Есть в Артеке у лагеря «Лазурный» скалистый мыс. Шаляпинская скала. В древности эта скала была известна также как Футя, или мыс Ява. Кроме того, с середины ХIХ века и до начала ХХ, эта скала носила имя Пушкина. По свидетельствам очевидцев в 1820 году великий русский поэт взбирался на нее и читал оттуда стихи. Параллельно употребляется название Султанка. Шаляпинской ее стали называть только с 1917 года, после того, как знаменитый певец приобрел ее у владелицы курорта Суук – Су Ольги Соловьевой, которая имела в этом местечке
курорт для именитых персон.
Однажды Шаляпин, гуляя с дочерью Ириной и мадам Соловьёвой по этим местам, забрели на вышеупомянутую скалу. Великий певец был сражен наповал открывшимся пейзажем. Он пришел в дикий восторг от увиденного и ему в душу запала мысль построить здесь замок искусств для одаренной молодежи. Но мадам Соловьёва категорически с этой идеей не соглашалась. И чего только Федор Иванович ей не предлагал взамен, но женщина была непреступной. Но однажды, тихим теплым крымским вечером, после ухи и бокала Таврического вина, Федора Ивановича понесло. Он запел свою «Ноченьку», потом ещё песню и ещё и ... сердце мадам Соловьёвой дрогнуло.
Растроганная до слез пением великого баса, владелица курорта Суук – Су на следующее утро просто подарила скалу Шаляпину. Так великий Шаляпин стал обладателем целой скалы. Были начаты работы по строительству замка искусств, но революция 1917 года все работы и задумки свела на нет. Сейчас у подножия скалы можно наблюдать остатки стены – всё, что осталось от мечты.
«Шаляпин. Встречи и совместная жизнь»
мемуарные записи художника К.Коровина
Константин Коровин. Портрет Ф.И.Шаляпина. 1911
В Крыму, в Гурзуфе, у моря, я построил себе дом в четырнадцать комнат. Дом был хороший. Когда вы просыпались, то видели розы с балкона и синее море. Впрочем, как ни прекрасен был Гурзуф, но я все же любил больше мой деревенский дом, среди высоких елей моей прекрасной родины.
Шаляпин приезжал ко мне в Крым. И не один. С ним были: Скиталец, Горький и еще кто-то. Я пригласил специального повара, так как Шаляпин сказал:
– Я хотел бы съесть шашлык настоящий и люля-кебаб.
Из окон моей столовой было видно, как громоздились пригорки Гурзуфа с одинокой виллой
наверху. За завтраком Шаляпин серьезно сказал:
– Вот эту гору я покупаю, и буду здесь жить.
И после завтрака пошел смотреть понравившиеся ему места. Его сопровождал грек Месалиди, который поставлял мне камень для постройки дома. Вернувшись, Шаляпин прошел на террасу
– она была очень просторна и выходила к самому морю; над ней был трельяж, покрытый виноградом. За Шаляпиным следовала целая толпа людей. Когда я вышел на террасу, Шаляпин лежал в качалке. Кругом него стояли: Месалиди, какие-то татары и околоточный Романов с заспанным круглым лицом и охрипшим голосом; шло совещание. С террасы были видны Одалары – две большие скалы, выступающие из моря, – «пустынные скалы». На скалах этих никто не жил. Только со свистом летали стрижи. Там не было ни воды, ни растительности.
– Решено. Эти скалы я покупаю, – сказал Шаляпин.
– На что они вам? – возразил околоточный Романов. – Ведь они налетные. Там воды нет.
Шаляпин досадливо поморщился. Я ушел, не желая мешать обсуждению серьезных дел. С этого
дня Шаляпин забыл и Горького и друзей, каждый день ездил на лодке на эти скалы и только о них и говорил. Приятель его. Скиталец, целые дни проводил в моей комнате. Сказал, что ему нравится мой стол – писать удобно. Он сидел и писал. Писал и пел. Сбоку на столе стояло пиво, красное вино и лимонад. Когда я зачем-нибудь входил в комнату, он бывал не очень доволен... Раз я его увидал спящим на моей постели. Тогда я перетащил свой большой стол в комнату, которую отвел ему...
* * *
Вскоре Горький и другие приятели Шаляпина уехали, а он отправился в Ялту-узнавать, как ему получить от казны Одалары. Перед отъездом он сказал мне:
– В чем дело? Я же хочу приобрести эти Одалары.
– Но на них ведь нельзя жить. Это же голые скалы.
– Я их взорву и сделаю площадки. Воду проведу. Разведу сады.
– На камне-то?
– Нет-с, привезу чернозем, – не беспокойтесь, я знаю. Ты мне построишь там виллу, а я Сухомлинова попрошу старые пушки.
– Зачем же пушки? – удивился я.
– А затем, чтобы ко мне не лезли эти разные корреспонденты репортеры. Я хочу жить один, понимаешь ли, один.
– Но ведь в бурю, Федя, ты неделями будешь лишен возможности приехать сюда, на берег.
– Ну, нет-с. Проеду. Я велю прорыть под проливом туннель на берег.
– Как же ты можешь пробить туннель? Берег-то чужой! Ты станешь вылезать из туннеля, а
хозяин земли тебя по макушке-куда лезешь, земля моя...
Шаляпин рассердился.
– То есть как же это, позволь?
– Да так же. Он с тебя возьмет за кусок земли, куда выйдет твой туннель, тысяч сто вгод.
– Ну вот, я так и знал! В этой же стране жить нельзя! Тогда я сделаю бассейн, привезу воду.
– Бассейн? – усомнился я. – Вода протухнет.
Шаляпин с досадой махнул рукой и велел позвать околоточного Романова – в последнее время
тот стал его закадычным приятелем. Они чуть не каждый день ездили на лодке на Одалары.
* * *
В те же дни из Суук-Су в коляске приехала дама. Высокая, нарядная. Поднесла Шаляпину великолепную корзину цветов, и другую – с персиками и абрикосами. Просила его приехать к ней в Суук-Су к обеду. Шаляпин, узнав, что она владелица Суук-Су,поехал.
Было много гостей. Шаляпин охотно пел и очаровал дам.
Ночью, на возвышенном берегу моря, около Суук-Су был зажжен фейерверк и устроен большой пикник. Лилось шампанское, гости бросали бокалы со скалы в море, ездили на лодке, при факелах, показывать Шаляпину грот Пушкина. Хозяйка Суук-Су сказала:
– Эту землю, над гротом великого поэта, я прошу вас принять от меня в дар, Федор Иваныч. Это ваше место. Вы построите здесь себе виллу.
Шаляпин был в восхищении и остался в Суук-Су. На другой день утром у него уже был нотариус и писал дарственную. Одалары были забыты.
Шаляпин говорил:
– Надо торопиться. Я остаюсь здесь жить.
Позвал Месалиди и сейчас же велел строить стену, ограждающую его землю. И всю ночь до утра просидел со мной над бумагой, объясняя, какой он хочет построить себе дом. А я слушал и рисовал.
– Нарисуй мне и подземный ход к морю. Там постоянно будет стоять яхта, чтобы я мог уехать, когда хочу...
Странная вещь: Шаляпин всегда точно кого-то боялся...
Нужно ли говорить, что шаляпинская вилла так-таки никогда не была построена.
Во времена Керенского я был в Гурзуфе. Месалиди жаловался мне, что на письма его Шаляпин
ничего не отвечает.
И стал разбирать стену...
источник: artekovetc.ru/invitation5.html
