Эта
статья впервые опубликована в сборнике материалов конференции
"Отношения России и ЕС в поисках оптимальной модели сближения" (СПб.,
2007).
Развитие
объединенной Европы идет по нескольким направлениям. В возможном
сближении с Россией Европейский Союз акцентирует внимание на следующих
из них: общее экономическое пространство, общее пространство свободы,
безопасности и правосудия, общее пространство внешней безопасности и
общее пространство в области исследований, образования и культуры.
В
условиях информатизации всех социальных сфер неожиданным кажется
отсутствие в этом списке «общего информационного пространства». В
согласованных на пятнадцатом саммите Россия – Европейский Союз
«Дорожных картах» вместо этого направления сближения присутствует
несколько отличающийся от него блок вопросов, связанных с формированием
информационного общества.
Информационное
общество – устоявшийся термин в общественном и научном дискурсе.
Однако, вопреки общему представлению, единого понятия информационного
общества не существует. Многие авторы соглашаются с тем, что
информационное общество – это общество, в существовании и развитии
которого ключевую роль играет информация, однако единого набора
критериев, с необходимостью и достаточностью говорящих об
информационном характере общества, в науке нет. В мире существует
широкий спектр независимых исследовательских школ, которые занимаются
вопросами информатизации общества, используя различные подходы.
Все
эти школы в той или иной мере отмечают серьезные изменения в социальной
сфере. Большинство авторов соглашаются с тем, что общества стали или
становятся информационными, но подразумеваются под этим суждением
зачастую совершенно различные аспекты социальных изменений.
Обычно
выделяют три качественно отличающихся друг от друга подхода. Первый
подход можно назвать экономическим. В его рамках на первое место в
вопросе определения информационного общества выходит критерий доли
информационного сектора в экономической системе. Информационным
обществом представители такого подхода называют, в первую очередь,
общество, в котором рост валового продукта обеспечивается, в основном,
производством знания. Вариантом этого же подхода к определению
информационного общества является акцент на том, что в передовых
обществах все меньше людей на своей основной работе имеют дело с
обработкой материальных объектов, что характерно для индустриальных
обществ, занимаясь вместо этого обработкой информации в той или иной
форме.
Эта
традиция идет из Соединенных Штатов Америки, где в 1962 году появилось
исследование, посвященное изменяющейся роли знания в обществе – труд
«Производство и распределение знания в Соединенных Штатах» австрийского
экономиста Ф.Махлупа, беженца от нацизма, ставшего одной из ведущих
фигур, формировавших общественное мнение в послевоенной Америке1.
В этой книге Махлуп ввел понятие «экономики знания», являющееся
результатом его анализа вклада информационной деятельности в валовый
национальный продукт. Последователь Махлупа М.Порат несколько
пересмотрел терминологию, заменив, в частности, понятие «экономика
знания» термином «информационная экономика». Именно на этих
исследованиях основывается экономическая составляющая наиболее
известной американской концепции информационного общества – концепции
Д. Белла, которая базируется именно на противопоставлении
индустриальной и информационной экономики2.
Вся американская школа научных исследований информационного общества,
по праву считающаяся одной из самых влиятельных в мире, в
методологическом плане до 90-х годов ХХ века опиралась именно на
достижения Махлупа3, за исключением волновой концепции Э. Тоффлера4.
Во
втором подходе к определению понятия «информационное общество» акцент
делается на «информационном взрыве». Здесь в одной из ветвей изначально
речь шла о количественном росте академической литературы5, а в другой – о взрывном росте количества информации, доступной обществу в целом6.
Ученые, представляющие это направление, исследуют информационные потоки
и пытаются измерить общее количество информации, протекающей через все
СМИ, или – шире – общее количество информации, доступной обществу.
Данный подход, в основном, был развит в Японии, и, как утверждает
исследователь этого вопроса Й. Ито, на Западе он почти неизвестен7.
Третий
подход сосредотачивается на распространении информационных технологий
или, позже, информационно-коммуникационных технологий. Этот подход стал
основой дискурса «информационной революции». По мнению британского
исследователя Э.С. Даффа, чаще всего именно в этом смысле
информационное общество понимается в прессе8, а значит – добавим от себя – и в общественном мнении в целом.
В научных терминах эта теория сформулирована в работе французских ученых С.Нора и А.Минка «Информатизация общества»9.
Ее некоторые исследователи считают «первой комплексной работой, в
которой признается, что информационные технологии глубоко затрагивают
общество»10.
Одной из разновидностей такого подхода является также концепция группы
британских ученых, работавших под руководством А.Майлза, которые
преднамеренно избегали махлуповской традиции подсчета количества
занятых в информационной сфере и исследовали информационное общество
как социальное формирование, существующее в условиях распространения
информационно-коммуникационных технологий, но не детерминированного ими11.
Таким образом, можно сделать вывод, что рассмотрение информационного
общества как общества развития информационных технологий, а не
информационной экономики или информационного взрыва – это европейский
подход к определению этого понятия. Хотя необходимо оговориться, что он
также имеет глубокие корни в США12 и в Канаде13.
Исследователи
вопроса становления информационного общества как объекта изучения
Стейнфилд и Сальваджио в 1989 году выделили также отдельную группу
«синтетических теорий», в рамках которых предпринимается попытка
комбинирования наборов критериев информационного общества, существующих
в рамках «чистых» подходов, а также критические версии, в значительной
степени основанные на традициях радикальной политической мысли 14.
В
свете вышеизложенного, на наш взгляд, авторам документов о сближении
России и ЕС логично было бы сконцентрировать вопросы перехода к
информационному обществу в четвертой «дорожной карте», ориентированной
на исследования и образование. Однако, как мы показали, «информационное
общество» - понятие, выходящее за рамки данного направления
сотрудничества. Информационное общество – комплексное понятие, которым
обозначается довольно широкий ряд феноменов, знаменующий собой новую
историческую фазу развития цивилизации, в которой главными движущими
силами являются информация и знания. В этом смысле оно не замыкается на
сфере научных исследований и образования.
Поэтому
блок вопросов, связанных с информационным обществом, присутствует во
всех четырех «Дорожных картах». Понятие «информационное общество»
обращает на себя внимание, прежде всего, в заголовке раздела 3.1
«Дорожной карты» по общему экономическому пространству -
«Телекоммуникации, информационное общество и электронная торговля».
Более того, в ней названо целью сотрудничество по созданию «общего
пространства информационного общества Россия-ЕС»15.
Для достижения заявленной цели запланировано формирование диалога
«Информационное общество Россия – ЕС», включающего механизм
консультаций в целях сближения соответствующих политик, стратегий,
законодательств и обмена опытом, накопленным в секторе информационных и
коммуникационных технологий, по четко определенным целям,
представляющим взаимный интерес. Также этим декларативным документом
предусмотрено развитие тесной координации политик и инициатив в области
стратегий развития информационных и коммуникационных технологий в
рамках национальных и региональных (межнациональных) целевых программ,
таких как федеральная целевая программа «Электронная Россия (2002-2010
годы)», «Электронная Европа» и другие.
В
«Дорожной карте» по общему экономическому пространству содержатся и
другие мероприятия, направленные на формирование совместного перехода к
«информационному обществу». Они распределены по шести разделам
документа и включают в себя обмен информацией, в том числе между
регулирующими органами, с целью содействия постепенному сближению
соответствующего законодательства (включая техническое регулирование);
укрепление институтов технического регулирования, стандартизации,
аккредитации, оценки соответствия, метрологии и надзора; развитие
информационных и коммуникационных технологий, радио- и
телекоммуникационного оборудования (в том числе создание механизма
консультаций и ведения диалога между регулирующими органами и
интенсификация сотрудничества, нацеленного на гармонизацию и сближение
законодательства и стандартов); активизацию сотрудничества в области
технической методологии; обеспечение взаимного доступа к базам данных
по тендерам, статистике и т.д., включающего в себя обмен опытом в
создании и использовании баз данных, определении порядка доступа к ним;
использование совместимых компьютерных систем и интегрированных систем
передачи данных, общих данных и схожих правил, основанных на
международных соглашениях; стандартизация и автоматизация процедур
внешней торговли.
Вопросы
совместного построения информационного общества содержатся и в других
«Дорожных картах», принятых на саммите Россия – ЕС в 2005 году.
Разделом 2 «Дорожной карты» по общему пространству свободы,
безопасности и правосудия предусмотрено обсуждение конкретных мер по
борьбе с международным терроризмом в таких областях как использование
интернета в террористических целях и рекомендаций по саморегулированию
средств массовой информации16.
Например, в вопросах защиты от использования поддельных или похищенных
документов, дающих право на пересечение границы, «Дорожной картой»
предусмотрены мероприятия по изучению возможности использования
национальными правоохранительными органами базы данных Интерпола по
утерянным и украденным незаполненным и выданным проездным документам, в
соответствии с уставом этой организации.
В
рамках реализации «Дорожной карты» предусмотрено заключение очередного
соглашения между Европолом и Россией о защите информации при обмене
персональными данными. В качестве промежуточного этапа перед
заключением соглашения предложено активизировать в действующих правовых
рамках обмен информацией, относящейся к терроризму и организованной
преступности, между правоохранительными ведомствами России и
стран–членов ЕС, а также Европолом.
Важным
шагом в переходе России к европейским стандартам борьбы с
использованием новых информационных технологий в преступных целях
должно стать присоединение России к Конвенции Совета Европы о
преступлениях в сфере компьютерной информации, подписанной 23 ноября
2001 г., которая направлена на увеличение эффективности борьбы с
преступлениями, связанными с компьютерными системами и компьютерными
данными.
Присоединение
Российской Федерации к этой конвенции должно привести к появлению
изменений в российском уголовном праве, связанных, в первую очередь, с
регламентацией таких преступлений, как противозаконный перехват данных,
изготовление, использование и сбыт специальных средств для получения
неправомерного доступа к компьютерной информации.
Конвенцией
Совета Европы предусмотрены меры по обеспечению сохранности
компьютерных данных, включая сведения о потоках информации и об
абонентах. Целью сохранности этих данных является их дальнейшее
предоставление правоохранительным органам. В Российской Федерации на
данный момент эти вопросы регламентируются даже не законом или
подзаконным актом, а документами под названием "Технические требования
к СОРМ (средствам оперативно-розыскных мероприятий) на сетях
документальной электросвязи" и "Порядок внедрения Системы
оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ) на сетях документальной
электросвязи", утвержденными заместителем директора ФСБ и нигде
официально не опубликованными, что делает их незаконными или, по
меньшей мере, необязательными для исполнения. В процессуальном аспекте
действующее законодательство, в основном, позволяет проводить
предусмотренные Конвенцией следственные действия и оперативно-розыскные
мероприятия.
28
января 2003 г. был подписан дополнительный протокол к Конвенции – «Об
инкриминировании расистских актов и совершенного ксенофоба при помощи
информационных систем»17.
В нем отмечается, что необходимо обеспечить адекватные законные
ответные меры в борьбе против пропаганды расизма и ксенофобии,
проводимой посредством компьютерных систем. Целью документа объявляется
введение уголовной ответственности за правонарушения, связанные с
проявлением расизма и ксенофобии, совершенные при помощи компьютерных
систем.
Российская
Федерация выступила с инициативой, направленной на создание под эгидой
Совета Европы Общеевропейского регистра нормативных правовых актов
государств-участников Совета Европы. Это было закреплено в Резолюции №
1 «Борьба с терроризмом», принятой на 25-й Конференции европейских
министров юстиции в октябре 2003 г. в Софии18.
В соответствии с указанной резолюцией Комитет министров Совета Европы
приступил к рассмотрению возможности создания европейского регистра
национальных и международных правовых актов, начав в качестве
приоритетной задачи с правовых актов в области борьбы с терроризмом.
Идея
создания такого общеевропейского регистра нашла отражение также в
Рекомендации ПАСЕ 1677 (2004) от 6 октября 2004 г. к Комитету министров
Совета Европы, в которой говорится о начале подготовительной работы по
составлению Общеевропейского регистра нормативных актов, связанной с
необходимостью обеспечения создания системы компьютеризированного
доступа к нормативным актам государств-членов Совета Европы и других
европейских организаций и обменом правовой информацией19.
«Дорожная
карта» по общему пространству свободы, безопасности и правосудия
перенесла это сотрудничество в новую плоскость – в область отношений
России и Европейского Союза. Важными сферами сотрудничества в ней
названы изучение возможностей расширения обмена информацией в области
преступлений с использованием информационно-коммуникационных
технологий, в частности с детской порнографией, и расследование
подозрительных сделок между подразделениями финансовой разведки
Российской Федерации и государств–членов ЕС с учетом соблюдения
требований конфиденциальности и защиты информации.
Меньше
всего внимания вопросам сотрудничества в области перехода к
информационному обществу уделяется в «Дорожной карте» по общему
пространству внешней безопасности. Можно сказать даже, что их там
практически нет. Разве что в четвертой части, посвященной
сотрудничеству в области кризисного регулирования, предусмотрено
заключение соглашения о защите информации в данной области
сотрудничества20.
Появление этого пункта обусловлено реалиями информационного общества.
Но это никак не относится к проблеме общего информационного
пространства.
Наконец,
в «Дорожной карте» по общему пространству науки и образования, включая
культурные аспекты, запланировано совместное определение конкретных
областей сотрудничества в рамках технологий информационного общества,
общего научного пространства, сетевого объединения и доступа к
электронным ресурсам исследовательских библиотек и научным базам данных21.
Итак,
ни в одной из «дорожных карт» ни разу не упоминается общее
информационное пространство России и Европейского Союза. Дело в том,
что этот термин – «информационное пространство» - никогда не
использовался ни в одной из национальных программ информатизации,
разработанных в странах-членах ЕС. Используется он только в Доктрине
информационной безопасности Российской Федерации22.
Это
словосочетание часто встречается в общественном дискурсе. 19 октября
2006 года научный проект МГУ им. М.В. Ломоносова «Интеллектуальная
поисковая система Nigma.ru» выдал 1314326 результатов поиска по запросу
фразы «информационное пространство»23.
Например,
специалисты Минздравсоцразвития РФ в области информатизации
здравоохранения считают, что для создания единого информационного
пространства необходимо решить несколько задач. Во-первых, построить
единую информационную систему управления, обеспечивающую сбор,
хранение, обработку, передачу и использование информации. Во-вторых,
обеспечить оперативной информационной поддержкой деятельность и
принятие решений на основе полных и достоверных данных компетентными
органами и общественными организациями. В-третьих, проанализировать и
обобщить опыт создания информационных систем в органах государственной
власти, разработать принципы, предусматривающие интеграцию единой
информационной системы в международную систему информационного
взаимодействия органов государственной власти. В-четвертых, разработать
и осуществить комплекс организационных, нормативных, методических и
технических мер по созданию, поддержке, эксплуатации, сопровождению и
развитию единой информационной системы. В-четвертых, разработать и
внедрить комплекс стандартов и средств взаимодействия единой
информационной системы с другими информационными системами для
обеспечения взаимодействия их пользователей в соответствии с
установленными регламентами и процедурами. В-пятых, разработать
нормативно-правовое, регламентное и методическое обеспечение по
созданию, эксплуатации, сопровождению и развитию единой информационной
системы управления. В-шестых, создать необходимую инфраструктуру
обеспечения функционирования единой информационной системы. Наконец,
проанализировать и обобщить накопленный опыт внедрения и сопровождения
существующих информационных систем24.
На
наш взгляд, результатом решения всех этих задач может стать создание
единой системы средств и инструментов сбора, обработки, хранения,
передачи и защиты информации, а вовсе не «единое информационное
пространство».
Социологи
О.Н. Вершинская и Т.В. Ершова соотносят возникновение «глобального
информационного пространства» с увеличением «мобильности таких
нематериальных вещей, как мобильность информации, идей и вкусов»25.
Мы же считаем, что это не говорит ни о чем, кроме как об
«информационной мобильности». Хотя сложно представить себе немобильную,
локализованную раз и навсегда в определенной точке физического
пространства информацию. Мы не можем согласиться с тем, что
глобализация приводит к увеличению «мобильности информации». Скорее,
следует вести речь о росте доступа к информации в мировом масштабе.
Интересная
концепция информационного пространства представлена в работе
исследователей из РГГУ, специалистов в области информатики и
документалистики Н.В. Максимова и М.А. Сысойкиной «О реализации
электронной библиотеки с использованием протоколов HTTP и Z39.50», где
упоминается «пространство доступных ресурсов для каждого отдельного
пользователя»26.
Видимо, именно его авторы имеют в виду, когда говорят об информационном
пространстве: «Например, информационное пространство научной информации
по общественным наукам ИНИОН РАН включает базы данных вторичной
реферативно-библиографической информации, массив электронных копий
полных текстов статей, а также справочные базы тезаурусов и рубрикатора»27.
Такое
понимание термина «информационное пространство» кажется нам приемлемым
и обоснованным. Но применимость этого термина к политическим процессам
и к сближению двух акторов международных отношений представляется
сомнительной. «Информационное пространство» как ресурсы, доступные
пользователю, может трактоваться только в рамках электронных
информационных систем. С другой стороны, если в ходе сближения России и
ЕС в качестве одной из задач предусмотрено создание именно таких
совместных систем работы с информацией, что, как мы упоминали выше,
действительно, заявлено, то ресурсы, доступные России в этих системах,
будут ее информационным пространством в рамках конкретной
информационной системы, а ресурсы, доступные ЕС, - его информационным
пространством. Если два эти пространства совпадут, можно говорить о
едином информационном пространстве России и ЕС в той или иной
информационной системе. В политическом документе в этом случае можно
говорить о формировании единых информационных пространств России и ЕС в
совместных электронных информационных системах. Как мы видим, это не
сделано. Это, все-таки, достаточно частный, технический вопрос,
которому вряд ли найдется место в стратегическом политическом
документе.
Подобную
– оперативно-техническую – трактовку информационного пространства
используют и другие специалисты в области современных информационных
технологий. Иногда, правда, к определению подходят не с позиции
пользователя электронной информационной системы, а с позиции ее
администратора, которому доступны все ее ресурсы. В этом случае
информационным пространством могут назвать совокупность банков и баз
данных, технологий, их сопровождения и использования, информационных телекоммуникационных систем,
функционирующих на основе общих принципов и обеспечивающих
информационное взаимодействие организаций и граждан, а также
удовлетворение их информационных потребностей. А в качестве компонентов
информационного пространства в этом случае могут выделить
информационные ресурсы, средства информационного взаимодействия и
информационную инфраструктуру28.
Такой
подход к построению единого информационного пространства России и ЕС
можно использовать в том случае, если речь пойдет о создании одной
крупной совместной информационной системы или ряда интегрированных
информационных систем России и ЕС не для России и ЕС. Или, по меньшей
мере, систем, пользователями которых должны стать не только Россия и
ЕС. В этом случае информационным пространством России и ЕС в этих
системах можно назвать совокупность информационных ресурсов,
технологий, их использования и так далее в соответствии с определением,
сформулированным с позиции администратора, а информационным
пространством других пользователей в этой системе – совокупность
ресурсов системы, доступных им.
Однако
сам термин «информационное пространство» в определенной степени
противоречит современному пониманию природы информации. В классических
определениях информации прямо подчеркивается, что «информация – это …
не материя»29,
а раз она не материальна, то она не может быть и локализована в
пространстве. Более того, возможно, она существует в другом, своем
пространстве: «Интернет, - пишет Ю.Ю. Перфильев, - представляет собой …
глобальное информационное пространство, которое можно рассматривать как
единое псевдопространство в виде информационной проекции реального
пространства, объединяющей все существующие телекоммуникационные и
информационные сети»30.
И в этом пространстве нет ни природных барьеров, ни государственных
границ. Поэтому в современных условиях нет смысла говорить о
национальном или региональном информационном пространстве, о
формировании общего информационного пространства. За этим термином
совершенно ничего не стоит.
Если
еще два века назад границы государств были одновременно границами
экономических, культурных и информационно-коммуникационных общностей,
что поддерживалось государственным контролем за прессой, то уже
изобретение телеграфа и первые радиопередатчики сделали распространение
информации не таким контролируемым, какой была пресса. Вещание
посредством спутника окончательно нивелировало понятие государственной
границы в сфере информации. А интернетом и достижениями в сфере
мультимедиа пространственному ограничению доступа к информации был
нанесен последний удар. Тем самым окончательно был поставлен крест и на
пространственном измерении информации вообще.
Именно
поэтому в сближении России и Европейского Союза невозможно такое
направление, как построение общего информационного пространства. Вместо
этого нам следует стремиться к совместному движению в сторону
построения единого информационного общества.
Примечания:
1 Machlup F. The Production and Distribution of Knowledge in the United States. Princeton, NJ, 1962.
2 См.: Белл Д. Социальные рамки информационного общества. М., 2004.
3 См.:
Rubin M.R., Huber M.T. The Knowledge Industry in the United States
1960–1980. Princeton, NJ, 1986; Measuring the Information Society.
Newbury Park, CA, 1988; Yeong D.Y. The nature of the information sector
in the information society: an economic and societal perspective //
Special Libraries. 1990. Vol.81. P. 230–235.
4 См.: Toffler A. The Third Wave. N.Y., 1980.
5 См.: Solla Price D., de. Little Science, Big Science. New York, 1963.
6 См.: Ito Y. Johoka as a driving force of social change. Keio Communication Review. 1990. Issue 12. P.35–58.
7 См.: Ito Y. Birth of joho shakai and johoka concepts in Japan and their diffusion outside Japan. Keio
Communication Review. 1991. Issue13. P.3–12.
8 Duff A.S. On the present state of information society studies // Education for Information. 2001. Vol. 19. Issue 3. P.231-245.
9 Nora S. Minc A. L’Informatisation de la Société. Paris, 1978.
10 Dordick H.S., Wang G. The Information Society: A Retrospective View. Newbury Park,
CA, 1993. P.13.
11 См.: Miles I. Information Technology and Information Society: Options for the Future, Economic and
Social Research Council Programme on Information and Communication Technologies. London,
1988. Р.13.
12 См.: Katzman N. The impact of communication technology: some theoretical premises and their
implications // Ekistics. 1974. Vol.225. P.125–130; Rogers E.M. Communication Technology: The New Media in Society. New York, 1986.
13 См.: McLuhan M. Understanding Media: the Extensions of Man. Toronto, 1964.
14 Steinfield C., Salvaggio J.L. Toward a definition of the information society // The Information
Society: Economic, Social and Structural Issues. Hillsdale, NJ, 1989. P.1–14.
15 «Дорожная карта» по общему экономическому пространству. - http://www.kremlin.ru/text/docs/2005/05/87994.shtml - 10.11.2006.
16
"Дорожная карта" по общему пространству свободы, безопасности и
правосудия. - http://www.kremlin.ru/text/docs/2005/05/88008.shtml -
10.11.2006.
17 Аdditional
protocol to the convention on cybercrime, concerning the
criminalisation of acts of a racist and xenophobic nature committed
through computer systems // Série des traités européens n° 189. Strasbourg, 2003
18
«Борьба с терроризмом»: Резолюция №1, принятая на 25-й Европейской
конференции министров юстиции - 9-10 октября 2003 – София, Болгария. -
http://www.coe.int/T/E/Legal_Affairs/Legal_co-operation/Conferences_and_high-level_meetings/European_Ministers_of_Justice/MJU-25(2003)Res1E.pdf
– 1.11.2006.
19
Террористический вызов в государствах-членах Совета Европы:
Рекомендация ПАСЕ 1677 (2004). -
http://www.coe.int/T/R/Parliamentary_assembly/%5BRussian_documents%5D/%5B2004%5D/%5BOct_2004%5D/Rec-1677-Rus.asp
10.11.2006
20
«Дорожная карта» по общему пространству внешней безопасности. -
http://www.kremlin.ru/interdocs/2005/05/10/1845_type72067_88012.shtml?type=72067
– 10.11.2006.
21
«Дорожная карта» по общему пространству науки и образования, включая
культурные аспекты. -
http://www.kremlin.ru/interdocs/2005/05/10/1840_type72067_88019.shtml?type=72067
– 10.11.2006.
22
Доктрина информационной безопасности Российской Федерации. -
http://www.rg.ru/oficial/doc/min_and_vedom/mim_bezop/doctr.shtm -
10.11.2006.
23 NIGMA:
«информационное пространство». -
http://nigma.ru/index.php?q=%22%E8%ED%F4%EE%F0%EC%E0%F6%E8%EE%ED%ED%EE%E5+%EF%F0%EE%F1%F2%F0%E0%ED%F1%F2%E2%EE%22&0=1&1=1&2=1&3=1&4=1&5=1&6=1&7=1
– 14.11.2006.
24
См.: Палькина Т. Единое информационное пространство здравоохранения.
http://www.cnews.ru/reviews/free/national2006/articles/edin_info/
19.12.2006
25
Вершинская О.Н., Ершова Т.В. Информационное общество в России как
проблема социально-политического выбора и общественной инициативы //
Мир России. 2003. №1. С.101-108.
26 Максимов Н.В., Сысойкина М.А. О реализации электронной библиотеки с использованием протоколов HTTP и Z39.50
// Электронные библиотеки. 2002. Т.5. Вып.1.
http://www.elbib.ru/index.phtml?page=elbib/rus/journal/2002/part1/MS
19.10.2006.
27 Там же.
28 Концепция построения информационного пространства. http://www.infodesigner.ru/about/concept/concept.shtml 19.10.2006.
29 Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М., 1983. С.208.
30 Перфильев Ю.Ю. Российское Интернет-пространство: развитие и структура. М., 2003. С.8.
