Этот текст впервые опубликован в сборнике “Пакт Рериха: 70 лет” (СПб., Рериховский центр СПбГУ, 2005).

К культурному достоянию в широком смысле данного понятия относят все материальные и нематериальные явления и проявления той или иной культуры. В узком смысле в содержание этого понятия входят материальные ценности, объединяемые термином, становящимся в данном случае синонимом культурного достояния - памятники культуры. Это здания и объекты культурного значения (например, памятники архитектуры: церкви, монастыри, замки), а также фонды библиотек, архивов и музеев. В общественном и научном дискурсе этот термин возникает чаще всего в узком смысле, в контексте проблем сохранения и защиты памятников культуры.

Говоря о внешнеполитическом измерении защиты культурного достояния, чаще всего исследователи ведут речь о такой проблеме, как реституция культурных ценностей или правовая охрана иных форм их трансграничного перемещения.

Трансграничное перемещение памятников культуры, действительно, является одним из важных вопросов внешней политики большинства современных государств в области культурного достояния. Ведущие державы мира, в том числе Великобритания, Германия, США, Франция и другие, в ряде документов международного гуманитарного права (среди которых на одном из первых мест стоит прямой наследник Пакта Рериха - Гаагская конвенция 1954 года о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов[i]) взяли на себя обязательство уважать культурное достояние, защищать его и не предпринимать идущих ему во вред действий. Однако в эпоху  глобализации с ее тенденцией к унификации во всех сферах, в том числе и в сфере культуры, не менее важной темой для внешней культурной политики государств мира является защита и распространение ценностей национальной культуры и культурного достояния в более широком смысле.

Это в равной степени относится как к незападным странам, вестернизация культур которых давно признана актуальной международно-политической проблемой, так и к странам-представителям западной цивилизации, пример которых, в силу развитости политических систем этих стран и четкой институционализации международных культурных связей как самостоятельного направления их внешнеполитической деятельности, является наиболее показательным для исследования места защиты культурного достояния во внешней политике.

Важность защиты культурного достояния в широком смысле для внешней политики зависит не столько от особенностей национального менталитета и от отношения народа к достижениям своей национальной культуры, сколько от политической культуры, политических традиций и особенностей внешнеполитического курса той или иной страны. Это доказывает характер различий между внешней культурной политикой Великобритании и Германии, который совершенно не совпадает с характером различий отношения к собственному культурному достоянию, заложенному в национальном самосознании народов этих стран.

В Великобритании, население которой склонно считать свою национальную культуру уникальной, древней и великой, среди сфер культурно-гуманитарного сотрудничества центральное место традиционно занимают образование, информация и коммуникация, и, в особенности, наука и техника. Это определяется общей ориентацией страны на активное участие в процессах, связанных с научно-техническим прогрессом, не представляющееся возможным без интенсивного международного обмена в этой сфере.

В Великобритании крылатой фразой стал ответ премьер-министра Блэра на вопрос о трех приоритетных направлениях его деятельности: «Education, education, education»[ii]. В культурной дипломатии сотрудничество в сфере образования служит цели «распространения достижений британской цивилизации»[iii] по всему миру. В контексте нашей темы этот ответ Блэра наталкивает на вывод, что на сегодняшний день наиболее значимым с политической точки зрения элементом культурного достояния Великобритании являются достижения в области образования.

Более детальный анализ внешнеполитической деятельности Великобритании в целом подтверждает такой вывод, при этом дополняя его.

Все внешнеполитические вопросы в Великобритании входят в исключительную компетенцию Форин Офиса (британского МИДа), который является настолько влиятельным ведомством, что не позволяет даже премьер-министру отклоняться от выработанного внешнеполитического курса (в последние десятилетия известно несколько скандалов, связанных с заявлениями премьер-министров, не согласованными с Форин Офисом и идущими вразрез с его позицией).  Однако исследователи отмечают, что «основной особенностью внешней культурной политики Великобритании является согласование в процессе определения ее основных направлений и целей позиций государственных правительственных органов и интеллектуальной и художественной элиты»[iv]. То есть в сфере культуры мы наблюдаем отказ внешнеполитического ведомства от единоличного управления разработкой целей и задач внешнеполитической деятельности.

Подобным образом обстоит дело и с реализацией внешнеполитического курса в этой сфере. Международная деятельность Великобритании в сферах, так или иначе связанных с культурой, сегодня имеет утилитарный характер и не несет на себе политической нагрузки. В министерстве иностранных дел эту деятельность координирует никак не связанный с культурой департамент торговли и промышленности. Дело в том, что именно в его компетенцию входит политика Великобритании в сфере науки и продвижение достижений науки в сферу промышленности и повседневной жизни. А международное сотрудничество в сфере науки и технологий признается Форин Офисом, наряду с развитием связей в области образования, приоритетным направлением культурной дипломатии.

Можно утверждать, что Форин Офис дистанцировался от международных культурных связей, передав их в компетенцию общественных организаций, формально не зависящих от него (прежде всего, мы здесь ведем речь о Британском Совете). Это говорит о низкой значимости вопросов культуры для современной внешней политики Великобритании. В отношениях с ведущими мировыми державами основными формами международного культурного обмена являются формы научно-технического сотрудничества. В их регулировании Форин Офис принимает непосредственное участие.

Важность этого направления международного взаимодействия подчеркивают и ведущие представители британской внешнеполитической элиты. Министр иностранных дел Великобритании Джек Стро 13 мая 2004 года выступил в университете Говарда в Вашингтоне с речью «Глобальная наука для нашего общего будущего». На выступлении присутствовал госсекретарь США Колин Пауэлл. Целью выступления была «демонстрация американской аудитории намерения Великобритании быть в центре научного прогресса»[v]. Тони Блэр в докладе «Вопросы науки» в мае 2002 года заявил: “Наука создает как международную конкуренцию, так и международное сотрудничество. Если мы собираемся оставаться нацией инноваций, смотрящей вперед, мы должны извлекать из нашей научной базы как можно больше, как собственными силами, так и в сотрудничестве с другими нациями”[vi]. Он же полтора года спустя во вступительном слове к отчету об инновациях департамента торговли и инвестиций сформулировал цель таких действий: “Мы хотим, чтобы Великобритания стала ключевым центром в глобальной экономике, не только обладающим научными и технологическими достижениями мирового значения, но и использующим их в производстве новых товаров и услуг, приносящих прибыль”[vii]. Но самое сильное заявление было сделано Джеком Стро в июле 2004 года: «Если мы нацелены на вызовы будущего, науку жизненно важно сделать центральным аспектом дипломатии»[viii].

Вопросы науки и технологии связаны со стратегическими приоритетами внешней политики Великобритании, и прежде всего с поддержкой экономических интересов Великобритании в открытой глобальной экономике[ix].

Центральным программным документом британского внешнеполитического ведомства, определяющим векторы деятельности в интересующей нас сфере является «Стратегия науки и технологии».  В ней заявлен следующий тезис: «Наука и техника формирует наш мир, направляя его к экономическому процветанию, обеспечивая социальное развитие и предлагая некоторые инструменты и способы решения глобальных проблем, подстерегающих нас в будущем»[x].

«Стратегия» излагает видение роли науки и технологий Министерством иностранных дел и Содружества Наций. Роль эта заключается в двух аспектах:

- Использование науки и технологии на международном уровне для создания более благоприятного образа Великобритании как места для научной работы и технологических разработок;

- Использование науки и технологии в обеспечении стратегических приоритетов Форин Офиса.[xi]

Государственной структурой, отвечающей за другие направления международного культурного обмена, является Департамент Правительства Соединенного Королевства по культуре, средствам массовой информации и спорту. В задачи его международного отдела входят связи с аналогичными структурами других государств и международными организациями. Однако зарубежное направление деятельности данного департамента имеет скорее формально-административный, чем политический характер.[xii]

Германия же, несмотря на ярко негативное отношение основной массы ее населения к национализму и к выпячиванию всего национального, в вопросах культурного взаимодействия со всеми странами пытается защищать и распространять собственные культурные ценности, опираясь при этом на те аспекты культурной жизни, которые делают достижения немецкой культуры конкурентоспособными в каждой конкретной стране.

В Германии внешняя культурная политика и политика в области образования - это неотъемлемая составная часть внешней политики федерального правительства, значение которой не подвергается сомнению. Она способствует, в частности, взаимопониманию между народами, сохранению мира, предотвращению конфликтов и соблюдению прав человека.  В опубликованной министерством иностранных дел Германии книге «Внешняя политика Германии 2002» ее значимость объясняется так: «Международные конфликты прошедших лет продемонстрировали необходимость во взаимопонимании между различными культурами. Внешняя культурная политика и политика в области образования поддерживает это взаимопонимание организацией молодежных встреч, студенческих и научных обменов, стипендий, немецких школ за рубежом, театральных, музыкальных и кинематографических проектов, а также языковых курсов»[xiii].

Oсновным программным документом, определяющим направления внешней культурной политики Германии, является так называемая “Концепция 2000″, разработанная немецким внешнеполитическим ведомством.

В концепции был заявлен ряд задач внешней культурной политики, имеющих общегуманистический характер и связанных с общими приоритетами внешней политики государства[xiv]. В реальности из этих задач за первые годы осуществления «Концепции 2000» выполнены лишь те, которые связаны с сокращением расходов на внешнюю культурную политику и уходом государственных структур от непосредственной работы по представлению немецкой культуры за рубежом.

В связи с уменьшением участия государства во внешней культурной политике общественные организации, на плечи которых она теперь возложена практически целиком и полностью, начинают выполнять функции, не свойственные им ранее, в частности, самостоятельно формулировать цели и задачи своей деятельности. Например, в сентябре 2001 г. Британский совет и Институт Гете заявили о намерениях более тесного сотрудничества в будущем. Это обусловлено тем, что европейская интеграция поставила перед учреждениями, занимающимися распространением национальной культуры, новую проблему. Зазвучали мнения о том, что понятие “национальная культура” в Европе утратило тот смысл, которым оно обладает в других регионах мира.[xv]

Министр иностранных дел ФРГ Фишер подчеркнул в мае 2001 года, что Германия должна подстраиваться под международно-политические реалии и с их учетом формировать внешнеполитический образ страны. Именно на достижение этой цели должна быть направлена реструктуризация, которой подверглась в конце ХХ - начале XXI в. внешняя культурная политика Германии.[xvi] Однако то, что официальные лица именуют реструктуризацией, общество зачастую склонно называть «горькой капитуляцией»[xvii].

Однако формально государство продолжает декларировать исключительную важность внешней культурной политики для реализации национальных интересов на международной арене.[xviii] Фракция правящей партии в Бундестаге уже после принятия «Концепции 2000» в обращении к правительству подтвердила роль внешней культурной политики в достижении целей внешней политики в целом, заявив, что правительство должно и далее продолжать активно развивать культурно-политические мероприятия во всех сферах. В этом обращении основной задачей для правительства были названы финансовая поддержка конкретных организаций, участвующих во внешнеполитической деятельности в сфере культуры. При этом фракция предложила создать специальные структуры для международного культурно-политического диалога с целью укрепления участия представителей гражданского общества в международных культурных связях на долгий срок. Она усмотрела особое значение международного измерения в культурной политике в том, что внешнеполитическая деятельность в сфере культуры является методом избегания конфликтов. А именно это социал-демократы считают основной целью работы внешнеполитического ведомства.

Конкретно было предложено увеличить представительство деятелей искусства в официальных правительственных делегациях, что должно привести к росту культурного трансфера как из Германии, так и в Германию. Также отмечена необходимость в поддержке немецких деятелей искусства с мировым именем и наиболее заметных событий, связанных с представлением немецкой культуры в других странах. В усилении поддержки нуждаются и спортивные контакты, и обмен сотрудниками культурных учреждений. Наконец, предложено использовать потенциал иностранцев, прошедших обучение в Германии, для диалога между их странами и Германией. Особо подчеркнута направленность современной внешней культурной политики на диалог, на межнациональный культурный обмен, на сотрудничество людей и на укрепление прав человека и демократии[xix].

Таким образом, сокращение расходов государства на внешнюю культурную политику, очевидно, стоит рассматривать только как часть общей тенденции, связанной с политикой СДПГ по перераспределению ресурсов от внешней политики к внутренней. Вопросы культуры не становятся менее значимыми во внешнеполитической стратегии.

В целом Германия признает высокую роль культурной дипломатии в формировании внешнеполитического образа страны и придает большое значение как защите и распространению собственной национальной культуры, так и двусторонности любого диалога культур. В этом основное отличие немецкой внешней культурной политики от британской, отдавшей задачи защиты и распространения национальной культуры формально негосударственному учреждению - Британскому Совету, который направляет свою деятельность в этой сфере в основном на страны, не относящиеся к мэйнстриму мирового развития.

Это объясняется целями и задачами внешней культурной политики. Для Великобритании международное сотрудничество в сферах, связанных с культурой, сегодня замыкается на науке и технологиях и является средством для экономического процветания страны в стремительно развивающемся мире. Германия не усматривает прямых экономических выгод от международных культурных связей, однако высоко оценивает выгоды политические.

[ii] См.: Cliff T. Change is going to come, but how? // Socialist Review. 1997. Iss.209. P. 9-12.

[iii] English Heritage. - http://www.culture.gov.uk/historic_environment/English_Heritage+.htm - 13.04.2005.

[iv] Фокин В.И. Метод сравнительного анализа при определении понятийного аппарата организации международных гуманитарных связей. // Компаративистика-III: Альманах сравнительных социогуманитарных исследований. СПб., 2003. С. 195.

[v] Straw J. Global science for our common future. -

http://www.britainusa.com/science/articles_ show.asp?SarticleType=1&Article_ID=5159 - 14.12.2004

[vi] PM speech: Science matters. - http://www.pm.gov.uk/output/Page1715.asp - 6.10.2004.

[vii] Competing in the Global Economy: The Innovation Challenge: DTI Innovation Report, December 2003. London, 2003. P.5.

[viii] Цит. по: Science & Technology Strategy: 2004-2005. London, 2004. P. 1.

[ix] См.: Straw J. The Priorities for British Foreign Policy. - http://www.foreignpolicy.org.tr/eng/articles/straw_060103_p.htm - 6.10.2004.

[x] Science & Technology Strategy: 2004-2005. London, 2004. P.2.

[xi] Ibid.

[xii] См.: International Policy. - http://www.culture.gov.uk/about_dcms/local_regional_and_international_policy/International.htm - 13.04.05.

[xiii] Deutsche Außenpolitik 2003/2004. Berlin, 2004. S. 215.

[xiv] Konzeption 2000. // Forum: Zukunft der Auswärtigen Kulturpolitik (Berlin, 4. Juli 2000). Berlin, 2000. S.16-35.

[xv] См.: Proposal for a Decision of the European Parliament and of  the Council Establishing the Culture 2007 programme (2007-2013). Brussels, 2004.

[xvi] См.: Umstrukturieren. // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 12. 05.2001.

[xvii] Wieder Schließung. // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 07.08.2001

[xviii] См.: Auswärtige Kultur- und Bildungspolitik heute. Berlin, 2004.

[xix] Bundestags-Drucksache No.14/5799. - http://dip.bundestag.de/btd/14/057/1405799.pdf - 23.04.2001