И снова Пинк Флойд
Путевые заметки

А начиналось все очень даже неплохо. Мне, старому и верному поклоннику Пинк Флойда, неожиданно пришло письмо от пресс-группы Французской федерации автомобильного спорта (FFSA), приглашающее прийти на пресс-конференцию... Ника Мэйсона. Конечно, Ник Мэйсон известен своей коллекцией гоночных машин, но в первую очередь он, все-таки, музыкант. Недоразумение разрешилось довольно быстро: просто в письмо забыли вложить рекламный проспектик, рассказывающий о том, что 14 июля, в главный французский праздник (День взятия Бастилии), на гоночной трассе «Формулы 1» в Мани-Кур днем будут проходить показательные заезды автомобилей, посвященные 100-летию FFSA, а вечером состоится грандиозный концерт Роджера Уотерса с участием «exclusive» Ника Мэйсона. Дополнительно пояснялось, что музыканты впервые с 1974 года исполнят полную версию «Обратной (темной – в оригинале) стороны Луны»! В состоянии легкой эйфории от предоставленной возможности пообщаться с кумиром без посредников я отправился на пресс-конференцию. Ник Мэйсон оказался простым, веселым и на редкость остроумным собеседником. Но это вы уже поняли, прочитав интервью с ним в одном из предыдущих выпусков РМ (см. № 4604).


На фото: Ник Мэйсон с газетой "Русская мысль" и Лорант Волзи (популярный французский певец, выступивший в первом отделение концерта).

Вот такое было замечательное начало, а потом почему-то все пошло наперекосяк.
Позвонив через неделю в FFSA, чтобы узнать, когда журналистам начнут рассылать приглашения на концерт и показательные заезды, я с удивлением услышал в ответ, что девушки, занимавшиеся пресс-конференцией, у них больше не работают, и кто теперь занимается прессой, для оставшихся сотрудников такая же загадка, как и для меня. После недельного обмена мэйлами нашлась ответственная за приглашения на концерт (эти приглашения было предложено получить в специальном вагончике прессы прямо перед концертом), ответственных же за показательные заезды гоночных и коллекционных автомобилей так и не нашлось. Отель никто не забронировал, и где теперь ночевать журналистам, никто не знает, так как ни в одном отеле в округе уже давно нет ни одного свободного номера.
«Ничего страшного, - подумал я. - У любой проблемы обязательно есть решение: нет приглашения на выставку автомобилей и показательные заезды – купим на месте билетик. Нет мест в соседнем отеле – отъеду немного и найду другой отель. Или вообще вернусь в Париж, до него всего-то около 300 км. Частенько и подальше на машине езжу». Только все, вроде, начало налаживаться, как вдруг информационные агентства сообщили, что умер один из основателей Пинк Флойда Сид Барретт. И с разных сторон стали звучать предположения об отмене концерта... С таким вот неоднозначным настроением я, проснувшись пораньше 14-го, и поехал не на Елисейские поля смотреть парад, а в Мани-Кур.
Первые 250 километров, несмотря на небольшие пробки из-за отъезжающих на каникулы семей, я проехал без особых приключений всего за каких-то четыре часа. Зато последние 20 км дались мне так, что я запомню это надолго: 6 часов в нескончаемой пробке, на автомобильном термометре 34°С, вокруг дороги ни одной живой души, и никто не знает, почему мы двигаемся в буквальном смысле «в час по чайной ложке». К семи часам вечера мы, наконец-то, вползли в пригород Мани-Кура. В очередной раз выйдя из машины немножко размяться, я заметил на противоположной стороне дороги небольшой магазинчик.
Вы помните советские сельпо? Так вот, наконец-то, я увидел сельпо французское. На длинных унылых полках лежало несколько пачек печенья, какой-то паштет в жестяной банке и – о, счастье! – на полу под этими полками стояли стройные ряды бутылок минеральной воды «Кристаллин». Самой дешевой и безнадежно теплой, но это уже было совсем неважно. Народ, как и я, покинувший свои любимые авто, живенько раскупал печенье и воду. Паштет никто не брал из-за жары, отсутствия открывашек и хлеба. Небольшая группа курильщиков собралась на крыльце, обсуждая не в самых лестных выражениях Миттерана, построившего гоночные треки в такой глуши, не позаботившись о соответствующих наплыву посетителей подъездных путях. Мы обсуждали большую политику и политиков, рассуждали о том, что помогать своей малой родине – это, конечно, дело благородное. Но только почему-то всегда так получается, что если одним помогли (мы имели в виду маникурцев), то другим от этого одни мучения (здесь мы имели в виду нас, несчастных зрителей будущего концерта). И ладно я, меня где-то уже совсем рядом ждало бесплатное приглашение, а ведь со мной стояли люди, заплатившие по 100 евро за билет. На лавочке возле сельпо сидело несколько подвыпивших местных мужичков, неодобрительно на нас поглядывавших и явно желавших вступиться за честь своего всем известного земляка (Миттерана), но не знавших, как. В это время произошло два знаменательных в местном масштабе события. Мимо нас в обратном направлении, потянулась к выезду из городка кавалькада явно коллекционных автомобилей. И почти одновременно с их появлением прогремел гром «среди ясного неба» и пошел довольно сильный дождь. Мужички с лавочки ехидно заявили, что выставку автомобилей мы явно проворонили, а сейчас еще из-за дождя и концерт отменят. Дальше слушать я не стал и побежал прятаться от льющихся с неба потоков воды в машину.
Еще через час мы подползли (слово подъехали ну никак не подходит) к стадиону, и тут я понял, почему же мы так медленно двигались. У поворота к центральному входу стоял очень уставший жандарм и, пропуская по одной машине, объяснял каждому(!) водителю, куда ему ехать парковаться. На этом перекрестке сходятся дороги с трех направлений, и на каждой из них скопилась такая же бесконечная вереница машин, как и на нашей: более тридцати тысяч, если верить организаторам. Специальный въезд для VIP и прессы оказался наглухо закрытым, и ни предъявление журналистской карты местным секьюрити, ни газеты с интервью с Ником Мэйсоном не помогли мне найти место для парковки поблизости. Рядом почти рыдала какая-то шикарно одетая дама, уверяя, что она и есть VIP, что ее на концерт пригласил сам Роджер Уотерс, и он лично ждет ее у входа для артистов. Но и этот рассказ не произвел никакого впечатления на попивавших пиво (с другой стороны закрытых ворот) охранников. Только один из них снизошел до ответа, если это можно назвать ответом: «Настоящие VIP прилетают вон туда (следует широкий жест рукой в неопределенном направлении) на вертолете». Пришлось тащиться еще около километра до въезда в общий паркинг, а затем под дождем по полю возвращаться обратно.
Мокрый, голодный и злой, я забрался на отведенную для журналистов и VIP трибуну (кстати, это была вообще единственная трибуна, да и та без навеса) в тот момент, когда Роджер Уотерс объявил: «Мистер Ник Мэйсон!». Мэйсон выбежал на сцену и пару раз стукнул по барабану. Стадион взорвался аплодисментами.



Дождь, как по заказу, прекратился, а на соседние с нами места прошел в окружении свиты и охраны сам монакский принц Альберт. В одинаковых красных комбинезонах подошли несколько гонщиков «Формулы-1», участвовавших в пропущенных мною показательных заездах. Вроде, среди них был и Шумахер, но стало темнеть, и лиц я не рассмотрел. Да я практически и не смотрел в их сторону, так как концерт начался, и главными действующими лицами в нем на этот раз были не принц и гонщики, а Уотерс, Мэйсон и темная сторона Луны.



«Ритм отбивая, секунды сгущают сумрак дневной,/ Мелкой монетой время теряешь в спешке пустой», - неслось со сцены, и как-то сразу отодвинулись куда-то в лунную тень все наши неприятности: пробки на дорогах, мокрые сиденья нашей трибуны, уставшие жандармы и полупьяные некомпетентные секьюрити стадиона, набранные в спешке из местных жителей.
«Вдыхай воздушную синь,/ Страхи свои отринь./ Что видел, к чему прикоснулся ты,/ Все будет с тобой до последней черты», - продолжал Роджер Уотерс, и мы полной грудью вдыхали «воздушную синь».
Символичнее всех в этом французском оплоте социализма прозвучала знаменитая «Money»:
«Деньги – криминал,/ Но дели их честно и не прикасайся к паю моему./ Деньги – корень зла,/ Всем теперь известно!» Судя по отношению маникурцев к VIP-гостям, они именно так и считают.
Мы пели вместе с музыкантами, плясали, пили пиво, «стреляли» друг у друга сигареты, что-то выкрикивали и были счастливы. Казалось, что этот альбом, написанный в 1973 году, просто вернул нас туда, в нашу далекую и беззаботную юность.
Но время шло, и Уотерс подвел черту: «Все, что ты видишь,/ Все, что ты любишь,/ Что создаешь,/ Что разрушаешь,/ Что говоришь,/ С чем в бой вступаешь,/ Всему дает Солнце единый настрой,/ Но Солнце затмилось Луной / И светит теперь на нее с другой стороны./ Так что в действительности / Нет никакой темной стороны Луны!»
Я возвращался в Париж и остановился на заправке выпить кофе. Один из водителей вытащил из своей машины портативный телевизор, подключил к нему видеокамеру и начал смотреть всего пару часов назад отснятый концерт. Вокруг него тут же собрался народ, и каждый тыкал пальцами в экран, показывая, где он сидел или стоял во время концерта.



Наверное, минут тридцать-сорок продолжался наш обмен восторженными впечатлениями. Дождь больше не шел, дневная жара давно спала, спешить тоже было некуда, и над нашими головами величаво, не обращая на нас никакого внимания, проплывала по своим делам невозмутимая Луна.

Андрей ГУЛЬЦЕВ, Париж - Мани-Кур



Дополнительная информация

Умер основатель группы Пинк Флойд

Сид Барретт, один из основателей культовой британской группы Пинк Флойд и ее солист в период 1965-1968 годов, умер 7-го июля в своем доме в графстве Кембриджшир в возрасте 60 лет. Причиной смерти, как сообщили родные музыканта, стали осложнения, связанные с диабетом.
Четверо студентов-архитекторов из Лондона – Сид Барретт, Роджер Уотерс, Ричард Райт и Ник Мэйсон записали свой первый альбом в 1967 году. «The Piper At The Gate Of Dawn» включал в основном песни Барретта с инструменталом Уотерса и нес на себе отпечаток психоделии со свойственными для нее длинными и насыщенными импровизациями композициями. Из-за регулярного употребления ЛСД психическое состояние Барретта резко ухудшилось, и в 1968 году было официально объявлено о его уходе из группы. Для участия в турне на его место был приглашен друг Роджера Уотерса Дэвид Гилмор, ставший с этого времени равноправным членом Пинк Флойд.