Очень близкой мне оказалась статья  В. И. Самохваловой о таком неоднозначном понятии как толерантность. Полностью она опубликована  в №1 «Философского журнала» (http://www.intelros.ru/readroom/fg/fg_1/ ).    

            …о толерантности все-таки нельзя сказать, что это

            универсальная по своему смыслу и содержанию категория, имеющая

            абсолютную ценность, и что в любом случае терпимость лучше

            конфликта. Существует не только соревновательность различных точек

            зрения (в самых разных сферах человеческой деятельности), но и некая

            объективная шкала ценностей, на которой одни из ценностей заведомо

            (или традиционно) признаются как более фундаментальные,

            основополагающие, безусловно значимые для человека, чем другие. И,

            наверное, есть сферы, где понятие «толерантности» вообще не

            применимо. Например, толерантность в области чести будет просто

            бесчестьем (а не толерантностью), толерантность в области истины –

            также просто ложью. Если трудно предположить толерантность к

            подлости или убийству, то чем должно быть ограничено применение

            термина «толерантность» и всегда ли возможно уйти из ситуации, по

            сути, толерантно проигнорировав ее? И правильно ли будет понята наша

            «толерантность» с помощью реакции ответной толерантности?

          

            Таким образом, одной из причин сложности в понимании явления

            толерантности в его собственном смысле выступает не только нечеткая

            очерченность сферы адекватного применения термина, но и крайняя

            неоднозначность самого смысла этого понятия, его размытость,

            неопределенность (это одно из тех понятий, которые, например, нельзя

            формализовать для ЭВМ).

 

             С одной стороны, мы часто называем

            толерантностью и простую адекватность поведения (т.е. естественную

            вменяемость его носителя) существующему положению, наличным

            условиям, и в то же время способность всеприятия как очевидных

            «ненормативностей» проявления, так и привычных проявлений

            ненормативности. Иногда говорят также о необходимости толерантности

            к слабым, немощным, инвалидам. Но в данном случае уместнее говорить

            о доброте, милосердии, человечности. Говорят о толерантности к

            отступлениям от нормы, даже к патологиям; но в данном случае речь

            идет не о толерантности, а об ослаблении или даже отсутствии

            нормального иммунитета, свойственного психологически здоровой

            личности (и обществу). Толерантность к разного рода нарушениям часто

            оказывается просто равнодушием и слабостью, например, толерантность

            к подлости, хамству, жестокости, предательству. Толерантность к

            тому, кто на тебя и вовсе нападает или угрожает, есть уже не столько

            толерантность, сколько трусость, и т.д. Можно ли быть толерантным на

            войне, и как это выглядит? Должен же быть, например, предел у

            глупости, или она может быть беспредельной в нашей толерантности к

            ее существованию и бесцеремонному проявлению?

 

 

            Словом «толерантность»

            часто обозначают проявления безразличия или даже неразборчивости,

            например, в случае лояльности по отношению к девиантной политической

            или сексуальной ориентации, и т.п. Сравнивая толерантность с

            равнодушием, можно вспоминать слова Б.Ясенского в его «Заговоре

            равнодушных»: «Равнодушные не убивают и не предают, но только с их

            молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство».

            Не менее интересно и определение толерантности, которое в своей

            статье «Критика толерантности» дает Славой Жижек: абстрактная,

            безадресная и бессодержательная «любовь» к другому.

           

            Представляется, что часто введение данного понятия диктуется не

            столько какой-то смысловой необходимостью (обозначение новой

            реальности, нового предмета, фиксация нового взгляда и т.п.),

            сколько следованием свойственному нашему времени духу неразличения,

            смешения, безразличия, т.е. толерантности к смыслу выражения. В этом

            случае использование данного понятия часто не проясняет, но

            запутывает, смешивает, делает непонятной обозначаемую ситуацию.

            применение данного понятия там, где следует использовать негативно

            окрашенное определение, делает ситуацию размытой, неопределенной

            даже в плане интуитивно понимаемых добра и зла, красоты и

            безобразия. Толерантность к злу как фактическое неразличение добра и

            зла, толерантность к безобразию как неразличение прекрасного и

            безобразного делают мир по-новому неструктурированным, как бы

            бескачественным, содержательно размытым, следовательно, по-новому

            непознаваемым. Похоже, что от явления стараются просто побыстрее

            отмахнуться вместо того, чтобы понять его (а тем более оценить его,

            расположив на шкале ценностей) или сформировать сознательную и

            внятную позицию по отношению к нему.<...>

          

              И если сущностью двух главных «искусств» в

            постпостмодернистской культуре, по мнению В.Пелевина, является

            маскировка и контроль, то не является ли целью введения понятия

            «толерантность» также осуществление своеобразного мягкого управления

            обществом с помощью изящной маскировки смысла и ненавязчивого

            контроля поведения? Когда с помощью «общественного мнения», внушений

            СМИ, манипулирования мифическими «целесообразностями»,

            адаптированными к избирательно понимаемым «правам человека»,

            обществу навязывается (а в отдельных случаях, возможно, и

            инкриминируется) своего рода «контрафактное» согласие.<...>

            

            Нельзя же, наверное, всерьез полагать, будто у

            нас уже сбылись описанные в Библии (Книга пророка Исайи)

            пророчества, когда «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет

            лежать вместе с козленком, … и радость вечная будет над головами их»

            (Ис. 11, 6; 35, 9). Безусловно, агнцы и сегодня между собой и по

            отношению к волку могут быть толерантны, но волк к ним – только до

            тех пор, пока не проголодается.<...>

          

             Жизнь – во встрече, диалоге, взаимодействии и взаимопереходе

            качеств. В однокачественном мире, образованном не принципиальным, а

            толерантным согласием всех со всеми, рождается только серость, а

            реальная жизнь – угасает.

 

 

Когда человек не очень разбирается в том, о чём пишет - это всегда жалкое зрелище...Вот и некая Ольга Мартынова вводит в заблуждение швейцарцев своей статейкой.
Автор демонстрирует недостаточное знание реалий современной литературы. Например,Улицкой она приписывает...антисемитизм.Даже для шутки слишком убого.Утверждается,что Быков "охотно использует любые популярные в  обществе негативные эмоции"...
Мартынова думает,что вся литература(помимо выше перечисленных) это Проханов,Прилепин,Сенчин и Сорокин. Критика Проханова и Прилепина лишь робко угадывается,хотя следовало "разнести" их по полной.
Заголовок "Запоздалая победа соцреализма" - тоже преувеличение,полуправда.
У того же Быкова есть статья "Рыхлое марево"..Здесь действительно неутешительное положение даётся в разы достовернее, с преобладанием совсем другого.Но до швейцарцев она вряд ли дойдёт...
Но вот что больше всего смущает, так это тенденция,к-рую я заметила давно у некоторой части критиков и писателей.А именно - стремление представить 90-е как чуть ли не расцвет русской литературы.В лоне постмодернизма(иное в данном случае в виду не имеют).Как-то прочитала интервью с Яркевичем,где он сокрушался,что настоящая интересная проза никому не нужна и т.д. и т.п.Тогда я решила почитать его творения.Взяла "Свечи духа и свечи тела"...Ничего кроме неталантливого употребления матершины,болезненной концентрации на отпралении физиологических надобностей и вечном заигрывании с классикой,сплошного монтажа цитат.Это общий рецепт 99% подобного.И сие Мартынова представляет как "многокрасочность русской литературы"...
Демократичность постмодернизма мнимая.Если кто-то не желает быть неумеренно всеядным, устанавливает для себя серьёзную шкалу ценностей,а также отказывается ставить на одну планку графа Хвостова и Пушкина, то его объявлят "представителем авторитарного дискурса".Или ещё как-нибудь.

Не могу сказать,что эта новость дико радует.Мне, в общем,"ни холодно,ни жарко",просто Ерофеев мне противен,особенно как писатель.Книга "Энциклопедия русской жизни"(из-за неё подали в суд)-вовсе не "энциклопедия",и не здоровая критика,нет,это обычное руссофобство."Русских надо бить палкой" и прочее.Прошёлся Ерофеев и по христианству,отрицая мессианство Христа...Обычные дешёвые трюки для привлечения внимания.Впрочем, этот литератор вообще с религией в плохих отношениях.В прошлых книгах и евреям крепко доставалось.Вся "метафизика" сосредоточена,как правило,на том,что ниже пояса.Даже недолгое чтение способно вызвать сильную тошноту в прямом смысле слова.И этот человек когда-то защитил диссертацию на тему "Достоевский и французский экзистенциализм"...

  Иногда какое-либо литературное произведение (а заодно и на его автора) упрекают в "плоскости",или"абсурдности",или "примитивности" или "надуманности"персонажей,"литературщине".И действительно,герой произведения вполне может выглядеть схематичным,созданным в угоду авторской идее,то есть писатель его создал,а вдохнуть жизнь не получилось или не хотелось.Кто-то утверждает,что личность должна описываться в развитии, вспоминает "диалектику души" и т.п.Подобные обвинения сыплются на классицизм,соцреализм,но чаще всего-это вопрос субъективный.
Однако если обладать приличным читательским опытом и наблюдательностью,то можно сделать довольно странный вывод:выдуманные(пусть,порой и на основе прототипов)персонажи-словно живые люди,а вот эти самые "живые люди"(не подозревая об этом)-наоборот.Грань между литературой и жизнью очень  часто весьма зыбка.
  К примеру,вы встречаете в произведении юношу и девушку,Пичушкину (кличка)и Якушева.И юноша,и девушка-нетрадиционной ориентации и с шизофренией.Он-непонятно где живёт,время от времени лежит в психбольнице;говорит,что служил в армии(видимо,отсюда-и шизофрения).Влюблён в некоего Синеглазова,но говорит,что является любовником Жанны Фриске.Считает себя крестником мэра города,который,по его рассказам,летает по ночам в костюме супермена.Знает английский.Пичушкина-и русским не в ладах,лезет к девушкам,поёт себе под нос песню "младший лейтенант" с оттенком дикой злобы на мужчин;улыбочка-как у Ганнибала Лектора,манера говорить-слегка старушечья.Не может толком назвать своё место жительства."Учится"...на учителя истории,хотя мечтала стать хирургом.Что вы подумаете о таких персонажах?Типичная чернуха,либо этакий постмодернизм с явным налётом абсурда?Просто абсурд?Как литературные герои,Пичушкина и Якушев кажутся слишком неправдоподобными,даже ходульными.Набором из несуразностей.Наверно,автор ввёл их в произведение с какими-то целями.Какими-вопрос.В любом случае,мало кто назовёт эти персонажи реалистическими.
  А зря.Ведь они-вовсе не литературные персонажи.Они-РЕАЛЬНЫЕ ЛЮДИ,с которыми я то и дело сталкиваюсь.Почти каждый день.И придуманы они самой жизнью,и никакие пелевины тут ни при чём.