Очень близкой мне оказалась статья  В. И. Самохваловой о таком неоднозначном понятии как толерантность. Полностью она опубликована  в №1 «Философского журнала» (http://www.intelros.ru/readroom/fg/fg_1/ ).    

            …о толерантности все-таки нельзя сказать, что это

            универсальная по своему смыслу и содержанию категория, имеющая

            абсолютную ценность, и что в любом случае терпимость лучше

            конфликта. Существует не только соревновательность различных точек

            зрения (в самых разных сферах человеческой деятельности), но и некая

            объективная шкала ценностей, на которой одни из ценностей заведомо

            (или традиционно) признаются как более фундаментальные,

            основополагающие, безусловно значимые для человека, чем другие. И,

            наверное, есть сферы, где понятие «толерантности» вообще не

            применимо. Например, толерантность в области чести будет просто

            бесчестьем (а не толерантностью), толерантность в области истины –

            также просто ложью. Если трудно предположить толерантность к

            подлости или убийству, то чем должно быть ограничено применение

            термина «толерантность» и всегда ли возможно уйти из ситуации, по

            сути, толерантно проигнорировав ее? И правильно ли будет понята наша

            «толерантность» с помощью реакции ответной толерантности?

          

            Таким образом, одной из причин сложности в понимании явления

            толерантности в его собственном смысле выступает не только нечеткая

            очерченность сферы адекватного применения термина, но и крайняя

            неоднозначность самого смысла этого понятия, его размытость,

            неопределенность (это одно из тех понятий, которые, например, нельзя

            формализовать для ЭВМ).

 

             С одной стороны, мы часто называем

            толерантностью и простую адекватность поведения (т.е. естественную

            вменяемость его носителя) существующему положению, наличным

            условиям, и в то же время способность всеприятия как очевидных

            «ненормативностей» проявления, так и привычных проявлений

            ненормативности. Иногда говорят также о необходимости толерантности

            к слабым, немощным, инвалидам. Но в данном случае уместнее говорить

            о доброте, милосердии, человечности. Говорят о толерантности к

            отступлениям от нормы, даже к патологиям; но в данном случае речь

            идет не о толерантности, а об ослаблении или даже отсутствии

            нормального иммунитета, свойственного психологически здоровой

            личности (и обществу). Толерантность к разного рода нарушениям часто

            оказывается просто равнодушием и слабостью, например, толерантность

            к подлости, хамству, жестокости, предательству. Толерантность к

            тому, кто на тебя и вовсе нападает или угрожает, есть уже не столько

            толерантность, сколько трусость, и т.д. Можно ли быть толерантным на

            войне, и как это выглядит? Должен же быть, например, предел у

            глупости, или она может быть беспредельной в нашей толерантности к

            ее существованию и бесцеремонному проявлению?

 

 

            Словом «толерантность»

            часто обозначают проявления безразличия или даже неразборчивости,

            например, в случае лояльности по отношению к девиантной политической

            или сексуальной ориентации, и т.п. Сравнивая толерантность с

            равнодушием, можно вспоминать слова Б.Ясенского в его «Заговоре

            равнодушных»: «Равнодушные не убивают и не предают, но только с их

            молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство».

            Не менее интересно и определение толерантности, которое в своей

            статье «Критика толерантности» дает Славой Жижек: абстрактная,

            безадресная и бессодержательная «любовь» к другому.

           

            Представляется, что часто введение данного понятия диктуется не

            столько какой-то смысловой необходимостью (обозначение новой

            реальности, нового предмета, фиксация нового взгляда и т.п.),

            сколько следованием свойственному нашему времени духу неразличения,

            смешения, безразличия, т.е. толерантности к смыслу выражения. В этом

            случае использование данного понятия часто не проясняет, но

            запутывает, смешивает, делает непонятной обозначаемую ситуацию.

            применение данного понятия там, где следует использовать негативно

            окрашенное определение, делает ситуацию размытой, неопределенной

            даже в плане интуитивно понимаемых добра и зла, красоты и

            безобразия. Толерантность к злу как фактическое неразличение добра и

            зла, толерантность к безобразию как неразличение прекрасного и

            безобразного делают мир по-новому неструктурированным, как бы

            бескачественным, содержательно размытым, следовательно, по-новому

            непознаваемым. Похоже, что от явления стараются просто побыстрее

            отмахнуться вместо того, чтобы понять его (а тем более оценить его,

            расположив на шкале ценностей) или сформировать сознательную и

            внятную позицию по отношению к нему.<...>

          

              И если сущностью двух главных «искусств» в

            постпостмодернистской культуре, по мнению В.Пелевина, является

            маскировка и контроль, то не является ли целью введения понятия

            «толерантность» также осуществление своеобразного мягкого управления

            обществом с помощью изящной маскировки смысла и ненавязчивого

            контроля поведения? Когда с помощью «общественного мнения», внушений

            СМИ, манипулирования мифическими «целесообразностями»,

            адаптированными к избирательно понимаемым «правам человека»,

            обществу навязывается (а в отдельных случаях, возможно, и

            инкриминируется) своего рода «контрафактное» согласие.<...>

            

            Нельзя же, наверное, всерьез полагать, будто у

            нас уже сбылись описанные в Библии (Книга пророка Исайи)

            пророчества, когда «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет

            лежать вместе с козленком, … и радость вечная будет над головами их»

            (Ис. 11, 6; 35, 9). Безусловно, агнцы и сегодня между собой и по

            отношению к волку могут быть толерантны, но волк к ним – только до

            тех пор, пока не проголодается.<...>

          

             Жизнь – во встрече, диалоге, взаимодействии и взаимопереходе

            качеств. В однокачественном мире, образованном не принципиальным, а

            толерантным согласием всех со всеми, рождается только серость, а

            реальная жизнь – угасает.