Антоний Сурожский

"Если подумать о том, что значит смирение, можно обратиться к двум коротким определениям.

Первое – "смирение" по-русски это состояние примиренности, когда человек примирился с волей
Божией, то есть отдался ей неограниченно, полностью, радостно, и говорит: "Делай со мной,
Господи, что хочешь!" – но в результате примирился и со всеми обстоятельствами собственной
жизни: всё – дар Божий, и доброе, и страшное.

Бог нас призвал быть Его посланниками на земле, и Он нас посылает туда, где мрак, чтобы
быть светом; где безнадежье – чтобы быть надеждой; где радость умерла – чтобы быть радостью.

И наше место не просто там, где покойно, в храме, когда мы защищены взаимным присутствием,
а там, где мы стоим в одиночку, как присутствие Христово во мраке обезображенного мира.
Если подумать затем о латинских корнях смирения, то humilitas происходит от слова humus,
обозначающего плодородную землю. Подумайте – об этом тоже пишет Феофан Затворник, –
что представляет собой земля: она лежит, безмолвная, открытая, беззащитная, уязвимая,
перед лицом неба; она принимает от неба и зной, и лучи солнечные, и дождь, и росу,
но она принимает также то, что мы называем удобрением – то есть навоз, отбросы, всё,
что мы в нее кидаем, – и что случается? – она приносит плод, и чем больше она выносит того,
что мы душевно называем унижением, оскорблением, тем больше она приносит плода.

И вот смирение – это раскрыться перед Богом так совершенно, чтобы никак против Него,
против воздействия Святого Духа или против положительного образа Христа, Его учения
не защищаться и быть уязвимыми для благодати, как в греховности нашей мы уязвимы бываем
от рук человеческих, от острого слова, от жестокого поступка, от насмешки, – и отдать себя так,
чтобы по нашему собственному желанию Бог имел право совершить над нами, что бы Он ни
захотел: всё принимать, открываться, и тогда дать просто Святому Духу нас покорить."

Интересные комментарии на эту тему

Мы привыкли, что всегда улыбаться, даже если нам плохо – это правильно и хорошо,
и порой не улавливаем разницы между напускным оптимизмом и истинной созидательной бодростью духа.
Искренняя улыбка – выражение любви порой уступает место напускной улыбке – демонстрации вежливости,
уважения, внимания…

И вслед за демонстрацией положительных эмоции порой следует «демонстрация»
желаемой нашим «эго» беззаботной и радостной жизни.

Практика поверхностного «о'кей» состоит в маскировке, замалчивании проблем, страдания, дискомфорта,
в неприятии и отрицании боли как важной части нашей жизни. В то время как созидательный настрой заключается в признании бесконечной глубины и многообразия жизни, и, в противовес унынию, смиренном принятии боли, страдания, кризисов как составляющей целостного бытия, без которого невозможны рост и развитие, как составляющей счастья, такой же, как радость и веселье.

В задумчивом выражении лица ближнего гораздо больше тепла и света, чем в наигранной улыбке.
Без боли и потерь нет роста, и если для нас счастливые мгновения заключены только в минутах,
когда нашему «я» комфортно и удобно, мы навсегда останемся младенцами, заботящимися об удовлетворении своих потребностей, и никогда не сможем расти, зреть и постигать глубины – Бога, свои, ближних...

Принятие от Бога счастья во всех его проявлениях – это открытие своего сердца Тому, Кто наполняет его жизнью, святостью, любовью и истинным смыслом…


«Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда;
но человек рождается на страдание, [как] искры, чтобы устремляться вверх"
Иов 5:6-7

"Милости Твоей, Господи, полна земля; научи меня уставам Твоим.
Благо сотворил Ты рабу Твоему, Господи, по слову Твоему.
Доброму разумению и ведению научи меня, ибо заповедям Твоим я верую.
Прежде страдания моего я заблуждал; а ныне слово Твое храню.
Благ и благодетелен Ты, - научи меня уставам Твоим.
Гордые сплетают на меня ложь; я же всем сердцем буду хранить повеления Твои.
Ожирело сердце их, как тук; я же законом Твоим утешаюсь.
Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим. "

Пс. 118-71

"Я счастлива сквозь боль. Я счастлива сквозь муку.
В прорывах ада - рай, в прорывах бездны - свет.
И к вечной жизни путь - сквозь вечную разлуку.
Тот, кто прошел сквозь смерть, тот свел ее на нет.
Тот, кто прошел сквозь смерть... - Ну, а нельзя иначе?
Быть может, как-нибудь полегче, стороной?..
Не сквозь, а мимо, так, чтоб эти волны плача
Не разрывали грудь, а - рядышком со мной...
Пусть духу моему судьба предел очертит:
От сих, мол, и до сих, как тварям суждено.
- Да разве можно жить, соседствуя со смертью?
Когда - ни жив, ни мертв? - Нет, что-нибудь одно!
Единый небосвод, в котором нету края,
Единый океан, в котором нету дна...
Когда приходит смерть, я с каждым умираю.
Когда ликует Дух, - вся смерть побеждена.
О, Господи, прости за малодушье наше.
За этот вечный страх у роковой черты...
Да, всё еще звучит моление о Чаше.
Но не как я хочу, а так, как хочешь Ты."


З. Миркина