Продажи продажами,а всё-таки лучше написать одну хорошую книгу,чем десяток плохих.
Хотя мне хочется проследить за тем, какой будет её проза дальше.
воскресенье, 14 марта 2010 года, 09.12
Мариам Петросян: «Новых книг от меня ждать не стоит…»
Самая яркая дебютантка нынешнего литературного сезона ― о том, откуда взялись и куда ушли её герои
Сочащаяся волшебством, затягивающая и невероятная книга Мариам Петросян «Дом, в котором…» в одночасье превратила художника-аниматора из Еревана в российскую литературную звезду первой величины. «Дом» выдвигают на престижные премии, о нём спорят критики, его читают в метро и дарят друзьям. И это, похоже, только начало. Подробнее
(отрывки)
<...>Подобно вирусу, информация о книге распространяется
из блога в блог, а каждый следующий «заболевший» стремится «заразить» как можно
большее число окружающих. Мариам Петросян, художник-мультипликатор из Еревана, мать двоих детей, домохозяйка и сверхновая звезда русской прозы (сказать «фантастики» не поворачивается язык), рассказала «Частному корреспонденту» о том, есть ли жизнь за пределами её Дома, и о том, откуда взялись и куда ушли её герои.
― Вы писали свою книгу много лет ― как вам живётся сейчас, когда она от вас оторвалась и зажила собственной жизнью? Не больно?
― Когда я говорю близким людям, что мне сейчас совсем невесело, боюсь, это воспринимается как неуклюжее кокетство. Получила всё, что хотела, о чём можно было только мечтать, и даже сверх того, и не стесняется на что-то жаловаться. Мне тут же предлагают написать что-то ещё. Но я не писала эту книгу, я в ней жила. Последние годы урывками, от случая к случаю, всё реже и реже, но
для меня это было местом, куда я (исписав гору бумаги) могла войти и побыть там.
Других таких мест я не знаю. Их у меня просто нет. Конечно, мне приятно, когда книгу хвалят, приятно читать рецензии и знать, что она многим понравилась. Но это похоже на похвалы ребёнку, который вырос и уехал из дома. Ты млеешь, когда его хвалят, гордишься им и собой, но у тебя его больше нет. Так что вопрос
болезненный. И кстати, вы единственная, кто его задал.
― И чем вы заполняете образовавшуюся пустоту?
― Вакуум заполняют дети, причём так основательно, что иногда хочется кричать караул.
― Но что же будет с героями в будущем? Очень многие ваши читатели (и я в том
числе) дорого бы дали, чтобы это узнать…
― Мне тоже интересно, но я не знаю, что с ними будет дальше. Могу только строить догадки.
― Каждый читатель выстраивает свой список литературных аллюзий, возникающих в связи с вашим романом, ― называют и Голдинга, и Барри, и Пика, и Толкина, и ещё
десяток имён. А кого назвали бы вы?
― Книга была безразмерна и, кажется, вместила в себя всё, что мне так или иначе нравилось. Все мои литературные пристрастия. <...>
― Вы создали роман, который вполне может обрести культовый статус. Вы это как-то
ощущаете? На вас пикируют поклонники? Вы чувствуете себя звездой?
― На меня никто не пикирует, и звездой я себя не ощущаю. Скорее Золушкой, которая съездила на бал и вернулась к своим кастрюлькам. Бал ― это, конечно, были десять дней в Москве, да и то не оставляло ощущение, что я всех вокруг мистифицирую, выдаю себя за кого-то другого и что вот-вот кто-нибудь спохватится и спросит: «А вы-то что здесь делаете?»
― Понимаю, что вопрос дурацкий, но всё же спрошу: когда ждать новую книгу? И
ждать ли вообще?
― Ждать чего-либо нового точно не имеет смысла. Разве что вдруг всплывёт где-нибудь сценарий «Семирамида».
Мы с режиссёром Кареном Геворкяном написали его в
2006 году. Он основан на старой армянской легенде «Ара Прекрасный и Шамирам». Карен автор идеи и предполагаемый режиссёр несостоявшейся картины. Писала больше
я, а он фонтанировал идеями. <...>
― И последний вопрос. У меня сложилось такое впечатление, что для вашего романа
совершенно не важно ни то, что речь в нём идёт о подростках, ни то, что
подростки эти ― инвалиды. Ничего специфически подросткового или инвалидного в
них нет. Почему же вы выбрали именно такую материю?
― Ваши впечатления совершенно правильны. Инвалидность героев ― дополнительное
условие для усиления их изолированности от мира. Их подростковость относительна.
А Дом придумался сам.
― Не боялись, что вас будут упрекать за эксплуатацию темы, которая для многих болезненна?
― Я ничего не боялась, потому что писала для себя, а когда предложили публикацию, думать, как эту тему воспримут, уже не было времени. Сейчас, конечно, могут обвинить в чём угодно. В спекуляции на модной теме уже обвиняли.
В подражании «Кандидату на выбраковку» Антона Борисова, кажется, тоже. Что-то такое, если не ошибаюсь, было у Ольги Шатохиной. Но я у неё и стаи содрала с хогвартсовских факультетов, и холодное оружие вложила в руки несознательным
подросткам, которых угораздит прочесть мою книгу, и вообще много чего нехорошего
сотворила. Никогда и ни за что не угадаешь, что тебе могут инкриминировать, так
что, думаю, гадать об этом не имеет смысла. К тому же могут ведь и просто так ругать. Ничем свои ругательства не обосновывая. Для этого даже книгу не обязательно читать. Достаточно аннотации.
Беседовала Галина Юзефович (дочь того самого Л.Юзефовича,к-ого я так пристрастно сравнила с Мариам - вот это,действительно,ирония судьбы!))
