50 лет назад, осенним вечером я впервые ступила на прейльскую землю.
И сколько бы потом я не путешествовала, не уезжала в другие края, мой родной город всегда притягивал к себе.
Уже 6 лет я живу в другом краю, но душа моя все там же - в Прейли!

Листья желтые над городом кружатся,






... И от осени не спрятаться, не скрыться,




           Лист к окошку прилипает,
                                                  Лист к окошку прилипает
                                                                                      Золотой, золотой...



  Осень землю осыпает,
                                 Осень землю осыпает
                                                                Красотой, красотой.

Прейли... Братское кладбище... Памятник "Прерванная песня"...

Я помню Братское кладбище, когда на нем были могилы с красными звездами на стелах.

Помню, когда привезли с окрестностей собранные останки солдат и закопали их в 2 большие братские могилы...
Помню открытие нового мемориала в 1971 году...







Позже мои воспитанники стояли здесь в Почетном карауле...

Самая красивая и самая трагичная для меня Минута молчания была в солнечный день 8 мая 2004 года. Ветераны сидели на скамейках под березками. Играла музыка. После стольких лет, прошедших с распада СССР, вновь собрались прейльчане, пришли открыто, правда без директора школы, но с завучем, ученики Прейльской 2-й школы. Присутствовали гости из Генеральных консульств России и Белоруссии, делегация из Пскова.
Звучали красивые слова - размышления о прошлом и будущем воспроизведенные Имантом Брицис, я читала свои любимые стихи из Рождественского и Твардовского... И одна фраза гостя из Пскова "Мы победим, враг будет разбит!" перевернула ход события. Корреспондент газеты "" увидела крамолу... И закрутилось колесо... Мэр города смалодушничал и сдал всех организаторов, в том числе своего зама Владимира Иванова, под следствие. Субботняя газета "Вести" вышла с анонсом на первой странице "В Прейли судят антифашистов!"...

Самое обидное, что мой классный руководитель обвинила меня...

Но поддержки в других городах и от других людей я получила больше, чем в родном городе.
Поэтому 60-летие Победы я встречала с нашими русскими ветеранами войны в Польше.

Я каждый раз склоняю голову, когда уходит еще один ветеран...
А пули еще стреляют из-за спины...
 
Война откатилась за годы и гуды,
и горечь, и славу
                          до дна перебрав…
А пули летят,
еще прилетают оттуда -
из тех февралей
из-за тех переправ.
А пули летят
                    из немыслимой дали…
Уже потускневшие
капли
свинца
пронзают броню
                         легендарных медалей,
кромсая на части
живые сердца.
Они из войны прилетают недаром,
ведь это оттуда,
                        из позавчера,
из бывших окопов
по старым солдатам
 
чужие
         истлевшие
                         бьют
                                снайпера!
Я знаю, что схватка идет не на равных
и нечем ответить
такому врагу.
Но я не могу
                   уберечь ветеранов,
я даже собой заслонить
не могу.
И я проклинаю
                       пустую браваду,
мне спать не дает
ощущенье вины…
Все меньше и меньше
                                  к Большому театру
приходит
участников  
прошлой войны.
/Р.Рождественский/



27 сентября 2008 года в городе состоялось перезахоронение останков тринадцати советских воинов 43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии, погибших в июне 1944 года у деревни Тимушки. Теперь здесь есть ещё одна братская могила с памятной доской , на которой навечно запечатлены имена павших героев.





Теперь их 133...
Тех, чья песня жизни оборвалась на нашей земле.

С этими словами Олега Козырева к присутствующим на Братском кладбище в Прейли 8 мая 2004 года обратился Имант Брицис:

9 мая.
Что вспоминишь сегодня?
Может быть, и не стоило ничего больше писать. Только один вопрос: что ты вспомнишь сегодня? О чем будешь думать?

Минута молчания.
Будет ли она у тебя? Что ты сделаешь, когда все каналы телевидения остановятся, чтобы напомнить нам еще раз о наших с тобой дедах, бабушках, матерях? Будешь искать тот канал, который не остановится, чтобы помолчать? Или просто, к холодильнику?

Минута молчания.
Почему минута? Почему молчания? Почему не крика, не слез, не рева? Почему не час, не день, не вечность?
Что я вспомню сегодня?
Старую хронику с телами людей в печи канцлагерей. В одном из этих концлагерей была моя бабушка. Она почти ничего мне не рассказывала мне о том времени. Я теперь жалею, что не расспрашивал ее. Некого теперь расспросить.
Случай, нелепый случай дал жизнь моему отцу, мне.
Список. Перепутали номера. Бабушке досталась фамилия Козырева. А та, кому по ошибке досталась фамилия моей бабушки… ее нет. Чья-то смерть – жизнь моей бабушки, моя жизнь.
Сколько таких смертей, давших другим жизнь, дала эта война? Сотни, тысячи?
Миллионы.
Космодемьянская, Талалихин, Покрышкин, Жуков, Матросов, Панфилоф, Рокоссовский – имена из далекого прошлого. Не слишком ли быстро они стали «красным прошлым»?
Что вспомню я, когда наступит минута молчания?
Наверное,- дедушку – соседа по коммуналке, который учил меня играть в шахматы. Он сражался на Дальнем Востоке, в Китае встретился со своей будущей женой. Дедушка Миша и бабушка Рая. Теперь и вас нет…
Однажды меня пригласили выступить на концерте перед стариками – в «Доме старых друзей». Я читал какие-то рассказы, стихи, они смеялись, аплодировали. Я шел назад, и мне было так радостно! Я сделал что-то хорошее. Это много лучше, чем все мои работы-зарплаты, я сделал это бесплатно, добровольно, я сделал что-то хорошее!
А ведь я всего раз там был… Почему не больше?

Минута молчания.
Когда мы последний раз говорили со стариком?
Они ворчливые, они другие, они нам не понятны. Зачем с ними говорить?
Вы тоже так подумали? А ведь еще немного, еще чуть-чуть, и мы тоже будем там. Старые, больные, заброшенные, бедные. И никто не захочет с нами общаться.
Время бежит. Мы изучаем войну по голливудским фильмам и неожиданно в них находим гораздо больше мысли и чувств, чем в фильмах своих.
Что происходит с нами?
Почему мы так быстро забываем про ту войну? Почему так спешим начинать войны новые?
Вчера мы были победителями фашизма, а уже сегодня «Москва для москвичей», «черные», «желтые», «жиды», «хохлы». Что с нами происходит? Ведь еще немного и мы выйдем на улицу с факелами, будем бить ларьки кавказцев, гнать евреев, убивать вьетнамцев?
И что дальше? Война?
И опять кто-то победит фашизм, только в тот раз фашистами будем мы!

Минута молчания.
Она нужна, чтобы не было войны. Я не хочу войны. Я люблю своего сына, ему еще нет и года. Я не хочу, чтобы миной ему оторвало ногу, контузило снарядом, чтоб он сгорел заживо. А ведь совсем рядом с нами, в нашей старне так погибают дети, так погибают в Югославии, в Израиле, Палестине, Африке…далее – везде.

Молчание.
Чем дольше пишу, тем больше думаю, а стоило ли вообще писать об этом. Почему у меня никак не находятся слова, чтобы сказать то, что в сердце? Почему так сложно выдержать эту минуту молчания?
Когда я учился в школе, пионерами мы часто участвовали в мероприятиях посвященных войне. Я помню, нас с моим другом поставили с флагами у одного обелиска. Там проходила церемония возложения венков. Ветераны плакали, для них это был не пустой день.
Я с другом о чем-то перешучивался, и, наконец, не выдержав, мы стали смеяться. Я понимал, что сейчас нельзя, но просто не мог остановиться. Мы прятали наши улыбки за флагами. Я не вспомню о чем смеялся, но на всю жизнь  я запомню, где я это делал.
Ценности.
Завтра кто-то будет смеяться над тем, что ценно для меня?

Минута молчания. Не меньше. Не больше.
Что ябуду делать, когда голос диктора объявит о ней?
Наверное, я встану, наверное, я действительно буду молчать, наверное, я буду молиться о том, чтобы никогда и нигде больше не было войны. Я каждый день молю Бога об этом. Буду и в эту минуту.
Я прошу вас, давайте мы все помолчим в эту минуту. Давайте прислушаемся  к голосу внутри нас. Что там живет? Война? Мир?
Если будет возможность, - улыбнитесь ветерану, пожмите ему руку. На следующий год, возможно, вы не встретите его. Никогда.

Минута молчания.
Какой она будет в нашей жизни? О чем мы будем молчать? О чем мы не будем говорить нашим детям? Чему не будем их учить?

Минута молчания говорит. Кричит. Плачет.
Она не приходит на свадьбы, она не приходит на дни рождения. Она приходит на похороны, на войны, на сражения.
Я бы очень хотел сказать спасибо всем, кто отдал за меня свою жизнь. Я бы очень хотел быть благодарным за то, что они для меня сделали.
Но праздник пройдет. Потечет рутина. И может быть, только следующая минута молчания остановит меня и начнет со мной говорить. О том, что было, о том, что есть и о том, что будет.

Минута молчания.
Пройдем ли мы испытания этой минутой

Минута молчания…
Помолчим?    

21.07.2004

ну и ну!В Прейли троих человек судили за участие в митинге на Братском кладбище

Вчера в Прейльском районном суде рассматривалось дело о проведении несанкционированного мероприятия. Фактически трех жителей города судили за участие в минуте молчания 8 мая на местном Братском кладбище.

ОбвиняемыеВ течение двух месяцев полиция вызывала для объяснений многих участников событий. В конечном итоге повесткой пригласили в суд троих. Они явно были взволнованны.

Владимир Иванов, бывший мэр, а сейчас заместитель председателя думы:

- Никогда бы не поверил, что меня будут обвинять в противоправных действиях. Я ведь награжден Знаком защитника баррикад и тогда и в последующие годы делал все что мог для независимой Латвии.

Татьяна Колосова, руководитель Славянского культурно-просветительского общества:

- Ежегодно ветераны, солдатские вдовы и родственники фронтовиков собираются у памятника «Прерванная песня» на кладбище. Мне не раз высказывали обиду: «Почему нас приглашают на мероприятие, посвященное жертвам нацизма? Мы победили нацистов! Ну, теперь того лучше, вообще судят за участие в памятном мероприятии.

Степан Трофимов, руководитель городской организации ветеранов:

- Может, мне сразу в ту клетку идти, за решетку? За что? За то, что могилы в порядок привели и пришли им поклониться?

Был ли митинг?Из объяснений присутствующих становится ясно, что же произошло. Братское кладбище в Прейли, где покоятся несколько сотен советских солдат, нуждается в благоустройстве. Российское консульство в Даугавпилсе и Прейльская дума заключили договор о совместной работе по реставрации этого памятного места. Российская сторона внесла три тысячи латов, латвийская - одну тысячу.

- Во время приема по случаю десятилетия консульства ко мне и председателю думы Янису Эглитису подошел генеральный консул России Валерий Тузов и спросил, будет ли торжественное открытие Братского кладбища после реставрации, - рассказала в зале суда Татьяна Колосова. - Эглитис ответил, что мероприятие пройдет 8 мая, только он, к сожалению, будет в отъезде и не сможет присутствовать. Возложить венки к мемориалу изъявили желание и представители соседней Псковской области. Приглашение делегации отправил мэр. Но в назначенный день гостей возле думы никто не встретил. Мэр в отъезде, другие тоже заняты. Секретарь срочно разыскала все ту же Татьяну Колосову, чтобы спасти ситуацию.

Заместителя мэра Владимира Иванова, который бюллетенит, вызывают на работу, и он в качестве официального лица встречает и делегацию из Пскова, и представителей консульств России и Белоруссии.

- А мне позвонили из консульства и попросили собрать ветеранов, чтобы провести после возложения венков встречу, поговорить о том, что их волнует, какая помощь нужна, - это уже дает показания семидесятилетний Степан Трофимов. - Я только зашел в думу и попросил, чтобы привезли скамейки, потому что больные старики долго на ногах не простоят. Спасибо, скамейки завезли.

На кладбище включили «Реквием» Моцарта. Под скорбную музыку представители Славянского общества прочитали стихи. Объявлена минута молчания. Потом возлагают цветы. Слова просит представитель псковской делегации Павел Николаев. Сказав несколько добрых слов ветеранам, он добавляет: «Мы с тревогой смотрим в сторону Латвии, и не только потому, что она вступила в блок НАТО. Нас волнуют проблемы русских, живущих здесь, в том числе русских школ. С Днем Победы! Желаю вам не болеть. Победа будет за нами, враг будет разбит!»

А судьи кто?«Час» цитирует эти слова, поскольку в ходе судебного процесса была прослушана аудиокассета с записью всего происходившего. Как она оказалась среди вещественных доказательств? Очень просто. Корреспондент местной газеты «Новадниекс» Ливия Ранцане была на мероприятии с диктофоном. И именно слова зарубежного гостя произвели на нее самое сильное впечатление. Настолько сильное, что материал в газете озаглавлен «Приезжий гость грозит неизвестному врагу». Бдительная журналистка направляет запрос мэру: кто санкционировал это мероприятие, кто несет ответственность за выступление Николаева?

Мэр Янис Эглитис не нашел ничего лучшего, как переадресовать этот запрос полиции. Стражи порядка стали выявлять виновных. Где взяли микрофон? А в Культурном центре - по распоряжению Иванова. Кто поместил объявление о мероприятии на информационном стенде? Так секретарь думы, а ей листок принесла Колосова. Кто пригласил учеников русской школы, почему не было с ними директора? Сами пришли, а разве для посещения кладбища необходимо разрешение директора школы?

Последние детали несанкционированного мероприятия уточняла во время процесса судья Анита Стикане. По статье 174, часть третья, которая инкриминируется обвиняемым, предусмотрено наказание в виде штрафа в 100 латов или 15 суток ареста. Вердикт судьи - предупреждение. Впредь, в общем, так не делайте. А как надо было делать?

Знак согласия«Минута молчанья. Минута - как годы. Себя промолчали, Все ждали погоды».

В данном случае промолчать, не заявить о своей гражданской позиции - достойно осуждения.

Давайте не будем притворяться, что все дело в бюрократической процедуре - не подали заявку на проведение мероприятия. Десять лет 8 мая возлагали цветы без всяких заявок - и ничего, никто не возражал. Политрепрессированные в Прейли тоже возлагают цветы, говорят речи - без заявок и без препон. Что должен был делать заместитель мэра Владимир Иванов после выступления псковского гостя? Вызывать земессаргов и депортировать его? Бросить в лицо перчатку и сказать, что нам не страшен ни он, ни вся псковская дивизия? Повернуться и уйти, не прощаясь? Что должна была делать Татьяна Колосова, не читать стихи: «Мне спать не дает ощущенье вины, все меньше солдат, что вернулись с войны»? Не поддерживать культурные связи с этнической родиной?

Но все же самое возмутительное - это привлечение к суду ветерана. Около тридцати старых солдат и вдов пришли 8 мая, когда вся Европа вспоминает павших во Второй мировой, на Братское кладбище. Некоторым из них лично напомнил об этом председатель общества. Что кроме этого вменяется в вину Степану Трофимову? В зале суда никаких других его деяний не называли. И потащить старика в суд за это? И когда - ровно за неделю до годовщины освобождения Прейли от фашистов! Сюрприз к празднику, так сказать.

28 июля на Братское кладбище тоже должны прийти те, кто еще не лишился памяти и совести. Не их ли хотят напугать административным протоколом? Вряд ли это удастся. Эти люди смерти не боялись и жизни не жалели!..   

Помню из детства присказку: «Прейли, Вышки, Рибинишки – все еврейские городишки».

В конце 19 века в местечке Прейли среди латышского, русского и польского населения евреи составляли большинство.

 


 
Во время первой мировой войны многие евреи покинули свои дома, уехав в Россию, а кто-то и далее.

Но их место заняли евреи из Литвы и Курземе.

В послевоенное время количество евреев даже выросло за счет
рождаемости. В некоторых семьях нередко было восемь, девять и более
детей.

В 1928 году, когда местечко получило статус города, еврейское население составляло 51 %.

По своей занятости большая часть еврейского населения была мелкоторговцы.

 


 


 


 
Еще в 1970-годах в центре Прейли стояли перестроенные магазинчики, в
которых когда-то продавали ткани, пуговицы, канцелярские товары.
Некоторым семьям принадлежало несколько таких лавочек.

Б.Поташ и А.Циман владели маленькими фабриками.



 
Среди других профессий были часовщики, фотографы, портные, парикмахеры, стекольщики, обувщики.




 
Первая аптека в городе также принадлежала еврейской семье.

Были среди евреев и зубные врачи.

Архивы свидетельствуют, что до 1934 года богатые и влиятельные евреи возглавляли городское управление.

В 1940 году многие евреи лишились своего бизнеса, когда были национализированы магазины, фабрички и другие предприятия.

Прейльские евреи строго придерживались своей религии и культуры. И дома и в обществе они говорили на идиш.

 


 
В городе была своя 6-классная еврейская школа. Далее образование дети получали в гимназиях и институтах Даугавпилсе или Риге.

В школе дети изучали иврит и латышский язык, историю и географию.

 


 
Традиционно, в местах проживания евреев всегда были сильные общины. Прейли не исключение.

В период с 1870 по 1880 года было еще 4 новых синагоги.

 


 


 


 
Вот так мирно жили и дружили среди латышей, русских, поляков и евреи. Соперничали они только в бизнесе.

Пока не наступил 1941 год...

Несколько богатых семей 14 июня 1941 года были депортированы в Сибирь.
Как не трагична была эта ситуация, но она спасла их от последующего уничтожения.

В памяти прейльского населения до сих пор живы воспоминания о тех страшных днях.

Но живым голосом свидетельства трагедии еврейского народа стал дневник 16-летней девочки, чудом дошедший до нас.

                                  Дневник Шейны Грам


Семья Шеймы Грамм перед войной.
 

«26 июня 1941 года. В городке страшное волнение. Немцы наступают, советские автомобили снуют туда и обратно.

Все укладывают вещи. Многие едут в сторону границы. Мои братья с товарищами направляются туда на велосипедах.

Я достаю велосипед и с еще одной девушкой также уезжаю. Уже вечер, мы приезжаем в Рибенишки. Там мы ночуем.

3 июля. Мы уже второй день живем при немцах. На улицах никто не показывается. Немцы взломали магазины и все похитили.

Ворвались в синагогу, вытащили свитки Торы и топтали их ногами. На других улицах они устраивают дебоши.

 
19 июля. Издается приказ, что евреи должны носить желтый опознавательный знак.

 
21 июля. Группу из 50 евреев отправляют на торфяные разработки. Каждый из них должен выработать по 15 стер.

25 июля. В 5 часов утра мы собираемся на базарной площади около пожарной каланчи. Делается перекличка, и мы отправляемся.

До торфяных разработок 10 километров. Мы переворачиваем нарезанный торф. Работа тяжелая. Каждую минуту подбегает

охранник и нас подгоняет. В 7 часов вечера работа прекращается. Для ночлега нам отводится сарай (палатка).

27 июля. Всем евреям Двинской улицы приказывают одеться в лучшие платья, взять с собой продукты и выйти на улицу.

В домах производят обыски. В 12 часов всех евреев загоняют в синагогу. Одну группу молодых евреев отправляют рыть могилы

за кладбищем. Потом в синагогу загоняют евреев с двух других улиц. Половина четвертого дня. Всех евреев угоняют за кладбище

и там расстреливают. Всего 250 человек мужчин, женщин, детей.

28 июля. Кошмарный день. Мы узнаем подробности ужасного и трагического конца. Днем новая группа оставшихся евреев

угоняется на торфяные работы.

29 июля. Рано утром еще одна группа оставшихся евреев уезжает. Распространяются слухи,что их тоже отправили рыть могилы.

Девушек собирают для чистки улиц. Мы смотрим друг на друга и удивляемся, что еще живы. Каждая желает себе смерти.

Положение евреев ужасное.

30 июля. Мы узнаем, что остальным евреям предстоит еще более ужасная смерть. Нас сожгут. Мне безразлично.

Я не хочу жить, не хочу умирать. Одно лишь меня поражает: как мы все это в состоянии вынести?

31 июля. Сегодня тихо. Еврейских девушек посылают убирать освободившиеся еврейские квартиры для тех, кто их убивал.

Меня не берут. Но когда убирают квартиру моей убитой подруги Мэри Плаговой, которую готовят для пристава, я иду туда.

Собираю ее фотоснимки. Мне не верится, что мои друзья Плаговы уже мертвы.

8 августа. В 7 часов мы идем мыть полы в полиции. В 12 часов дня арестовывают трех еврейских представителей.

От них требуют, чтобы они отправили на работу 30 человек. 21 человек прибыл, а девять не хватает.

Комендант требует этих девятерых. Иначе будет плохо. Эти девять евреев спрятались. Хотят назначить других евреев,

но комендант требует только прежних. Пока представители находятся под арестом. Когда кончатся наши страдания,

никто не знает. Я чувствую, что ко мне все ближе придвигается самое страшное…»

 

9 августа 1941 года стал последним днем жизни прейльской девушки Шейны Грам, нашей Анны Франк.

 
                                       Свидетельства живых

 

В июле 1941 года фашисты и помогавшая им зондеркоманда Арайса – латвийская «тайная полиция» вторглись в местечко Прейли. Убийства продолжались несколько дней.

Варвара К: Они шли из дома в дом, выгоняя из них евреев. Потом согнали всех в еврейскую школу.

Я своими глазами видела, когда их гнали вдоль по улице, что многие старики и дети не могли держаться на своих ногах.

Полицейские били их прикладами и палками. Потом евреев пригнали на луг на окраине городе. Я видела как фашисты заставляли людей рыть себе могилы. Расстреливали группами и по одному.

Франциска К: По приказу фашистов Арайс со своими конвоирами пригнали на еврейское кладбище 30 евреев, чтоб они вырыли себе могилы. К закату были вырыты две огромные ямы. На следующий день я видел, как туда пригнали людей.

Они кричали, прося сохранить им жизнь. Но фашисты и их помощники издевались над ними, а потом расстреляли.

Те, кто сразу не умирал от пуль, были потом забиты на смерть. Вначале расстреливали мужчин. Потом несколькими группами расстреляли женщин. Даже младенцев не пощадили. Но на них пули не тратили, их живьем забрасывали в ямы.

 

Это фото называется "Расстрел мирного населения в местечке Прейли"
 

Кузьма П: В начале августа 1941 года я по личным делам был в городе. Полиция арестовала меня и еще человек 15 или 20.

Они повезли нас на окраину города к еврейскому кладбищу. Там были ямы размером 20 на 4 метра с телами.

Большинство было мертвых, но были и еще живые, стонущие. Фашисты заставили нас заполнить ямы грязью.

 

Спасшийся свидетель того ужаса рассказывал, что его родители по голосам узнали убийц. Это были их соседи, a не неизвестно откуда появившиеся фашисты. Это были хорошо знакомые им соседи, с которыми они вместе росли.

Поэтому спасшиеся 6 еврев не остались в родном городе. Кому нужны живые свидетели?

Унижения и издевательства сопровождали невинных жертв не только до смерти, но и после.

Пьяные убийцы хвастались, как они здорово развлеклись на этой поганой работе: выбрали 5 девушек, сорвали с них одежды, надругались, голыми поставили на край ямы и расстреляли.

Может, среди этих несчастных была и Шейна?

Ее сестру тоже изнасиловали в комендатуре и через неделю убили.

Потом началось мародерство. Убийцы показывали добытые вещи: серьги молодой девушки, в которых сохранились ее волосы, колечки, какая-то монета... потом обворовывались еврейские квартиры...

Один из жителей города спросил убийц: как же можно было убить невинных людей.

В ответ прозвучало: «Евреи не люди!»

В конце августа 1941 после такой зачистки на окраине города можно было увидеть табличку: «Judenfrei» (свободный от евреев).

 

А в это время в городе в доме у латгальца Владислава Вушкана спасалось 8 евреев. Об этом будет другой рассказ.

 

8 августа 2005 gна старом еврейском кладбище в Прейли открыли мемориал в память о жертвах Холокоста.

Инициатором и спонсором этого мемориала стал гражданин США, бывший прейльчанин Давид Зильберман.

Во время мероприятия у мемориала закопали урну с именами всех погибших евреев.

 



 

 



 

 



 

Годом раньше на международном фестивале «Играй, гармонь!» в Прейли впервые, после 63 лет тишины, зазвучала еврейская песня.

 

 

По материалам Прейльского музея истории и прикладного искусства,

а также личного архива автора.

Книгу Татьяны Колосовой «Москвино за нами», недавно вышедшую
в свет при финансовой поддержке Секретариата по делам общественной интеграции,
поначалу, признаюсь, собиралась просто пролистать. Но, пробежав глазами
буквально пару страниц, поняла, что не могу откладывать очерки Татьяны в долгий
ящик, изложенные настолько ненавязчиво и легко.Знаю, что в основу этой книги
лег серьезный научно-исследовательский труд Татьяны. О будущем книге мы
говорили с ней еще год назад в редакции, когда она приезжала на очередную
побывку из Северного Уэльса. Татьяна призналась, что читает газету «Латгалес Лайкс»
в Великобритании, и что наше издание – это нить, связывающая ее теперь с
Латгалией.


Англия, конечно, по-своему красивая страна, однако Татьяну
она пленила не столько пейзажами и достопримечательностями, сколько
возможностью подзаработать для дальнейшей научно-исследовательской и
издательской деятельности. Своей родословной Колосова занималась не менее двух
десятков лет, изучив все доступные архивные документы, литературу по
краеведению и воспоминания сторожилов. Предки Татьяны обосновались на латгальской
земле три столетия назад. Ее прапрадед Наум Ульянович Колосов владел землей, на
которой в 1887 году была построена вторая Москвинская моленная, и дважды его
избирали духовным наставником общины.


Разматывая родовой клубок, Татьяна и не подозревала, какие
интересные открытия ждут ее. Ими она поделилась в своих очерках «Москвино —
старообрядческий центр Восточной Латвии», «Старообрядческие корни композитора
Яниса Иванова», «Ученый-геолог из Москвино» и других.


В книге содержатся списки жителей, активных прихожан и
духовных наставников Москвинской староверской общины по материалам переписи
1897 года, а также доклады, прозвучавшие на международной конференции
«Старообрядчество: история, культура, быт» в Прейли осенью 2004 года.


О том, что книга получилась интересной и познавательной, и
что Татьяну в Латгалии по-прежнему любят и помнят, сказали многочисленные ее
друзья и гости, пришедшие 3 февраля на презентацию сборника в Прейльский Дом
культуры. Среди них – председатель думы Алдис Адамович, член Центрального
Совета Древлеправославной Поморской церкви Латвии о. Иоанн Жилко, и.о.
духовного наставника Москвинской староверской общины Иван Ларионов,
председатель Резекненской общины Владимир Никонов, поэт Петр Антропов.


Основателя Славянского культурно-просветительского общества в
г. Прейли Татьяну Колосову пришел поприветствовать и фольклорный ансамбль
«Додола» Ливанской средней школы №2.


Свой очерк «Земля моих отцов» Татьяна начинает словами «Есть
в Латгалии местечко, которое мы называем Москвино, и веет от него древностью…
Когда-то эта земля, принадлежавшая графу Борху, благосклонно приняла бежавших
от преследования староверов из России. Здесь нашли они свой приют, строили
дома, обрабатывали землю, растили детей. И сохраняли веру…».


В Москвинской моленной поклонялись Богу большинство
представителей рода Колосовых. И, может, поэтому, находясь в этом храме,
Татьяна испытывает особые чувства. Здесь она черпает душевные силы и
освобождается от груза сомнений и обид.


Жизнь сложилась так, что в родную деревеньку Москвино Татьяна
теперь наведывается редко, после каждого визита ее сердце щемит: «Приезжая
каждый раз в Троичную субботу на кладбище, вижу все меньше и меньше наших
старичков. Они находят себе покой на других кладбищах. Уходит звено, помнящее о
наших родственных корнях. Теряется связь поколений. Рушатся родственные связи
так же, как и тот дом у Москвинской моленной, который не смогли сберечь его
наследники.


На самое высокое дерево у останков того дома каждую весну
прилетают аисты…»

У нас в редакции недавно побывала прейльчанка Татьяна Колосова. Вот
уже два года она живет и работает в северном Уэльсе, но по-прежнему
остается читательницей "Латгалес Лайкс", за что мы ей очень благодарны.


Эту женщину хорошо знают в Прейли, где она обучала детишек
английскому языку и русской литературе. И, конечно же, в широком кругу
представителей старообрядчества Латгалии, изучением истории и традиций
которого Татьяна занимается на протяжении двух десятков лет, выступая
со своими научно-исследовательскими докладами на международных
конференциях в Латвии, Литве, России и Польше. По ее инициативе было
создано славянское культурно-просветительское общество.


Свою исследовательскую работу Татьяна сравнивает с клубком, который
стоит только потянуть за ниточку. Начав изучать свою родословную, она и
не подозревала, какие открытия ждут впереди.


Предки Татьяны поселились на латгальской земле три столетия назад.
Ее прапрадед был наставником Москвинской старообрядческой общины и, как
свидетельствуют архивные документы, принимал в 1906 году участие в
Вильнюсском съезде старообрядческих наставников и причетников. Он
прожил долгую жизнь и скончался в возрасте 115-ти лет.


Разматывая этот клубок, Татьяна узнала, скольких знаменитостей
вскормила прейльская земля. Как-то в разговоре ее отец упомянул про
Ваньку-композитора. Это имя заинтересовало Татьяну Колосову, и она
выяснила, что Ванька-композитор – никто иной, как латвийский композитор
Янис Иванов.


Правда, Татьяна считает, что известного музыканта было бы правильнее
называть Иваном Ивановым, поскольку он происходит из большого
старообрядческого рода Ивановых.


Потянувшаяся ниточка привела Татьяну к изучению жизнедеятельности
еще одного выдающегося земляка – Дмитрия Егорова. Это знаменитый
геолог, составитель нескольких геологических карт Сибири, удостоившийся
Ленинской премии.


Как оказалось, родом из Москвино и известный латвийский банкир
Галина Алиева.Интересные факты, ставшие поводом для серьезной
исследовательской работы, Колосова нашла в книгах латгальских авторов
Александра Кононова и Антона Дзениса. В ходе прочитанного перед
Татьяной возникло множество "узелков", а чтобы их развязать – пришлось
изучать всю имеющуюся под рукой литературу по краеведению. Неоценимую
помощь оказывали друзья и знакомые, отыскивая для нее новую полезную
информацию.


Исследовательская работа – тяжелый и кропотливый труд. Но
единственное, о чем сейчас сожалеет Татьяна, – о том, что не взялась за
нее раньше. Ориентир у Т. Колосовой есть – председатель Резекненской
старообрядческой общины Владимир Никонов, автор нескольких книг по
старообрядчеству, на протяжении десятков лет исследовавший материалы не
только Рижского архива, но и многих других.


Скоро выйдет в свет и первая книга Татьяны Колосовой под названием
"Москвино за нами". Одна ее часть отведена научным докладам,
прозвучавшим в 2004 году на международной конференции, посвященной
275-летию Москвинской старообрядческой общины, другая – история
Москвино. За издание сборника автор благодарит секретариат по делам
интеграции, оказавший необходимую финансовую поддержку.


"Москвино за нами" – это название книга получила не случайно. Так по
сей день говорят местные старообрядцы, сохраняющие традиции и обычаи
своих предков, переселившихся сюда из Тверской и Псковской губерний.


До 1906 года, пока старообрядческий храм не был построен в Прейли, в
Москвинскую моленную стекались староверы со всей округи. Теперь у
Татьяны имеются их списки, для подготовки которых она использовала
материалы переписи.


В Москвинской моленной поклонялись Богу большинство представителей
рода Колосовых. Может потому, находясь здесь, по признанию Татьяны, она
всегда испытывает особые трепетные чувства. Это место, где она черпает
душевные силы, освобождаясь от тяжелого груза сомнений и обид.


Там, в далекой Великобритании, образ отечества ей кажется еще дороже
и милее, а знакомство с бытом богатых и благополучных англичан только
убеждает в том, что жизнь людей на всем земном шаре подчинена законам
Творца.


В Уэльсе Татьяна работает в одном из центров по уходу за пожилыми
людьми. В ее обязанности входит как организация их досуга, так и
оказание услуг медсестры.


На работу за границу люди, как правило, уезжают не вдруг. У Татьяны
же все получилось с точностью до наоборот: обнаружив вакансию в
интернете, она быстро собралась в путь. Может, потому, что устала
стучаться в глухие чиновничьи двери, которые не всегда перед ней
спешили открывать. И ходить с протянутой рукой, когда дело касалось
реализации ее многочисленных творческих планов во благо своих же
земляков.


По словам Татьяны, в Уэльсе она не только размышляет над жизнью, но
и зарабатывает средства для того, чтобы продолжать дальнейшую
научно-исследовательскую работу по старообрядчеству, которую считает
своей путеводной звездой.

На окраине города Прейли, напротив старообрядческой моленной, стоит в начале 60-х годов собственноручно построенный дом. С хозяевами этого дома я знакома с детства: с их старшей дочерью Ириной мы учились в одном классе. Два пенсионера, не знающих покоя. Это председатель Прейльской старообрядческой общины Василий Михайлович и головщица причта этой же общины Пелагея Парамоновна Храпуновы. В этом году они отмечают сразу три семейных юбилея – 80-летие Василия Михайловича, 75-летие Пелагеи Парамоновны и 50-летие совместной жизни.

Василий Михайлович родился 30 марта 1925 года в семье Прейльских староверов. Его мама была певчей в причте Прейльской старообрядческой моленной еще на улице Лиепу 7. Ныне на бульваре Райниса (так переименова теперь эта улица) о бывшем Храме напоминают лишь оставшиеся врата. Храм снесли в середине 60-х годов, якобы для реконструкции территории. Василию Михайловичу повезло в детстве быть знакомым с нашим апологетом старообрядчества Михаилом Александровичем Власовым. О. Михаил дважды служил в Прейльской моленной наставником. У него и обучался церковно-славянской грамоте маленький Василий. Получив образование в Прейльской ремесленной школе, Василий Михайлович начал работать на стройках родного города. Был и плотником, был и столяром.В соседнем Режицком районе, в деревне Войново, 17 мая 1930 года в семье глубоко верующих староверов Семеновых родилась дочь, которую нарекли Пелагеей. И дедушка, и отец ее были наставниками. Парамон Семенович был духовным наставником в Пудеревской и Костыговской общинах.

В семье Семеновых было 7 детей. Все с детства посещали клирос. С юных лет обучилась церковно-славянской грамоте и солевому пению Пелагея Парамоновна. Окончив основную школу, пошла она на курсы бухгалтеров. В 50-х годах перешла работу в Прейли. Здесь Пелагея Парамоновна и познакомилась с Василией Михайловичем и в 1955 году создали они свою семью. Через год родилась дочь Ирина, через 5 лет появилась вторая дочь Ливия.

С 1979 года Пелагея Парамоновна начала посещать клирос Москвинской общины, где была и певчей и канонархом. Вскоре ей доверили быть головщицей на правом клиросе.

В 1989 году Прейльские староверы, которые уже многие годы ездили молиться в Москвино, решили восстановить свою общину и начать готовить документы для строительства моленной в Прейли. Сие Богоугодное дело доверили Василию Михайловичу. И Пелагее Парамоновне по долгу жены пришлось помогать мужу: писать письма, оформлять документы, вести бухгалтерию. А Василий Михайлович, как муравей, небольшего роста, очень подвижный, с утра и до позднего вечера бегал, решал, ездил в Ригу и Ленинград, в соседние города. Надо было искать деньги, выбивать стройматериалы, думать о внутренном оформление моленной. Ведь все имущество после сноса предыдущего Храма было роздано по соседним общинам. Как говорят, с миру по нитке, и Храм вознесся в Прейли. Кроме помощи мужу в строительстве, Пелагея Парамоновна думала и том, кто придет на смену певчим в новый Храм. В семье Храпуновых 3 внучки и внук. Вот и взялась бабушка за обучение девчоночек. И надо отметить, что старшие внучки Ливия и Елена, пока учились в школе в Прейли, регулярно посещали службы. И не просто посещали, а были зачислены в причт. Сегодня Ливия учиться в аспирантуре Музыкальной академии в Риге, а Елена в музыкальном колледже в Даугавпилсе. Церковно-славянскую грамоту освоили и младшие - Лариса и Денис. Но у них пока другие интересы.

В 1996 году Прейльский Храм осветили и началась будничная жизнь у местных староверов. Только не у Храпунова. Работа по оформлению здания продолжалась и продолжается сегодня. То колокол надо достать, то территорию оформить, то колодец, то отопление – и так каждый день. Вот закончили косметический ремонт в прошлом году. Прейльские староверы готовятся к юбилею. В 2006 году исполнится 100 лет как была построена первая моленная в городе.

Василий Михайлович даже болеть не умеет. Попал как-то недавно в больницу, да и то долго не смог лежать. Зато в каждом отделение больные были просвещены о делах Прейльских староверов.

Вот так живут активно, на пользу другим людям, два скромных человека в нашем городе. У меня рука не поднимается написать «пожилых». Ну, не выглядят они так. Вот и сегодня мимо меня пролетел по городу синий «Жигуль» и только борода мелькнула. «Опять Василий Михайлович что-то ищет», -подумала я…

Долгие годы украшала своим пением все богослужения в Москвинском староверческом Храме Елисавета Евсеевна Степанова. Но болезнь и операция вывели на время ее из причта. И скромнее стало пение в Храме. Мы встретились с Елисаветой Евсеевной дома. Статная женщина пригласила меня в комнату. На мой голос из другой комнаты показался Димитрий Авдеевич, супруг. Присели мы у стола, разглядывая альбом со старинными и современными фотографиями. И завязался у нас разговор о прошлом. Елисавета Евсеевна родилась 24 апреля 1925 года в семье Войновских староверов. Их дом стоял в центре деревни напротив моленной. Из семьи на клирос никто не ходил. А вот отцу с матерью очень хотелось, чтоб маленькая Лиза освоила церковно-славянскую грамоту и была бы в причте. Когда Лиза пошла в школу, Закон Божий преподавал ей законоучитель Иван Фирсович Олейников.
- Вот, смотри, на фотографии он с учителями нашей школы.А ты знаешь, ведь он родной дядя нашему Ивану Дионисовичу (Иван Дионисович Олейников – долголетний учитель физики в Прейльской второй средней школе. – прим.Т.К.). Это Иван Никитич и его жена Анна Никитична, Вилма Яковлевна. А это Константин Ягодкин.

Удивительно, столько лет прошло, а Елисавета Евсеевна называет имена своих учителей, как будто только вчера она покинула школу.

- Я в школе мало училась, четыре года всего. Псалтырь читать меня научил муж моей тети. Еще меня учил Семен, муж Иероновны Гориной. А вообще, дело было так. Моя двоюродная сестра Кирьянка ходила на клирос. Ее дом был на окраине, а наш в центре, около моленной. Она часто после службы оставалась у нас ночевать. И вот , мы бывало, сядем и поем все вместе. Мой брат неграмотный был, но имел хороший слух и много чего с нами выучил.

Помолчала немного, вернувшись, наверное, в те далекие годы. Потом вновь продолжила:

- Нас, девчонок, много в моленную ходило. А батюшка однажды сказал: никто из вас головщиком не будет, только Лиза. Вот и предрек мою судьбу. Да, не каждому это дано. Я быстро все схватывала.

Вижу, что в разговор хочет вступить и Димитрий Авдеевич. Между прочим, Дмитрий Авдеевич родился в деревне Бришки, что недалеко от Москвино. В их семье было семеро детей. У его сестер были красивые и сильные голоса. Они ходили в Москвинскую моленную. А Апполинария Авдеевна потом была певчей в Новостроенской моленной в Даугавпилсе. Сам Димитрий Авдеевич всегда активно участвовал в жизни Москвинской общины, в 80-90-х годах был председателем Совета. Спрашиваю, как же он, прейльский парень, нашел такую красавицу из другого, резекненского района. Смеются оба.

- Да на вечерке в Лубане и присмотрел. Через мою сестру Полю мы познакомились. Стали дружить.

Елисавета Евсеевна с гордостью говорит:

- Он в футбольной команде вратарем был.- И взяв из альбома фотографию, продолжает. – Вот, вторым ты стоишь. И ростом не меньше других.

Да, про эту команду я столько уже слышала, что глядя на бывших футболистов, понимаешь почему в 50-60-е годы стадион всегда был переполнен болельщиками, когда играла прейльская команда. Не случайно, наверное, и зять попался из спортсменов. Интересуюсь, когда же сложилась молодая семья.

- В 1946 - познакомились, а в 1949 году мы поженились. И переехала я к мужу в деревню Бришки жить. В 1951 году родилась дочь Зоя. Вечерами мы иногда со свекром пели стихеры, духовные стихи. У него был сильный голос. Он «любителем» ходил на Москвинский клирос. В 1954 году Димитрию квартиру в Прейли дали как лучшему футболисту.

- Елисавета Евсеевна, а на клирос когда стали ходить?

- Так еще Власов, Михаил Александрович, наставник из Прейли, прослышал про мой голос и стали уговоривать меня петь. Вот ездили по всем деревням. Председатель общины приедет на лошади за мной в Бришки и едем по деревням. Знаете, а отец Михаил строгий был, требовал: как скажу, так и делайте. Крепкий такой был мужчина. Но и хороший был. Он мне на новоселье, когда в новую квартиру мы переехали, книгу подарил и будильник, чтоб на службу, значит, не опаздывала. (Смеется.) Потом наставником был отец Меркурий Рогалев. Он был последним Прейльским наставником. В 1963 году моленную закрыли. И только, когда в 1978 году приехал на Москвино служить Фалилей Иссидорович Макаров, стали мы собираться у Фрузи Кузминой дома, здесь в Прейли. В Москвино я была головщицей на левом клиросе.

- Елисавета Евсеевна, а как же Вы совмещали службу на клиросе и работу. Вам же надо было и на будничные и на праздничные службы стоять, и на похоронах отпевать?

- Я сначала временно работала на льнозаводе. Потом в ветеринарной лаборатории – уборщицей. Вот здесь и времени свободного побольше было. Да и Авдеевич меня иногда на работе замещал. Печи топил. Перед пенсией поработала в швейном ателье.

Перебираем фотографии. Вот довоенные – войновские. Родители. Братья и сестры. О каждом - теплое слово. Дальше пошла мужа родня. И вновь – больше рассказывает Елисавета Евсеевна. Вот большая находка для меня – фотографии москвинских староверов довоенного времени. В русских косоворотках, сарафанах. А вот молодые клирошане. Фотографии семьи дочери. Зоя Котовская живет с мужем в Мадоне. Помню, как прекрасно она пела на школьных вечерах.

- Скажите, а Зоя или внуки знают грамоту нашу.

- Ой, что Вы! Сами знаете, какое время было! С Зои крестик в школе срывали.

Домой к нам приходили, чтоб мы иконы убрали. А я сказала, что в своем доме я - хозяйка.

Не впервые слышу я это. Да, трудно было детям истинных хранителей древлеправославия. Поэтому, наверное, все меньше становится в наших общинах прихожан. Все меньше грамотных клирошан. Слава Богу, что Елисавета Евсеевна не прячет своих знаний и умений. И наставнику помогала освоить солевое пение, и девушке молодой передавала знания. Только вот сокрушается, что та девушка не стала продолжать свое образование и в моленную редко ходит. А еще Елисавета Евсеевна напела многие богослужебные песнопения на аудиокассету. Вот недавно из Гребенщиковского Храма звонил родственник, просил разрешения приехать послушать распевы. Временами переживает, что не может в полную силу отдать себя служению в Москвинском Храме.

- Вот Прейльские к себе на клирос звали. А мой хозяин сказал: нечего изменять родному Храму. Поэтому на большие праздники я обязательно приезжаю в Москвино.

24 апреля, в Вербное Воскресение, Елисавета Евсеевна отметить День ангела своего и свой жизненный юбилей. Многие староверы, не только Прейльского края, от всего сердца поздравляют Елисавету Евсеевну.

Даруй Господи наш ей крепости в силах и бодрости духа на долгие годы!

Ветеранам Великой Отечественной войны, проживающим в Прейльском крае, представители Генерального консульства Российской Федерации в Даугавпилсе от имени Прездента Российской Федерации вручали юбилейные медали. Консул Е.Казанников переживал, а как вручить медали тем, кто живет в сельской местности. И так совпало, что мне по заданию редакции надо было встретиться с наставником Костыговской моленной Максимом Григорьевичем Волковым, который тоже ветеран войны. Вот и получила я от Российского консульства поручение - вручить медаль ветерану.Вместе с работниками Прейльского музея истории и прикладного искусства мы отправились в дорогу. Если бы мы знали, что нас ждет впереди! Разбитая узкая сельская дорога с ухабами и ямами. Ни указателей, ни знаков. Зато следы прошлогоднего борщевника высотой до 3 метров. Такое чувство, что мы заехали в джунгли. Мы перебирали в уме все виды военной техники, которая нам пригодилось бы сейчас.

Ну вот, наконец-то, мы увидели синий дом, таким как нам и описывали его, встреченные местные жители. Хозяин, услышав шум мотора, вышел встречать нас во двор. Пожилой человек с крюками в руках – самостоятельно ходить уже трудно. Максиму Григорьевичу уже 83 года. Заходим в дом. Я торжественно вручаю ветерану его заслуженную медаль и цветы. Видно, как волнуется Максим Григорьевич. А в глазах радость – не забыли на этот раз ветерана. Присев за стол, задаем вопрос, как же они добираются до моленной, в город? «Кто-нибудь заезжает за мной, а своего транспорта у меня нет, да и старый я уже».

Прошу рассказать Максима Григорьевича о своей жизни.

- Родился я 21 января 1922 года в деревне Ляды, отсюда недалеко. Семья у нас большая была. И дед мой Павел Кириллович и отец Григорий Павлович пели в моленной. А отец еще три года был наставником Костыговской общины. Так что мы с детства дома осваивали церковно-славянскую грамоту, пение. Откуда мы пришли сюда - не знаю. Но давно это было. Мой прапрадед возил меня в деревню Криевны, показывал там могилки, где его родители похоронены. Я в школу пошел и на клирос уже ходил. 9 лет мне было. Я с детсва интерес имел к книгам старинным. Азбуку рано выучил. Закончил четыре класса в Лидумской школе. Мы с хозяйкой моей, Апполинарией Агафоновной, вместе там учились. Она только младше меня была. Нас, мальчинят, на клирос много ходило – 9 штук таких как я, все с 1919 по 1923 год. Община у нас была федосеевская. Женатых не пускали. А нам можно было, а папке моему – нельзя. Я с 10 лет и до женитьбы канонархом был. Вот я помню наставников наших. Кирик Исаевич Колесников. Он меня крестил. И первым положили его на Костыговском кладбище. Потом был Ларион Елисеевич Харитонов с Москвино. Ну да, жил он в Ермаках. 18 лет прослужил у нас! При советской власти его выгнали из нашей моленной. Он ушел в Макаровскую общину, и мы с ним туда ушли молиться. А в нашей моленной, в доме наставника вообще Красный уголок сделали.

В 1941 году при советской власти я женился. Три года я гулял с Апполинарией Агафоновной своей. Свадьбу справляли в среду на сплошной. В Прейли кирмаши по этим дням были. Вот мы и поехали на 5 разукрашенных лошадях. По Липовой улице туда – сюда проехали. В новом дому свадьбу гуляли. Ой, сколько нас в доме жило! Отец с матерью, нас – 4 сына и 2 дочки, дядя отца 1910 года, дедушка с бабушкой. Вот какая семья была! Мы с отцом по строительству были. Кому дом, кому баню, кому хлев. Вот себе дом построил, а он через 6 месяцев сгорел. Новый выстроил, так и живу в нем. Когда уходил на фронт у меня двое детей уже было. Третья родилась без меня и померла без меня. Прожила только 6 месяцев. В 1944 призвали в Красную Армию. Отвез меня отец в Резекне. Оттуда мы с боями пошли на Виляны, а потом на Мадону. Это была 8 Панфиловская гвардейская стрелковая дивизия, 23 полк. Фашисты отступали уже, а лупили по нам еще как! Впереди нас шли войска, а мы как бы зачищали. Ну вот, за Мадоной, там болото, озеро, меня и ранило. Нас всего три пулемета защищало. Так что война моя была короткая – 23 дня.
Пуля попала в левую лопатку, раздробила мне ключицу. И пролежал я на излечении в госпитале в Курской области, в городе Галич, 9 месяцев. После выздоровления еще послужил в стройбате. В Домодево корчевали 20 гектаров леса. Там строили потом какие-то то - ли фабрики, то - ли заводы. Потом туда привезли коров и быков – немецких, рябых. А они – то слабые, лягут, а встать не могу. Нам есть нечего было, а им каково… Вызвали меня и спрашивают: «Волков, сможешь их расшевелить?». «Смогу - отвечаю, - но не один.Дайте еще человек трех».

А потом в Москву перевели, дома штукатурить. Старых мастеров уволили, а нас поставили. Месяц там были. Здоровые мужики, все из Латвии, меня бригадиром поставили. Ну, а 27 июня 1946 года вернулся домой. Вначале по строительству продолжал. Потом в Резекне мне третью группу по инвалидности дали. Тогда кем я только не работал! И бригадир строительной бригады, и председатель ревизионной комиссии, и кассир, заведовал фермой и пилорамой. Хозяйка смеется, все в начальниках без портфеля был.

Детей вырастили. Восемь их у нас родилось. Да только в живых 4 сына и дочка. Сыновья в Риге по строительству работают. Дочь училась на кулинара. Теперь в Лиепае живет. Еще в советское время от них делегация по обмену в Америку ездила. И наша среди пяти человек была! Сегодня у нас уже 8 правнуков, старшей 20 лет. Может дождемся и праправнуков.

А в моленную я продолжал ходить всегда. В субботу – нет, надо было работать. А на воскресных службах всегда был. Я когда вернулся с войны наставником еще был Елисеевич. При нем молились на 2 моленные. А как разрешили молиться вместе, так община и раскололась. Часть ушла во вторую моленную, и старые начетчики туда же. Причт у нас всегда был только мужской. Потом был Павел Яковлевич Харитонов, тоже с Москвино, а жил в Ермаках. Вот при нем молились все вместе. После него наставником был батюшка Федор Огородников, отчество запамятовал. С Червонников он, там и похоронен. При нем на клирос стали и женщины ходить. Я до 1968 года посещал клирос любителем, а потом стал канонархом. Потом батюшка наш начал болеть, стал жить он в Прейли. Я его два года замещал. В 1992 году меня благословили на отечество. Василий Михайлович Быстров из Резекне чин совершал. Вот и вижу я, как становится все меньше и меньше прихожан у нас. А раньше сколько народу было! Молодежь уехала. А что старики – все калеки уже, по 70-80 лет. Как они дойдут до моленной! Дороги и расстояние – сами видели какие! Вот на большие праздники дети съезжаются и стариков тогда в моленную привозят. Машин тогда здесь невидимо! Но все равно службы стоим и в субботу и в воскресенье. Я уже по праздникам приезжаю. Свезут меня, так и ночую там в доме наставника. У меня помощник есть - Клим Ефремов. Грамотный. Они с братом Маркелом, как и я в детстве выучились, только ходили в Борисовскую моленную. Вот я ему рассказал как по Уставу службу вести. Еще 4 женщины поют у нас. По напеву со мной поют. На восемь гласов все умеют петь. На Пасху мы с девяти вечера и до трех ночи стоим. Пропоем Пасхальную службу, час отдыхаем. Тогда часы и молебен.
Мы обслуживаем два кладбища – Костыговское и Пущанское. В Троичную субботу до обеда поем на Пущанском до 3 часов, потом в Костыги едем. Народу много приезжает поминать родных. Из Риги едут, из Даугавпилса, Екабпилса. Пока была сила сам старался моленную привести в порядок. Теперь только деньгами могу помочь. Вот надеюсь, что председатель общины в порядок приведет моленную. Деньги государство нам дало.

Письмо пришло мне из Центрального Совета нашего. Я состою в ревизионной комиссии. Но не могу сейчас съехать на заседания, нет сил.»

Мы интересуемся, чем сегодня живет семья Волковых. Подворье видно было большое.

- 10 гектаров земли у нас, 3 гектара – лес. Сеем пшеницу, рожь, ячмень. Картофель сажаем. Живность не держим. Некому за ней ухаживать. А зерно сдаем. Вот мясо купил. Сын приедет, им по кусочку раздадим. Через неделю племянник будет для себя забивать, вот и себе прикупим мяса. Вот так и живем.

В это время раздался телефонный звонок. Староверы из близлежащего поселка просили Максима Григорьевича принять у них в поселке исповедь. «Хорошо, хорошо, в понедельник приезжайте за мной». Рядом стоящая супруга напомнила: «Ты же в понедельник в Котыгах принимаешь!» Пришлось перенести встречу на другой день. Надо сказать, что в Риебиньском крае сегодня Максим Григорьевич Волков единственный благословленный наставник. В других же моленных сами женщины правят службы.

Накануне Дня Великой Победы поздравляем неутомимого Максима Григорьевича с праздником! Дай Бог сил и здоровья о.Максиму! Да продлетит Господь лета его в здравии и служении во благо Святой Церкви Христовой!