идёт на переговоры с контрагентом, и его цель - победить этого контрагента. При этом сотрудник не особенно выбирает средства для достижения этой цели. Он выкручиваюется как уж, где-то привирает, что-то не договаривает, что-то преувеличивает, что-то, наоборот, оставляет в тени. Сотрудник не говорит контрагенту правды, потому что его цель - заставить контрагента сделать то, что выгодно сотруднику. Если сотрудник ведёт себя не совсем честно, корпоративная этика не рассматривает это как грех. Потому что контрагент - это чужой, враг, даже если совместная с ним работа называется красивыми словами "партнерство и сотрудничество". И это не сотрудник такой "плохой": контрагент смотрит на него точно так же.

Можно сказать, ну а вот если простой исполнитель, который делает проводки, рисует какие-нибудь таблички в Excel или презентации в Power Point? Проблема в том, что даже если ты не ставишь перед собой целью сделать карьеру, а просто работаешь на совесть и у тебя есть мозги, то корпорация не упустит возможности выжать из тебя все соки, и движение по карьерной лестнице тебе обеспечено. И на определенной ступеньке (не очень, кстати, высокой), ты уже начнешь втягиваться в отношения "свой-чужой".

Да, проблемы взаимоотношений есть в каждом человеческом коллективе, даже если люди объединены самой благородной профессией. Все равно найдутся подлецы, манипуляторы, лентяи, стукачи и т.д. Но сама профессия преподавателя, или врача, или писателя, например, не требует постянно держать в голове эту матрицу "свой-чужой", ... наоборот, профессия преподавателя и врача требует, чтобы не было "ни иудея, ни эллина" - всем нужна помощь, внимание, понимание, милосердие..."

"...У меня в голове очень долгое время варились мысли на тему: а вот если работать хорошо, на совесть, то профессия, то есть собственно то, чем ты занимаешься, она как бы и не имеет значения? Вот некий сотрудник работает в коммерческой фирме, цель которой - зарабатываение бабла (а всякие сказки про "миссию фирмы" придумываются для той же цели: чтобы бабло зарабатывалось еще лучше). Но он трудится честно, на совесть, выполняет задания своего начальства - значит, все нормально, такая работа не должна вредить его душе?

И вот сегодня утром я поняла, что ни фига не нормально. Нельзя служить Богу и мамонне. Почему? Да потому что Христианство призывает человека уйти от животного видения мира: "свой-чужой" (Лк., 10:30-35), а бизнес - наоборот, именно этого видения и требует. Сотрудник компании идёт на переговоры с контрагентом, и его цель - победить этого контрагента. При этом сотрудник не особенно выбирает средства для достижения этой цели. Он выкручиваюется как уж, где-то привирает, что-то не договаривает, что-то преувеличивает, что-то, наоборот, оставляет в тени. Сотрудник не говорит контрагенту правды, потому что его цель - заставить контрагента сделать то, что выгодно сотруднику. Если сотрудник ведёт себя не совсем честно, корпоративная этика не рассматривает это как грех. Потому что контрагент - это чужой, враг, даже если совместная с ним работа называется красивыми словами "партнерство и сотрудничество". И это не сотрудник такой "плохой": контрагент смотрит на него точно так же.

Можно сказать, ну а вот если простой исполнитель, который делает проводки, рисует какие-нибудь таблички в Excel или презентации в Power Point? Проблема в том, что даже если ты не ставишь перед собой целью сделать карьеру, а просто работаешь на совесть и у тебя есть мозги, то корпорация не упустит возможности выжать из тебя все соки, и движение по карьерной лестнице тебе обеспечено. И на определенной ступеньке (не очень, кстати, высокой), ты уже начнешь втягиваться в отношения "свой-чужой".

Да, проблемы взаимоотношений есть в каждом человеческом коллективе, даже если люди объединены самой благородной профессией. Все равно найдутся подлецы, манипуляторы, лентяи, стукачи и т.д. Но сама профессия преподавателя, или врача, или писателя, например, не требует постянно держать в голове эту матрицу "свой-чужой", ... наоборот, профессия преподавателя и врача требует, чтобы не было "ни иудея, ни эллина" - всем нужна помощь, внимание, понимание, милосердие..."

Читая Бахтина ("Творчество Франсуа Рабле...")

Карнавал выражает не стремление к "жизни и обновлению", он стремится разрушить существующую иерархию.
Народное сознание (простонародное) ставит вопрос о связи прогресса ("жизнь и обновление") с установленной иерархией и системой вечных ценностей вообще. Что первично?

Выбирая между новизной (прогрессом) и незыблемыми, вечными ценностями, низовое сознание предпочитает веселье, беззаботность и обновление - при этом не только отрицая вечное, но и желая его низринуть.
Церковь же отстаивает вечное, при этом, в конечном счёте, отрицая обновление (либо признавая его с трудом, как бы скрипя зубами, что то же самое).
Церковь (реальная, земная, с её иерархией, а не идеальная сферическая в вакууме) стремится занять место прогресса (обновления), вытеснить его. То же самое касается общественной иерархии, вообще традиции. Она также, как и Церковь, в пределе стремится охватить собою всё.
В то же время, низовое сознание хотело бы избавиться от иерархии. Перефразируя Робеспьера, можно было бы сказать, что народ хочет быть самому себе церковью, сделать объектом религиозного поклонения себя (то есть всего празднично-карнавального комплекта, описанного Бахтиным -беспечность, веселье, поклонение пиршеству и телесному низу, и т.д.)

Это интеллектуальная иллюзия (у Бахтина), что толпа с её празднованием будет вечно вращаться в карнавале, при этом навсегда оставаясь коллективистской. Совсем напротив: она начнёт постепенно вырождаться, всё более скатываясь к индивидуализму. Именно низовой гедонизм масс является основным источником индивидуализма, а не что-либо другое. И тот факт, что карнавальная культура выродилась в буржуазную-индивидуалистическую - это недоработка именно государства и Церкви.

Евгений в Пушкинском "Медном Всаднике" не только символизирует собою низовую массу с её неприятием навязываемых Правителем перемен, но и является провозвестником выраженных индивидуалистических ценностей. В том, как Пушкин описывает жизненный идеал Евгения, просматривается не только сочувствие, в нём (идеале) есть некая дурная бесконечность размножения: «Жениться? Мнѣ? зачѣм же нѣтъ? Оно и тяжело, конечно; Но что жъ, я молодъ и здоровъ, Трудиться день и ночь готовъ; Уж кое-какъ себѣ устрою Прiют смиренный и простой И въ нёмъ Парашу успокою. Пройдет, быть может, годъ-другой — Мѣстечко получу, Параше Препоручу семейство наше И воспитанiе ребятъ... И станемъ жить, и такъ до гроба Рука съ рукой дойдем мы оба, И внуки насъ похоронятъ...»

Пушкинскому герою, олицетворяющему собою низовую массу, нет дела до строительства городов и дорог, развития Империи, угрозы шведов, геополитики, не говоря уже о ценностях самых высоких, религиозных. Не будь государства и Церкви, которые решают эти проблемы, понуждая всех этих евгениев думать - или, как минимум, участвовать в чём-то надындивидуальном - причём, зачастую понуждая силою - общество бы погибло. В сущности, здесь имеет места та же библейская "схема удерживания": народ не даёт зарваться правителю, правитель не позволяет народу скатиться в дурную бесконечность гедонизма, потребительства и размножения.

В конечном счёте, это вечный конфликт между "хочу" и "надо".[ дальше → ]

Читая Бахтина ("Творчество Франсуа Рабле...")

Карнавал выражает не стремление к "жизни и обновлению", он стремится разрушить существующую иерархию.
Народное сознание (простонародное) ставит вопрос о связи прогресса ("жизнь и обновление") с установленной иерархией и системой вечных ценностей вообще. Что первично?

Выбирая между новизной (прогрессом) и незыблемыми, вечными ценностями, низовое сознание предпочитает веселье, беззаботность и обновление - при этом не только отрицая вечное, но и желая его низринуть.
Церковь же отстаивает вечное, при этом, в конечном счёте, отрицая обновление (либо признавая его с трудом, как бы скрипя зубами, что то же самое).
Церковь (реальная, земная, с её иерархией, а не идеальная сферическая в вакууме) стремится занять место прогресса (обновления), вытеснить его. То же самое касается общественной иерархии, вообще традиции. Она также, как и Церковь, в пределе стремится охватить собою всё.
В то же время, низовое сознание хотело бы избавиться от иерархии. Перефразируя Робеспьера, можно было бы сказать, что народ хочет быть самому себе церковью, сделать объектом религиозного поклонения себя (то есть всего празднично-карнавального комплекта, описанного Бахтиным -беспечность, веселье, поклонение пиршеству и телесному низу, и т.д.)

Это интеллектуальная иллюзия (у Бахтина), что толпа с её празднованием будет вечно вращаться в карнавале, при этом навсегда оставаясь коллективистской. Совсем напротив: она начнёт постепенно вырождаться, всё более скатываясь к индивидуализму. Именно низовой гедонизм масс является основным источником индивидуализма, а не что-либо другое. И тот факт, что карнавальная культура выродилась в буржуазную-индивидуалистическую - это недоработка именно государства и Церкви.

Евгений в Пушкинском "Медном Всаднике" не только символизирует собою низовую массу с её неприятием навязываемых Правителем перемен, но и является провозвестником выраженных индивидуалистических ценностей. В том, как Пушкин описывает жизненный идеал Евгения, просматривается не только сочувствие, в нём (идеале) есть некая дурная бесконечность размножения: «Жениться? Мнѣ? зачѣм же нѣтъ? Оно и тяжело, конечно; Но что жъ, я молодъ и здоровъ, Трудиться день и ночь готовъ; Уж кое-какъ себѣ устрою Прiют смиренный и простой И въ нёмъ Парашу успокою. Пройдет, быть может, годъ-другой — Мѣстечко получу, Параше Препоручу семейство наше И воспитанiе ребятъ... И станемъ жить, и такъ до гроба Рука съ рукой дойдем мы оба, И внуки насъ похоронятъ...»

Пушкинскому герою, олицетворяющему собою низовую массу, нет дела до строительства городов и дорог, развития Империи, угрозы шведов, геополитики, не говоря уже о ценностях самых высоких, религиозных. Не будь государства и Церкви, которые решают эти проблемы, понуждая всех этих евгениев думать - или, как минимум, участвовать в чём-то надындивидуальном - причём, зачастую понуждая силою - общество бы погибло. В сущности, здесь имеет места та же библейская "схема удерживания": народ не даёт зарваться правителю, правитель не позволяет народу скатиться в дурную бесконечность гедонизма, потребительства и размножения.

В конечном счёте, это вечный конфликт между "хочу" и "надо".[ дальше → ]

Ранее (в тексте "Мужской Манифест") утверждалось, что башни, которые строят мальчики, являются частью крепости. Типа, каждый мальчик по природе воин, он строит укрепление в виду возможной войны с себе подобными, и башня нужна, чтобы отслеживать приближение противника.
Затем подумалось, что онтологическая мужская потребность в башне связана с древними аграрными пережитками. Все, что вижу с вершины моей башни - мое. Чем выше башня, с которой я озираю свои земли, тем большую территорию контролирую. Башня - символ моего доминирования над местностью. Узко-Фрейдовское толкование башни отметалось с самого начала.

Однако на последней смысловой глубине башни мальчиков означают нечто иное. Любая башня, построенная из песка или конструктора, в конце концов является прообразом башни Вавилонской. [ ”дальше” → ]

Ранее (в тексте "Мужской Манифест") утверждалось, что башни, которые строят мальчики, являются частью крепости. Типа, каждый мальчик по природе воин, он строит укрепление в виду возможной войны с себе подобными, и башня нужна, чтобы отслеживать приближение противника.
Затем подумалось, что онтологическая мужская потребность в башне связана с древними аграрными пережитками. Все, что вижу с вершины моей башни - мое. Чем выше башня, с которой я озираю свои земли, тем большую территорию контролирую. Башня - символ моего доминирования над местностью. Узко-Фрейдовское толкование башни отметалось с самого начала.

Однако на последней смысловой глубине башни мальчиков означают нечто иное. Любая башня, построенная из песка или конструктора, в конце концов является прообразом башни Вавилонской. [ ”дальше” → ]