за который я и получил "Серебряного лауреата" в номинации "Проза" в конкурсе "Национальная литературная премия – Золотое перо Руси 2009".

18 марта 1314 года от Рождества Христова. Казнь

Два старика. Два измождённых старика – вот всё, что увидела запрудившая площадь перед Нотр-Дамом толпа, и разочарованно охнула. Разогретая в этот ненастный день подстрекателями:
– Это Тамплиеры украли у нашего доброго короля казну, которую он поручил им охранять!
– Это из-за них приходится поднимать налоги!
– Они покушались на жизнь самого папы!
– Продались дьяволу и за умение использовать для своих чёрных дел чёрную магию чёрных сарацин они продали нехристям Святую Землю!
толпа готова была растерзать ведомых на казнь Тамплиеров голыми руками. Она была готова к подвигам, к сражению. Гордость за собственную отвагу распирала её… Но с кем сражаться, если вместо рисуемого в воображении отряда злобных рыцарей, ужасными лицами похожих на неведомых чёрных сарацин, к подготовленному на острове Евреев костру, вслед за носилками, на которых важно, с видом победителя восседал папа Климент V, покорно шли сами, никем не подталкиваемые в спину, два старика. Два измождённых годами пыток старика в грубых балахонах из серой мешковины.
Но что-то вдруг увидели первые ряды в их лицах, когда вихрь, продувающий толпу насквозь и безжалостно засыпающий её тысячи глаз колючим, неведомо откуда принесённым песком, добравшись до пленников, неожиданно успокоился, превратившись в слабенький ветерок, и лишь аккуратно качнул их нависшие седые пряди давно нестриженых волос. Что-то увидели… или скорее почувствовали первые ряды? Силу, Уверенность, Крепость Духа? Никто из них не смог бы объяснить словами, что же это было, но это что-то заставило вдруг всех смущённо замолчать. И как волной пробежало через всю площадь, так что даже папские подстрекатели замерли на полуслове с открытыми ртами.
Климент с удивлением завертел головой на своих носилках. Какая-то неестественная, почти сюрреалистическая картина предстала перед ним: неожиданно стихший предгрозовой ветер, замолкшие голоса застывшей толпы, и прямо над ней зловещая чёрная туча, лежащая неподвижно на крышах города, не пропуская ни одного солнечного луча. Вокруг было настолько темно, что в этот день факелы, обычно освещавшие ночные улицы Парижа, продолжали гореть и днём. Странные тени бегали тут и там по лицам стоящих, как истуканы, почему-то боящихся даже пошевелиться, простолюдинов.
– Плохая примета, – очень тихо, почти про себя сказал король Франции, ехавший на лошади рядом с папскими носилками.
– Плевать я хотел на твои приметы!
Так близко к цели Климент не мог, не имел права отступить! Перегнувшись через ручку кресла, он пнул в спину одного из носильщиков и прошипел ему в самое ухо:
– Вперёд, чего встал!
В полной, скорее даже зловещей, тишине процессия снова тронулась по живому коридору из выстроившихся в прямую линию стражников. Всё также молча достигнув условленного места, охранники взвели на помост, под которым уже были аккуратно уложены сосновые поленья вперемежку с пуками соломы (по всем правилам кострового искусства), и примотали железной цепью к столбу, спиной к спине, Великого Магистра и Командора Нормандии. Не слезавший с носилок папа Климент V нетерпеливым жестом приказал:
– Поджигай!
– А последнее слово? – Филипп с удивлением смотрел на папу.
– Вот заорут от боли, поджариваясь – это и будет их последнее слово… и последняя песня! – Климент нервно засмеялся. Впервые с начала процесса над Орденом он почувствовал себя немного не в своей тарелке.
– Начинайте, начинайте! Хватит тянуть! – подогнал он ещё раз нерешительно стоящего с факелом в руках стражника.
Внезапно вышедший вперёд хранитель королевской печати де Ногаре, выхватил у замешкавшегося солдата факел и со словами: «Ваше Наисвятейшество, позвольте мне», не дожидаясь ответа, бросил его прямо под ноги осуждённым.



Ярким пламенем вспыхнула солома. Перекинувшийся на смоляные поленья огонь только успел прикоснуться к ним, как от занимающегося костра к небу сразу повалили необычно густые клубы белого дыма, полностью скрыв узников от взоров присутствующих. Толпа вздрогнула. Клубы дыма быстро достигли уже, казалось, опустившейся на самые головы тучи, и, перемешавшись с ней, начали растекаться по острову. Через несколько мгновений никто не мог различить даже пальцев собственной руки. Толпа в очередной раз замерла в неподдельном ужасе, вот-вот готовая разродиться удушливым криком и броситься, куда глаза глядят. В этот момент, по свидетельству очевидцев, в нависшей над островом непроглядной предгрозовой истерической тишине, прерываемой только слабым треском поленьев, разнесся уверенный твёрдый голос Великого Магистра Ордена Тамплиеров, звучащий, казалось, одновременно со всех сторон:
– Братья мои, несломленные, вынесшие пытки озверевших инквизиторов, и ты, народ Франции, замученный податями и налогами, слушайте моё последнее Слово. Уходя с чистым сердцем, я призываю на суд Божий главных предателей и гонителей Истинной Веры. Папа Климент V, король Франции Филипп IV и ты, их главный лакей, предатель собственной веры, Ногаре. Не пройдёт и года, как предстанете вы перед Спасителем отвечать за смертные грехи ваши. Проклятие накладываю на вас и на весь род ваш, если таковой случится, проклятие до тринадцатого колена!
Ещё не стихли последние слова Великого Магистра, как с неба, прямо в столб, к которому были прикованы узники, или из столба прямо в небо – здесь показания очевидцев расходятся, – ударила ослепительная молния. Огненный вихрь устремился вверх, пробив в туче огромную брешь. Гром, чуть отставший от молнии, раскатился по острову, буквально оглушив всех присутствующих, большинство из которых упало навзничь, кто где стоял, закрыв от ужаса руками глаза и уши. Снова налетевший ураганный ветер хлынул сплошной стеной ливня, закружился смерчем вокруг костровища, и также неожиданно, как появился, унесся в никуда, разодрав по дороге остатки провисевших весь день над городом облаков. Показавшиеся холодные звезды, не мигая, глядели с высоты на распростёршихся ниц людей.
Постепенно оживающая толпа нехотя выдавливала из себя человеческие фигурки, по одному и группками, боязливо подбегавшими к месту казни, от которого ничего не осталось, кроме большого слякотного пятна, и судорожно пытавшимися, перед тем, как скрыться в убогих жилищах, зачем-то утащить с собой хотя бы горсть пепла, перемешанного с мокрой грязью. Очнувшаяся стража помогла подняться папе и королю, на которых шныряющие вокруг людишки больше не обращали никакого внимания, и, поддерживая их, быстро ретировалась к стоящему всего в паре сотен метрах новому королевскому дворцу.
Ещё через пятнадцать минут во всём Париже на улице было не найти ни одной живой души.

***

Всемирная история Братства. Эпилог

Мемориальная табличка на пилоне Нового моста (Париж). На этом месте Жак де Моле последний Великий Магистр Ордена Храма был сожжен 18 марта 1314 года

Жак де Моле, последний Великий Магистр Ордена Тамплиеров покинул грешную Землю. Однако сказанное им Слово осталось.
Последовавшие события окончательно убедили их в этом мнение: ровно через 33 дня (мы не будем здесь углубляться в символизм цифры «33») после казни Великого Магистра, 20 апреля 1314 года, в ужасных судорогах, от кровавого поноса и приступов рвоты скончался папа Климент V. Гийом де Ногаре в полном одиночестве умер через месяц после папы. Абсолютно здорового Филиппа IV 29 ноября того же 1314 года разбил инсульт, от которого он к вечеру и умер, не приходя в сознание. В течение следующего десятилетия умирали при загадочных обстоятельствах, один за одним, не оставив потомства все наследники Филиппа Красивого: три его сына и внук. В 1328 году прямая ветвь Капетингов прервалась.
Но странные события на этом не закончились. Сын дочери Филиппа Красивого, король Англии Эдуард III, предъявил претензии на французский престол. Однако французы предпочли ему Филиппа VI Валуа, сына Карла Валуа – сводного брата Филиппа IV. Началась кровавая столетняя война, в суматохе которой, все отбывавшие заключение Тамплиеры были выпущены на свободу. Тринадцать поколений Валуа сменилось на престоле. Последние четыре из них умерли насильственной смертью, не оставив потомства, и Франция опять погрузилась в пучину наследственных войн.
Пришедшие на смену Валуа Бурбоны, тоже родственники проклятых Великим Магистром Капетингов, ведущие свой род от одного из сыновей Людовика Святого, продолжили череду смертей. Первый из них, Генрих IV пал от ножа убийцы. Последний «дореволюционный», успевший посидеть на троне Людовик XVI, проведя оставшиеся ему дни в заключение в великолепно сохранившейся башне Храма Тамплиеров, окончил жизнь на гильотине. Когда его отрубленная голова скатилась в корзину, Мастер Жиль де Колин, один из потомков Тамплиеров, пронесших верность заветам Хирама через времена смут и войн и основавших за полвека до революции масонскую ложу Великий Восток Франции, окунув руку в кровь мертвого монарха и показав ее толпе, торжественно, как клятву, провозгласил:
— Жак де Моле, ты отомщен!
Десятилетний несчастный, всеми забытый Людовик XVII умер от туберкулёза всё в той же башне Храма в 1795 году, через пару лет после казни своего отца.


Башня Храма, ставшая тюрьмой

Император Наполеон, не любивший плохих примет, придя к власти, потратил два года на полный снос остатков Храма и его главной башни, что, в общем-то, и его не спасло от отравления, хотя к Капетингам он, вроде, отношения и не имел...

***

Несмотря на все усилия папы Климент V, суды над Тамплиерами в других странах закончились гораздо более мягкими приговорами. Английский король Эдуард II присудил рыцарям Храма лишь принудительное помещение в монастырь, для искупления грехов. На оставшейся же территории Европы практически все Тамплиеры были оправданы, хотя Орден по настоянию Ватикана и пришлось распустить. В Германии Братья перешли в состав Тевтонского Ордена. А в Португалии они просто сменили название, став рыцарями Христа. Корабли Ордена продолжали плавать под красным крестом Тамплиеров. Под этим флагом плавал Васко да Гама. На деньги Тамплиеров снаряжались экспедиции Христофора Колумба.
Шотландские замки Ордена, в результате, не достались ни Церкви, ни короне. Сотни перебравшихся на остров Братьев, объединившись с принцем Шотландии Робертом Брюсом, 24 июня 1314 года наголову разбили англичан в битве при Баннокбурне. Унаследовав титул, практически самораспустившегося, Ордена Святого Андрея Шардонского, потомки Тамплиеров в 1599 году, к тому времени давно уже отошедшие от ратных дел и занимающиеся исключительно благотворительностью и строительством, переименовывают его в Первую масонскую Ложу, до сегодняшнего дня называемую «Шотландской». Оттуда масонство широко распространяется по всей территории Англии и вместе с торговыми кораблями «возвращается» во Францию, где в середине 17 века в Бордо увидела свет первая французская ложа.

***

Орден Госпитальеров, воздержавшийся по настоянию Жака де Моле от вмешательства в арест Тамплиеров и оказавшийся за это у папы в фаворе, получает в свою собственность всё недоразграбленное имущество рыцарей Храма. Конечно, от былого богатства Братьев не осталось и следа, но развивающемуся флоту Госпитальеров дополнительные корабли совсем не мешали. Увеличилась и численность Ордена – немало, теперь уже бывших Тамплиеров, покинув Европу, вступило в Орден Госпитальеров и поселилось на Родосе. В 1523 году рыцари вынуждены были покинуть остров под натиском Османской империи.
В 1530 году император Священной римской империи и король Германии Карл V Габсбург передал Госпитальерам в собственность остров Мальта – так его рыцари получили новую приставку к названию, и стали Мальтийским Орденом.
В 1798 году Мальту и всё имущество Госпитальеров захватывают французские войска под командованием Наполеона Бонапарта. По предложению членов масонской ложи Великий Восток народов России двести сорок девять рыцарей Ордена, в сопровождение монахов и послушников, перебираются в Санкт-Петербург, где его Великим Магистром становится российский император Павел I. Однако обрусевшие потомки, почти пятьсот лет назад добравшихся до Московии Тамплиеров, с трудом находят общий язык со своими католическими братьями. После убийства Павла I в 1801 году, следующий российский император глубоко православный Александр I отказывается от покровительства над Госпитальерами.
К этому времени, у растерявшего своё былое могущество Мальтийского Ордена в суверенном владении остаётся только здание посольства в Риме. Часть рыцарей, решивших осесть в Санкт-Петербурге, вливается в Великий Восток народов России. Несколько десятков, уехавших в Рим, начинают заново, практически с белого листа, писать современную историю Ордена.