зелёный зонт июня
на дне настоя белой ночи
и чаинок чаек

	Дерзайте!

Автор SiLver OwL

"Парафраз на стихи А.М.



№144: ДОЖДЬ


Саше Масленникову


Из декабря я вижу дождь в июле...
Кварталов городских намокший ребус...
Как дымкой перспективу мокрых улиц
Смягчила дождевая ретушь...

Весь город в пелене из водной взвеси...
Штрихи в сплошные линии сомкнулись,
И скрылась жизнь за серым влажным тюлем
Дождя, упавшего завесой...

Смещенье фокуса и отстраненность,
И ощущений неопределенность...
И мозг осмысливает новый ракурс
Своих проблем однообразных...

...Окно открыто, струй шуршанье по листве,
И чашка кофе на твоем столе..."

Вот и птиц уж не тянет на юг —
видно, осень уже и там.
Дверь закрою на крепкий крюк
в пику сырости и ветрам.
Летней памяти дальний жар
изнутри укрепит уют.
Золотистый вечерний шар
распадётся на тишь минут.

Я скучаю по безделью, по затяжному, как обложной дождь, пробуждению, по благостному ощущению права на именно такое пробуждение. Скучаю по неторопливым глоткам первого утреннего кофе, настолько неторопливым, что кофе успевает остыть, пока я доберусь до половины бокала. Скучаю по неосмысленному перелистыванию страниц случайно оказавшейся под рукой книги. По долгим взглядам в окно, куда я перевожу взгляд, оторвавшись от ничего не говорящих мне строк и абзацев - и, - бог весть о чём я думаю тогда, глядя в окно, мне потом никогда не удавалось вспомнить этих неторопливых утренних мыслей, и поэтому, видимо, эти мысли всегда о чём-то приятном. И, наверное, я скучаю именно об этом.

27 апреля в концертном зале Мемориального музея-квартиры Н. А. Римского-Корсакова (Загородный проспект, д. 28), состоятся поэтические чтения, организованные Российским Межрегиональным союзом писателей. В числе выступающих Юлий Тагер, Лидия Силина и я, - Александр Масленников. Приглашаются все желающие. Вход свободный. Начало - в 16 часов.

17 марта в 19 часов в мини-отеле "Старая Вена" (Санкт-Петербург, Малая Морская ул., д. 13 / Гороховая ул., д. 8) состоится презентация двух сборников серии "Петраэдр": "Честь и радость" и "Триалоги".
Желающие лицезреть меня (как одного из авторов этих двух сборников) - приглашаются.

Сегодня мне позвонил мой приятель, и попросил высказать моё мнение о его статье. Я начал её читать, и подумал, что, быть может, этот текст покажется интересным кому-нибудь ещё, кроме меня. Может быть, я и ошибаюсь, но, тем не менее, - приглашаю прочитать. И откомментировать при желании.
Александр Масленников

К ВЫСТАВКЕ «ПРОСТРАНСТВО И ИНСТРУМЕНТЫ»

В искусстве, как в жизни вообще, есть форма и есть интерес к форме. — Форма со-стояний, проживаемая через действие, то есть творческий процесс, который «вынимает» адекватность, визуализирующую «предметность», в присутствие, в проявленность для… Эстетическая оценка принятия или отторжения субъективна, так как индивидуальна форма человека, судьба его правильных ему и неправильных его выбору нужностей, духовно реализующих его.

«Произведение искусства художника» — так называю то, о чем говорю.

«Произведение искусства ширпотреба» — то, что имеет отношение к шаблону, возникшему в свое время как «произведение художника»: кувшин из глины, курительная трубка, картина. «Произведение искусства ширпотреба» — от «искушенности» в делании чего-то мастером, имеющим навыки; к этому можно отнести профессионально пошитый костюм или сделанные, сточанные башмаки, рекламный ролик…, то есть все, что относится к ремеслу в смысле качества, вытекающего из отношения к своему делу ремесленника.

[ Читать далее... → ]

Счастье...
Оно и в одиночестве счастье. Бывает оно и на двоих, - я это точно знаю, - я в этом счастье купаюсь, в его искристом янтаре.
Порой оно привязано к внешнему, как воздушный шарик к стволу танкового орудия, а иногда его приносит порывистый северо-западный ветер, - поэтому я часто выбираюсь на взморье, и моя душа уподобляется парусу, и ловит холодные обжигающие порывы.
Счастье - оно и в способности усомниться в догматах. Его можно встретить на забытых тропах. А сколько его в ещё ненаписанных текстах!

Я склонен думать что термин "достоин" в приложении к счастью – не точен. Многое зависит от воспитания, культуры, и от везения - тоже. Счастье - оно, в чём-то, - итог. К нему можно придти. А можно - и нет, уйдя в сторону, соблазнившись искусственным неоном. А иногда путь к счастью - это путь сквозь руины, по битому кирпичу, по крошеву былых надежд, это тобой сожжённые мосты. И часто, на том, - тобой оставленном берегу, - люди (или один человек), которые имеют серьёзные основания считать тебя негодяем, - счастье, - оно, ведь, и эгоистично.
И оно - просто есть.
Но, и:
"А кто тебе сказал, что ты должна быть счастливой?!" - это вопрос Мандельштама к своей жене.

.

там - правит осень здесь - царит печаль
и бродят тени по тиснёным переплётам
здесь умирает опалённая полётом
власть суеты опасная как сталь
и правит осень и царит печаль

Когда война умрёт своею смертью,
когда солдаты позабудут смысл атак,
мне кажется, что будет не поверить,
что может быть, - и было, - всё не так.
 

Зимой меня часто посещает мысль , что «порою Брейгель прилетает в Петербург. Инкогнито. На лайнере «ЛюфтГанзы». И останавливается наверняка где-то на Васильевском острове. Но никак не могу вычислить где именно.
Не могу определить из какого конкретно окна он смотрел на эти, как будто выточенные из хрупкой печали, ветви. Они узнаваемы до боли своими изломами и застуженной наготой. Или пытаюсь догадаться, гуляя по каким именно заснеженным дорожкам Смоленского кладбища, он их увидел. И никак не могу этого разгадать. Но они где-то здесь, они знакомы мне не только по его холстам.
И фигурки людей… Вот они совсем отсюда. Гнёт серых небес на их спинах. Это вечное, сутулое ожидание непогоды, изматывающего ли осеннего затяжного дождя, или зимнего тяжёлого снегопада.
Нет, определённо он бывает в Петербурге. И непременно зимой.

	ЛОГОС И ЭРГОС !

вечер тихо роняет свои лепестки
сиреневые спицы иллюзий вяжут из тонкой пряжи
полуденные слова приходят посмотрятся в зеркала и тают паром над чашкой с крепким кофе
ничто не вечно в такие вечера
ничто в такие вечера не хочет быть вечным

Мне хочется, - хотя бы месяц, - не думать о плохом. И размышлять о трудном тоже не хочется. И здесь, –в Солигорске, - мне, - петербуржцу, - это удаётся. И даже голос рассудка, говорящий мне, в общем-то, правильные вещи, что жизнь – она везде сложна, и что чудес не бывает, а есть только иллюзии, не в силах выдернуть меня из этого блаженного состояния. По крайней мере, до той поры, пока длится отпуск. А здесь он – длится, длится и длится.
Сторонний взгляд, рассеянный отпускной интерес – они, как выпавшие из детского конструктора лишние детали, лежат до поры, посверкивая цветом «ни пришей, ни пристегни». Удивляющие элементы летней шарады. Солнечные «вещи в себе».
Окрашенные солнцем дни. Пляжное забвение себя, с размытыми цветными видениями, скользящими по прикрытым векам, - видениями извне, принесёнными тёплыми ветрами. Их сюжеты легки и непостижимы. Пытаться их понять – это всё равно, что пытаться предугадать ежеминутные метаморфозы облака. На них нужно просто смотреть. И они, как облако, сами покажут то, что ты достоин увидеть. Не более. Но и не менее.
Прогулки по улицам незнакомого тебе города. Обживать его пространство, вписывая себя в его ландшафт, перспективы и горизонты. Увидеть себя, отражённым в его зеркалах. В его дворах услышать эхо своих шагов. И прислушавшись, понять, чего в этих звуках больше. Находить ракурсы для разных настроений и погод. Для разных времён года. Просеивать память в поисках аналогий. Тренировать мимические мышцы в поисках того прищура, что оптимален для непривычных твоему взгляду полутонов.
Сосновый лес дышит в открытое окно. Как в детстве, в Карелии. И, как в детстве, по ночам ничего, кроме этого дыхания, не слышно. Планета вновь кажется огромной, а мир – понятным, и не таящим угроз. Я окунаюсь в безмятежность. Я позволяю себе какое-то время не мыслить сухими и плоскими категориями «или-или», становлюсь глух к хрипатым интонациям, сокрытым в словах «нужно» и «должен», не реагирую и на другие слова из этого же ряда. Единственное, что я должен – это обрести себя. Единственное, что мне для этого нужно - это настроить собственную душу в унисон с окутывающей меня, густой от соснового аромата, тишиной.
И сны. И каждый сон – как летний отпуск.

Окрашенные солнцем дни. Пляжное забвение себя, с размытыми цветными видениями, скользящими по прикрытым векам, - видениями извне, принесёнными тёплыми ветрами. Их сюжеты легки и непостижимы. Пытаться их понять – это всё равно, что пытаться предугадать ежеминутные метаморфозы облака. На них нужно просто смотреть. И они, как облако, сами покажут то, что ты достоин увидеть. Не более. Но и не менее.

Конституционный суд РФ вынес определение по делу о строительстве 403-метровой газпромовской башни "Охта-центра" в Петербурге.

Председатель КС Валерий Зорькин признал, что нормы градостроительного законодательства, которые позволяют городским властям утвердить высоту небоскреба, должны применяться только в совокупности с системой российского и международного права, касающегося сохранения культурного наследия, пишет "Коммерсантъ". Таким образом, КС поддержал права противников небоскреба и определил, что право на сохранение и защиту культурного наследия является конституционным.

Подписанное вчера определение КС было вынесено 15 июля на закрытом заседании по жалобе активистки градозащитного движения Ольги Андроновой. Содержание документа дает право оспорить строительство "Охта-центра" как в самом КС по новым основаниям, так и в судах общей юрисдикции. Теперь же органы власти и суды не смогут проигнорировать позицию КС. Это позволит противникам башни ссылаться на перечисленные в определении нормы, которые суды будут обязаны учитывать.

По сведениям "Коммерсантъ", решение Конституционного суда было вынесено после ого, как из ЮНЕСКО пришёл ответ с резко негативной позицией по вопросу строительства "Охта-центра".

Участок для возведения нового делового комплекса "Газпрома" с 403-метровым небоскребом был выбран напротив архитектурного шедевра Растрелли - комплекса Смольного монастыря со Смольным собором, но только на правом берегу Невы, там, где в нее впадает речка Охта. В этой буферной зоне, непосредственно граничащей с охраняемым историческим центром, высота зданий не должна превышать 33 метров.

Сборник 'Честь и радость' можно приобрести в СПб, в магазине на Гороховой, 33.

и наши письмена как наших тризн похмелье
стило и бред лингвистика и зелье
искомых строк неверные огни
и стужа ночи и оплавленные дни

и город отражённый сам в себе лишь отражённым в нём приоткрывает душу

бывает что и стены не держат тепла
агония покоя
так исчезает зимней ночью туман костенея на оконном стекле
а порой и ночное небо удивляет бессмысленностью своей бесконечности
именно бессмысленностью
лечь на крыло подчас можно и от безысходности
когда ничего иного и не остаётся
как только
вспомнить сны и взлететь
или уровнять себя с пеплом
с никому неподвластным пеплом

Неубиенные солдаты
домой вернутся в эпилоге.
И свято место станет свято.
И в Рим проистекут дороги.

По утрам память выкидывает коленца наиболее изощрённо. Как вывезет чего-нибудь этакое, - так впору бывает только руками развести: «И откуда что берётся?». Впрочем, и возрасту, если он выражен, хоть мало-мальски значимым числом, тоже надо отдать должное, - худо-бедно, но он наделяет нас опытом отстранения. В том числе и отстранения от себя. С годами мы научаемся при необходимости смотреть на себя со стороны, - пусть даже как на неприятного, но абсолютно не значимого для нас героя не нашего романа. Смещаем фокус. Тем и спасаемся. А крепкий кофе закрасит оптимизмом последние вопиющие детали (не потому ли я люблю его пить не из чашек-напёрстков, а большими бокалами?). Утренняя гимнастика души.
И начинаем осмыслять новые ракурсы, находить в них место для себя, втискивать себя в сегодня.


А сегодня – дождь. После недели жары, жары, ставшей за последние годы уже нормой для середины мая, наконец-то самый настоящий питерский дождь.
Я люблю просыпаться под его шум. Состояние какой-то ничем не мотивированной, растворённой в теле радости, остаётся на целый день. (И даже выстрелы памяти в такие дни уходят в «молоко»).
Дождь.
Зонты, разнообразие их цветов и размеров, шуршание струй по листве, смягчённые дождевой ретушью перспективы улиц .
И плацы проблем задёрнуты влажным тюлем.
И мокрые наряды, - о!- (но это стоит отдельного вечернего разговора в начале февраля).
Звуки шагов по мокрым тротуарам. Мне всегда казалось, что шаги под дождём, шаги по упавшему дождю, таят в своём звучании что-то от «шагов в вечность». Правда, что бы это услышать, ни в коем случае нельзя торопиться. И насчёт «шпилек» я не уверен. Впрочем, последнее наблюдение, возможно, и весьма субъективно.