Ежедневно во всем мире делаются миллиарды фотоснимков. Каждую секунду щелкает чей-то фотоаппарат, что-то запечатлевается, фиксируются изображения. Эпоха «цифры» породила настоящий фотобум – в Интернете на одном только Flickr’е публикуется 3 000 фотографий каждую минуту и около 2 500 000 – в месяц. Но независимо от того, говорим мы о сегодняшним дне или об эпохе черно-белой пленки, всегда среди множества и множества фотографий – миллиард их или тысяча – находились лишь единицы, которым суждено было поразить воображение как современников, так и потомков.
Бесценный дар – возможность видеть прошлое – перед человечеством открыли два гениальных француза – Жозеф Ньепс (Joseph Nicéphore Niépce) и Луи Даггер (Louis Jacques Mandé Daguerre). Благодаря им люди научились запечатлевать реальность такой, какая она на самом деле. Иными словами, из методики этого изобретения и родилась визуальная документалистика. Тогда такой прорыв вызвал весьма противоречивые эмоции. К фотографии относились по-разному: одни восхищались, другие опасались. Ее клеймили художники и воспевали новаторы. Однако саму фотографию мало интересовали чьи бы то ни было оценки и планы на будущее – она регистрировала мгновение, и ее главной целью было оставить его в вечной памяти человечества. Такова ее цель и по сей день.
По сути, фотография – это и есть сама память, ее острый осколок. Ее визуализированное воплощение – сетчатка. Маленькая победа над временем, украденная и спрятанная секунда. Среди этих секунд попадаются такие, в которых умещаются и мизерные жизни людей, и их гигантские смерти. И счастье, не знающее границ, и скорбь, испепеляющая счастье. Ниже представлены именно такие «осколки памяти» - шедевры, при взгляде на которые внутри что-то переворачивается. И возможно их не достаточно для того, чтобы собрать единый витраж трехвековой истории существования фото, но наверное, хватит, чтобы понять как силу необратимости факта, так и завораживающую его красоту.
1826
Итак, это наша точка отсчета. Неправда ли, довольно странная фотография? Вряд ли ее можно назвать удачной. Собственно говоря, и различить-то на ней что-нибудь весьма трудно. Но ее достоинство определяется не четкостью изображения, а совсем другим критерием: порядковым номером. Она - первая. Первая в мире фотография. И в этом смысле не только удачна, но абсолютно бесценна. И как все первое – обречена на вечную жизнь. Ньепс сделал ее с помощью камеры-обскуры из окна своей мастерской. Причем, в качестве светочувствительного слоя он использовал, представьте себе, асфальт. Точнее битум - асфальтовый лак, нанесенный на свинцово-оловянную пластину. Экспозиция равнялась – опять же представьте себе – восьми часам. Столько требовалось ждать проявления светового рисунка, с которого потом делали гравюру.
Жосеф Ньепс, как и полагается всем великим изобретателям, умер полунищим.
1895
То, что вы видите – снимок руки женщины по имени Берта. В январе 1896 года он появился на страницах всех крупнейших европейских и американских газет. Правда, виновата в такой беспрецедентной популярности оказалась не сама рука и даже не ее владелица, а муж этой владелицы. В 1895 году профессору Вильгельму Рентгену было уже пятьдесят лет, но как настоящий немец, он оставался трудолюбив, а как ученый – внимателен к деталям. 8 ноября он испытал очередной приступ трудолюбия и, несмотря на то, что за окном уже стемнело, намеченная работа выполнена и жена ждет, Рентген еще ненадолго заглянул в лабораторию. Там он провел некоторое время за опытами и уже было собирался уходить, но потушив свет, заметил в темноте непонятное свечение – светился экран катодно-лучевой трубки. Это были те лучи, за открытие которых спустя шесть лет он получит Нобелевскую премию. Но тогда ученый об этом еще не знал – и он стал с этим «светом» экспериментировать. Продолжались эксперименты больше месяца - под грифом строжайшей секретности. Единственный человек, с которым Рентген в конце концов поделился сутью своих исследований, была жена. Чтобы продемонстрировать, чем же занимался все это время, он «просветил» ее руку с обручальным кольцом и зафиксировал то, что получилось, на фотопластинке. Спустя несколько дней эта пластинка вместе с подробной статьей, описывающей физику Х-лучей, была опубликована. И Берта Рентген, как и ее муж, навсегда вошла в историю.
1921
Это известная иллюстрация ко второму полнометражному фильму Чарли Чаплина – «Малыш» (The Kid) , вышедшему на экраны в 1921 году. На фото сам Чаплин и исполнитель главной роли Джеки Куган , которому здесь шесть лет. Несмотря на то, что Куган снимался в кино до самой своей смерти в 1984-ом и на его счету более 60 картин, роль подкидыша, воспитанного бродягой, - самая знаменитая в его карьере. Что до фильма, то и по уровню драматургии, и по симпатиям зрителей он стоит в одном ряду с такими чаплиновскими «нетленками», как «Огни большого города» или «Великий диктатор». А в 1921 году «Малыш» стал вторым по кассе, после ленты Рэкса Ингрэма «Четыре всадника Апокалипсиса», заработав целых $250 000.
1942
Потрясающий снимок легендарного военного фотожурналиста Эммануила Евзерихина – сохранившийся при бомбежках фонтан «Дети» на фоне испепеленного Сталинграда. Официально фотография называется так: «23 августа 1942. После массированного налета гитлеровской авиации». В Сталинградской битве погибло около трех миллионов человек, а эти детские фигурки уцелели. Евзерихин работал в агентстве «Фотохроника ТАСС», и в качестве корреспондента прошел всю войну – участвовал в освобождении Минска, Варшавы и Праги. Его освещение Сталинградского сражения стало классикой военного репортажа, а этот кадр разлетелся по всему миру и превратился в символ войны, аллегорию человеческих страданий и каменной воли им противостоять.
Здесь можно ознакомится с некоторыми другими работами Евзерихина.
1945
The Kiss
«Поцелуй». На разных языках мира это слово звучит по-разному. На французском - baiser, на итальянском – bacio, на испанском – beso, но прекраснее всего - на русском. Тем обиднее, что самый известный поцелуй в истории фотографии принадлежит американцам и приземлено именуется The Kiss. И все же надо отдать должное – если не название, то сами целующиеся великолепны. И для такого великолепия был повод. 14 августа - это капитуляция Японии, V-J Day – конец войны становится началом нового мирового порядка, в котором, кажется, больше нет места насилию и кровопролитию. «Friendship and unity were everywhere», как написано про тот день в хронике. Особенно радостно, разумеется, на Times Square в Нью-Йорке. И молодой моряк, прогуливаясь по сердцу Манхэттена, целует первую встречную – такую же молодую медсестру. Он в темном, она в светлом. Он счастлив, и она счастлива. И они соединяют свои уста в едином порыве, а фотограф Life magazine Альфред Эйзенштад тут как тут. И его новейшая Leica с 35-миллиметровым дальномером и оптикой Carl Zeiss всегда наготове. Результат – очередная фотоикона двадцатого века.
1951
Конечно же, все не раз видели эту фотографию, и некоторые даже в курсе, что изображен на ней Эйнштейн. Образ сумасшедшего одиночки-ученого, обладающего супермозгом и подсмеивающегося над окружающей его действительностью (в общем) и большинством людей (в частности), пользуется огромной популярностью и у рекламщиков, и у производителей футболок, и у владельцев баров. Однако в реальности с Эйнштейном все было совсем не так. Во-первых, он хоть и смог представить себе, как искривляется пространство-время, а предмет укорачивается при достижении сверхскоростей, с ума все-таки не сошел. А во-вторых, одиноким ученым он никогда не был. И этот факт как раз подтверждает изумительная работа Артура Сассэ (Arthur Sasse), которая на самом деле выглядит так:
Мужчина рядом с гением – доктор Франк Эйделот, с 39-го по 47-ой - глава научно-исследовательского учреждения Institute for Advanced Study, связанного с легендарным Принстонским университетом. Женщина рядом с гением – супруга Эйделота. За окном 14 марта, и все они только что ушли со светского мероприятия, посвященного дню рождения Эйнштейна, и сели в автомобиль, чтобы разъезжаться по домам. Однако фотографы звезду мировой физики отпускать не собираются. Тогда-то он и показывает репортерам язык, как бы говоря: «Отстаньте, я позировать больше не буду». В этот момент Сассэ нажимает на кнопку фотоаппарата и его имя обретает бессмертие.
1955
Когда на Западе сходили с ума от хулиганских фильмов с участием Джеймса Дина , у нас умирал Сталин, а затем Берия объявлял амнистию уголовникам. В общем, нам было не до западного кино, даже если представить себе такую дикую по тем временам вещь, как отмена цензуры. Совсем другое дело – «Большое Яблоко», Нью-Йорк. В середине 50-х с Джеймсом Дином в главной роли выходят картины «На восток от рая» и «Бунтарь без причины», которые моментально становятся культовыми. Но Дина успех не образумил – он был из рода диких, что как нельзя лучше иллюстрирует этот снимок. Сделал его Деннис Сток (Dennis Stock), как и множество других портретов Джеймса, где тот также разгуливает по Нью-Йорку в гордом одиночестве/
30 сентября того же – 55-го – года Дин погиб, разбившись на своем скоростном Porsche Spyder. Ему было 24. Тому, в кого он врезался лоб в лоб на одном из хайвеев Калифорнии, было 23.
1960
Жизнь Эрнесто Гевары по прозвищу Че была полна подвигов и приключений. Мало кто знает, каких именно, да и черт с ними. Главное, что образ команданте известен каждому – и все благодаря этому снимку. Как только его не тиражировали и на каких только носителях не распространяли.
Здесь, например, Че, отпечатанный на кубинской купюре:
А здесь - вытатуированный на теле:
Предыстория немеркнущего шедевра такова. Альберто Корда (Alberto Korda) запечатлел Гевару 5 марта 60-го на похоронах жертв взрыва в доках Гаваны, в результате которого погибло 75 человек и около 200 было ранено. Фотография до 67-го года хранилась в его личном архиве, а затем была передана одному издателю из Италии, который, опубликовав ее, в свою очередь «подарил» подпольным коммунистам из Brigate Rosse, моментально превратившим ее в знамя своей повстанческой деятельности. От них она попала во Францию, США и так далее. С кем только Корда после этого не судился в надежде вернуть авторские права и получать деньги за использование. Но как и Че Гевара в революционной борьбе за единую Латинскую Америку, в этой экономической борьбе Корда проиграл, оставив на память о себе только чужой образ. Такая вот ирония судьбы.
1963
В июне 63-го один буддистский монах вышел на самую оживленную площадь Сайгона, облил себя бензином, сел в позу Будды и поджег. Акция самосожжения была предпринята в ответ на притеснения со стороны католиков, успешно используемых Южно-Вьетнамским правительством. Этот монах так и сгорел – сидя и беззвучно, а автор этого фото Малкольм Браун получил Пулитцеровскую премию и премию World Press Photo. Как показывает практика, в фотожурналистике всегда так – один умирает, другой получает награду. И за следующим примером далеко ходить не придется – он пару строками ниже. Причем, дело тоже происходит в Сайгоне и наглядностью своей шокирует не меньше.
1968
Эдди Адамс (Eddie Adams) в качестве фотокорреспондента побывал в 13 «горячих точках», где в его объектив попадало много всего, отнюдь не вызывающего улыбку. Но свой лучший кадр, если в данном случае уместно так выражаться, он сделал в Сайгоне 1 февраля 1968 года, когда освещал войну во Вьетнаме для Associated Press. Человек слева – генерал Лоан из национальной полиции Вьетнама, человек справа - въетконговский заключенный Лем. Через секунду последнего не станет - пуля разнесет ему голову прямо на улице Сайгона.
А спустя год Эдди Адамс, вслед за Малкольмом Брауном, также получит за эту фотографию Пулитцеровскую премию и гран-при конкурса World Press Photo
1969
Можно по-разному относится к американцам – считать их тупыми, баловнями судьбы или просто ненавидеть за то, что богаче всех, но одно совершенно ясно: никто лучше них не делает шоу. Как известно, в шоу Америка превращает все – от выборов президента до развязывания воин. Высадка на Луну – не исключение. Чего стоит одна только фраза Нила Армстронга про маленький шаг для человека и гигантский прыжок для человечества («That’s one small step for a man, one giant leap for mankind»).
На снимке Баз Олдрин (Buzz Aldrin) . Если изображение увеличить, можно увидеть, как в стекле его скафандра отражается лунный модуль и Армстронг, гуляющий по Морю Спокойствия. Вся тяжесть «освещения» этих прогулок легла на ультрасовременную космическую технику.
1980
Снимок принадлежит Анни Лейбовиц – фотографу, не нуждающемуся в рекламе. Для мира глянцевого фото она как Ленни Рифеншталь для кинематографа Третьего Рейха – легенда без возможности преувеличения. Ей уже 57, но как и Рифеншталь в свое время, она энергична и полна творческих замыслов. Из последних нашумевших ее работ – Горбачев, рекламирующий Louis Vuitton , съемки для «Клана Сопрано», Том Круз с Кэти Холмс и новорожденной на обложке Vanity Fair , сногсшибательная сессия Alice In Wonderland c Водяновой и так далее. Однако самой известной ее фотографией так и осталась та, которую она сделала 27 лет тому назад.
Съемки проходили утром 8 декабря. Сниматься должны были обнаженными для обложки журнала Rolling Stone. Сама Анни впоследствии вспоминала во многих интервью, что она и Йоко были немного скованы, в то время как Джон наоборот абсолютно раскрепощен. Он сразу сбросил с себя всю одежду, а Йоко оказалось трудно обнажиться полностью. Тогда Лейбовиц посоветовала ей не раздеваться вообще, и голый Леннон просто лег рядом, прижавшись к ней, как младенец к матери. Снимок получился блестящий, но никто из действующих лиц даже не представлял, насколько он ценен. Вечером того же дня в Леннона было произведено пять выстрелов. Через несколько часов он скончался в реанимации госпиталя Рузвельта.
2001
Фотография эпохи 9/11. Автор – Ричард Дрю, репортер Associated Press. Время, когда она сделана, установлено с точностью до секунды - 9:41:15. Человек падает с высоты огромного небоскреба и летит головой вниз, покоряясь несчастью – в неестественно упорядоченной, странной позе. Огромная сила этого снимка еще и в том, что мы не видим лица. Мы не знаем, кто он. Это жертва вполне конкретная, существовавшая в реальности, и в то же время - собирательная жертва, воплощение бессилия перед притяжением судьбы, которое подобно земному притяжению, неминуемо влечет к гибели. С другой стороны – абсолютная гармония композиции: в ней нет ни одной детали, отвлекающей от сути. Как в архитектуре Парфенона или живописи «Черного квадрата». Это лаконичность трагедии, перерастающая рамки самой трагедии и заставляющая воспринимать реальность с какой-то другой – не бытовой и не физической, а с более ужасающей и одновременно более таинственной, притягательной ее стороны.
12 сентября 2001 года этот снимок вышел в газете The Morning Call тиражом 170 000 копий. Затем о нем был снята документальная лента The Falling Man. Саму жертву несколько раз пытались идентифицировать, однако результаты всегда оказывались сомнительными. Нет сомнений только в одном - The Falling Man, как и все другие фотографии, опубликованные в этом материале, уже завоевали свое место в сознании человечества.
Тем не менее, многим еще предстоит появиться на свет и навсегда стать символом определенного периода истории. И то, какими будут эти символы, - главная интрига в том числе и нашей с вами жизни. Хочется надеяться лишь на то, что в любой момент и что бы не случилось, мы сможем выбирать, где нам находится – с той или с этой стороны объектива.
Илья Иригибелли (Санкт-Петербург)
02.10.2007
