В одной из воинских частей, дислоцированных под Новосибирском, вспыхнул «русский бунт», вполне осмысленный, но не менее беспощадный. Солдаты избили нескольких сослуживцев, призванных из Дагестана, остальных «земляков» с Кавказа загнали в казарму и взяли ее в осаду, согласно правилам военного искусства. Офицерам пришлось действовать не приказами, а уговорами и обещаниями «разобраться»; лишь после этого армейский порядок удалось восстановить.
Отцы-командиры прекрасно знали, для кого устав не писан, однако до «взрыва» рассуждали подобно беременной гимназистке: «авось все само собой рассосется». Только майор Николай Левый попытался изменить ситуацию и остановить беспредел, который творили в части «братья по оружию» из солнечного Дагестана. Инициатива, как известно, наказуема: офицера обвинили в издевательстве над подчиненными и отдали под суд. Сейчас ему – для «полного боекомплекта» – собираются «пришить» и «ксенофобию».
Проблема землячества по национальному признаку для Российской армии – такая же головная боль, как и дедовщина. Призывникам из южных республик «западло» мыть полы («не мужское это дело»), беспрекословно выполнять приказы («подчиняться надо только своим») и т. д. Неспособность установить единые правила для всех ведет к тому, что одни получают больше привилегий, чем другие. Воинский коллектив делится на «земляков» и остальное «быдло». А с «быдлом» не церемонятся – заставляют выполнять наиболее грязную работу, потехи ради избивают, обкладывают данью.
Все эти «прелести» часть, где служил Николай Левый, испытала с лихвой. У призывников из других городов России однополчане из Дагестана «конфисковывали» мобильные телефоны и ежемесячно отбирали половину солдатского оклада. Недовольных «воспитывали» руками и ногами, причем для наказания приглашались земляки из соседних подразделений – чтобы при малейшем шухере отвести от себя все подозрения. Как сообщает корреспондент новосибирского сайта «Сибград», бывали случаи, когда русских солдат буквально в полуживом состоянии уносили в госпиталь. Но все заминалось, дабы не выносить сор за ворота части.
И вот в один прекрасный день терпение лопнуло, и «дагестанский режим» оказался свергнут. Тогда «верхнее главнокомандование» со следователями военной прокуратуры обратили внимание на проблему. После долгих бесед с «пострадавшими от произвола» кавказцами был найден истинный виновник конфликта – майор Николай Левый.
«Его обвиняют в том, что он попытался остановить вымогательство денег и ценных вещей у русских солдат со стороны землячества, – пишет «Сибград». – Именно по этой причине четверо дагестанцев написали заявления об избиении их майором. А вот по какой причине военной прокуратурой игнорируется масса других заявлений о «рэкете» в новосибирских частях – большой вопрос, на который еще предстоит ответить».
Кроме того, Николай Левый имел «наглость» спросить у дагестанцев перед строем:
– За кого вы будете воевать? За часть (Россию) или за своих земляков?
– За земляков, – ответили те.
Отечественные «правозащитники» ожидаемым дружным хором возопили о том, что офицер избил четырех военнослужащих-дагестанцев только из-за того, что они пользовались мобильными телефонами и смело отстаивали свое мнение. Обращая внимание на тот факт, что все «пострадавшие» – земляки, защитники «несчастных» заявляют, что майор испытывал к ним неприязненные чувства вследствие их национальности, называют Николая Левого ксенофобом и требуют привлечь его к ответственности не только по статье «Превышение служебных полномочий», но и по пресловутой 282-й статье «за разжигание».
На состоявшемся первом судебном заседании, по свидетельству очевидцев, «потерпевшие» имели довольно «бледный вид». Путались в показаниях, с трудом могли пояснить, откуда у них взялись мобильные телефоны. По версии обвинения, «майор Николай Левый, будучи в нетрезвом состоянии, вызвал в канцелярию рядового Таджутдинова, где ударил в лицо, потом, схватив «за грудки», приложил несколько раз к стене и в довершение всего разбил сотовый телефон, привезенный рядовым из далекого Дагестана. Этим он нанес немалый материальный вред и моральную травму Таджутдинову, разочаровав последнего во всем офицерском корпусе вообще и майоре Левом в частности. После расправы майор Левый вызвал в этот же кабинет рядового Нагоева и совершил над ним аналогичное насилие, также разбив принадлежащий рядовому телефон. В тот же вечер, на построении, пьяный майор ударил рядового Магомедова, а чуть позже, на следующем построении, разогнав первый ряд солдат, избил другого рядового Магомедова, стоявшего во втором ряду, и в довесок пнул его в живот».
Причиной недовольства майора их службой «потерпевшие» назвали свое участие в «разборках с русскими» вне своей части, и то, что они выполняли команды своих земляков намного охотнее, чем своих командиров. Оказалось, требования майора сводились к необходимости соблюдать армейский устав и служить как все – неслыханная дерзость! При этом ни в одних из показаний (ни данных на суде потерпевшими, ни зачитанных на суде прокуратурой) не говорится о том, что майор был пьян.
Также установлено, что зафиксированные телесные повреждения молодые люди получили не от майора Левого, а во время массовой драки, произошедшей на плацу от неопределяемых ими сослуживцев. Кто именно их бил, они вспомнить не могут, но за спиной русских солдат они уверенно предположили грозную тень майора-ксенофоба.
После опроса свидетелей началось нечто невообразимое. Солдаты и младший комсостав один за другим стали отказываться от показаний против майора. Причина называлась одна и та же. По их словам, во время предварительного следствия представитель прокуратуры пообещал «большие проблемы» в случае, если они не дадут «нужные» показания. Офицерам пригрозили «посадкой», а солдат запугивали переводом из свидетелей в разряд обвиняемых.
Прокурор не выдержал. «Вы утверждаете, что материалы дела сфальсифицированы?», – спросил он очередного свидетеля. «Да», – подтвердил тот.
Под конец заседания выяснилось, что телефон, из-за которого Таджутдинов понес «моральные страдания», был не привезен из солнечного Дагестана, а отнят у сослуживца. Обнаружились и документы на «трубку», а бывший владелец прямо в зале заседаний предъявил претензии Таджутдинову…
Пока суд отложен, зато дело продолжается.

Источник: vdesyatku.biz

2010-04-26 Ростислав Антонов (Новосибирск)
На суде против майора Николая Левого выявлены факты фальсификаций
Свидетели без памяти

Перед началом первого заседания общий настрой и у нас и у защиты был сдержанно-пессимистичный. Причиной тому было не только наличие большого количества свидетелей обвинения, но и сама личность судьи – Виталия Носова, уже «набившего» руку на осуждении офицеров.

Хотя, конечно, отличием дела майора Левого, была этническая составляющая. Когда зачитывали текст обвинения, всем нам стало как-то не по себе, уж слишком гладко все выглядело. Как по нотам расписало следствие все «преступные» деяния майора. Некоторые из пришедших даже с некоторой укоризной посмотрели на меня – не перегнул ли я, с описанием геройства майора.

По версии обвинения все выглядело это так:

Майор Николай Левый, будучи в нетрезвом состоянии вызвал в канцелярию рядового Таджутдинова, где нанес ему несколько ударов в лицо, потом схватив «за грудки» ударил несколько раз об стену и в довершении всего разбил сотовый телефон, привезенный рядовым с далекого, родного Дагестана. Этим он нанес немалый материальный вред и моральную травму Таджутдинову, разочаровав последнего во всем офицерском корпусе вообще и майоре Левом в частности.

После расправы над Таджуддиновым, майор Левый вызвал в этот же кабинет рядового Нагоева и совершил над ним аналогичное насилие, также разбив принадлежащий рядовому телефон, после чего отпустил его восвояси.

В тот же вечер, на построении, пьяный майор ударил рядового Магомедова Р.А., а чуть позже, на следующем построении разогнав первый ряд солдат, избил другого рядового Магомедова, стоявшего во втором ряду и, в довесок, пнул его в живот.

При этом очень интересовало майора, за кого те драться будут. Что тут сказать, зверь, да и только, еще и национальный душок присутствует.

Перешли к опросу потерпевших. Нагоев и один из Магомедовых на суд не явились, поручив стороне обвинения озвучить их показания, данные во время следствия, а Таджутдинов и М. Магомедов были вполне готовы обо всем рассказать самостоятельно.

Начали с Таджутдинова. Прежде всего Аблугат не смог вспомнить какой модели у него был разбитый Левым телефон и следствию пришлось ему это подсказывать. Не вспомнил он и об ударах по лицу, а когда по его версии Левый взял его «за китель» то встряхнул его всего два раза, и он задел спиной шкаф. Позже выяснилось, что и шкафа-то в комнате не было.

После этого Левый вышел, и Таджутдинов оставался в канцелярии еще 15 минут обсуждая с находившимися там солдатами произошедшее.

Если из Таджутдинова слова приходилось буквально вытягивать, то Магомедов был более разговорчивым. По его версии, майор Левый на построении растолкал первый ряд сослуживцев и пнул его в живот, а потом несколько раз ударил.

По поводу пострадавшего в канцелярии Нагоева Магомедов пояснил, что когда Левый, по версии следствия, бил Нагоева, все доступное на тот момент землячество собралось возле дверей кабинета. Они то и дело «заглядывали» узнать, не сильно ли Левый избивает их земляка.

На вопрос о происхождении его телефона Магомедов заявил, что купил его у другого солдата, да деньги еще не успел отдать.

Причиной всех этих инцидентов «потерпевшие» назвали их участие в «разборках с русскими» вне своей части, и то, что они выполняли команды своих земляков, а не командиров. При этом требования майора к ним заключались лишь необходимости соблюдать армейский устав и служить как все – неслыханная дерзость. При этом ни в одних из показаний, данных на суде потерпевшими, ни из зачитанных на суде Прокуратурой не говорится о том, что майор был пьян. Откуда это взяло следствие - одному Богу известно.

Было также установлено, что зафиксированные телесные повреждения молодые люди получили не от майора Левого, а во время массовой драки произошедшей на плацу от неопределяемых ими сослуживцев. Кто именно их бил они вспомнить не могут, но за спиной русских солдат они, возможно по подсказке следствия, уверенно чувствуют руку майора-ксенофоба.

После часового перерыва заседание продолжилось. Начался опрос свидетелей обвинения. Таковых было порядка 15 человек. Тут вообще началось что-то невообразимое. Солдаты и младший ком. состав, по словам адвоката Терлеева, один за другим начинали отказываться от показаний против майора, данными ими на этапе следствия. Причина называлась одна и та же.

По их словам, во время предварительного следствия представитель прокуратуры пообещал им «большие проблемы» в случае если они не дадут «нужные» показания.

Офицерам обещали скорую «посадку», а солдат запугивали тем, что переведут их из свидетелей по делу в обвиняемых, да и вообще организуют массу проблем.

Прокуратура медленно начинала «выпадать в осадок», да и судья заметно нервничал.

Наконец прокурор не выдержал, - «Вы утверждаете, что материалы дела сфальсифицированы», - спросил он очередного солдата.

- «Да», - ответил он.

Под конец заседания выяснилось, что телефон, из-за которого Таджутдинов понес тяжелые моральные страдания, был не привезен последним из солнечного Дагестана, а отнят у своего сослуживца. Притом нашлись и документы на этот телефон, и сам бывший владелец, кто прямо в зале суда предъявил претензии Таджутдинову.

В результате, суд постановил по требованию обвинения на следующем заседании вновь опросить всех свидетелей по делу. Ходатайство защиты о достаточности для объективной оценки дела уже данных показаний была оставлена без удовлетворения.

Следующее заседание состоится 12 мая и у следствия будет достаточно времени, чтобы «хорошо подготовиться».

В период заседания возле здания суда проходил пикет, организованный сторонниками Николая Левого, На котором собралось не менее 60 человек.

Организатором пикета выступило «Русское патриотическое движение», также в нем участвовало Новосибирское отделение ЛДПР. Его руководитель, Евгений Логинов заявил, что самые «отвязные» формы дедовщины происходят именно по вине этнических диаспор. – «Каждый, кто служил в армии, это подтвердит», - подчеркнул он.

Основным требованием пикетирующих было полное оправдание майора Николая Левого.