Пока пишу — о словах думаю, о точках, да о запятых. Думаю и делаю. Что б строчка за строчку цеплялась, держалась что б строчка за строчку, как скряга за кошелек, как за соломинку тонущий, как трус за руку смелого, как репейник за овечью шерсть. Намертво. Что б отдельное целым стало, что б одно в другое проникло, проросло, впиталось...
Думаю, делаю... Буковка к буковке что бы, и что б как волнами ритм - по два слога на один сердца удар, по слову на вздох, по полслова на выдох.
Пока про иглу пишу — об игле не думаю... а о точках и запятых. Пишу. Не. Думаю. Пишу. Про то, что…
Стоит башня каменная за горой высокой, за чащей темной, за рекой быстрой… А дальше — как в сказке.
Иголка в яйце, яйцо — в ларце. Наверх башни по ступеням скрипучим его отнести, там и оставить, и вниз быстрее, вниз-вниз-вниз…
Дверь за собою закрыть, ключи потерять, мост разводной на цепях ржавых над рвом глубоким поднять, от башни бежать, глаза завязать, дороги не видать, шагов не считать, карту сжечь, пепел по ветру пустить, глубоко вздохнуть, всё как злой сон забыть...
Далеко-далеко-далеко боль моя теперь, дальше некуда, и не знаю где, и знать не хочу!
Только колет… далекая, неизвестно где, но колет.
Остро так. Холодно так. Больно так. В то место, чуть ниже ямочки между ключицами, где живет моя душа, если есть она у меня.
Пока писать не начну — будет колоть.
Про что бы еще написать? А?

Мой Интернет начинался в каком то уже весьма далеком 2005 году и начинался он с мейла. Точнее с чатов мейлру. Тогда же я завела это мыло, а чуть позже, кстати тоже через чат, пришла в блоги.
Собственно, вряд ли можно точно сказать, как повернулась бы моя жизнь, если бы не эти два проекта мейла. Блоги и поныне здравствуют, а 1 августа прошлого года чаты закрыли...Я об этом писала. И писала с возмущением.
[ Читать далее... → ]

Вопрос: Назовите причины различных видов нерешительности у следователя? (из методички по юр. психологии)
Ответ: Следователь был нерешителен. У него были комплексы с детства. И он стеснялся брать взятки, лупить подозреваемых по почкам и вешать на них висяки. Преступников, впрочем, он тоже ловить и сажать не решался. Чем портил показатели всего отдела. За это его не любили коллеги, не любило начальство. И жена его не любила. И родители не любили. Дети бы тоже его не любили. Но детей у него не было. Его не любили соседи сверху, снизу и со всех сторон, не любил сантехник из ЖЕКА, не любили его продавцы, таксисты и проститутки. А еще его не любила его собака, тараканы, жившие за плинтусом и дворовые коты. Его даже бактерии из йогурта не любили, что там говорить. И если бы кухонный табурет мог не любить, он тоже бы не любил его. Веревка с мылом тоже не питали к нему страсти, гель для бритья его терпеть не мог, а зубная щетка просто излучала эманации ненависти. Его не любили телефонные гудки, облака в небе, не любили все 12 месяцев года, не любила его гипотенуза и катет, блин, его б даже мать Тереза любить не смогла, не любили дожди, не любили 33 буквы русского алфавита, не любил ток в проводах, но особенно его не любила его учительница младших классов и привидение покойной прабабушки. Но главное он не любил себя, что вобщем-то закономерно хотя, возможно и правильно. Надо любить других, эгоистом быть плохо, вот только за что их любить, если они так тебя не любят?
Кстати да, мне этот следователь тоже не симпатичен ни разу. Не люблю я его.

В четверг четвертого числа в четыре с четвертью часа лигурийский регулировщик регулировал в Лигурии, но тридцать три корабля лавировали, лавировали, да так и не вылавировали, и потом протокол про протокол протоколом запротоколировал, как интервьюером интервьюируемый лигурийский регулировщик речисто, да не чисторапортовал, да так зарапортовался про размокропогодившуюся погоду, что дабы инцидент не стал претендентом на судебный прецедент,
[ Читать далее... → ]