Широка, необозрима, Чудной радости полна, Из ворот Иерусалима Шла народная волна. Галилейская дорога Оглашалась торжеством: "Ты идешь во имя Бога, Ты идешь в Свой царский дом! Честь Тебе, наш Царь смиренный, Честь Тебе, Давидов Сын!" Так, внезапно вдохновенный, Пел народ. Но там один, Недвижим в толпе подвижной, Школ воспитанник седой, Гордый мудростию книжной, Говорил с усмешкой злой: "Это ль Царь ваш, слабый, бледный, Рыбаками окружен? Для чего Он в ризе бедной, И зачем не мчится Он, Силу Божью обличая, Весь одеян черной мглой, Пламенея и сверкая Над трепещущей землей?" И века прошли чредою, И Давидов Сын с тех пор, Тайно правя их судьбою, Усмиряя буйный спор, Налагая на волненье Цель любовной тишины, Мир живит, как дуновенье Наступающей весны. И в трудах борьбы великой Им согретые сердца Узнают шаги Владыки, Слышат сладкий зов Отца.
Ветви пасхальные, Нежно-печальные, Смотрят веселыми, Шепчутся с пчелами.
Кладбище мирное Млеет цветами, Пение клирное Льется волнами.
Светло-печальные Песни пасхальные, Сердцем взлелеяны, Вечным овеяны.
Константин Бальмонт
В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; За что на Бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать!
Нынче ветер с востока на запад, И по мерзлой маньчжурской земле Начинает поземка, царапать И бежит, исчезая во мгле. С этим ветром, холодным и колким, Что в окно начинает стучать, -- К зауральским серебряным елкам Хорошо бы сегодня умчать. Над российским простором промчаться, Рассекая метельную высь, Над какой-нибудь Вяткой иль Гжатском, Над родною Москвой пронестись. И в рождественский вечер послушать Трепетание сердца страны, Заглянуть в непокорную душу, В роковые ее глубины. Родников ее недруг не выскреб: Не в глуши ли болот и лесов Загораются первые искры Затаенных до сроков скитов, Как в татарщину, в годы глухие, Как в те темные годы, когда В дыме битв зачиналась Россия, Собирала свои города. Нелюдима она, невидима. Темный бор замыкает кольцо. Закрывает бесстрастная схима Молодое, худое лицо. Но и ныне, как прежде, когда-то, Не осилить Россию беде. И запавшие очи подняты К золотой Вифлеемской звезде.
… ясный свет мой, зеркальце, прости. У меня минуты нет свободной то гашу конфликт международный, то король орет, что он голодный, то принцессу к лекарю вести.
Все на мне – и кухня, и война, и в стране пока не слишком гладко. Подданным – то кнут, то шоколадку, а сама я кофе пью несладкий, ведь на сахар выросла цена.
Никуда не выбраться без свиты. Шопинг, заграничные визиты – нет на все ни времени, ни сил. Да еще король меня просил раздобыть настой от миозита…
Не заметишь, как приходит ночь. Зеркало откладывая прочь, понимаешь – без тоски, без гнева – истинное счастье королевы: сыт король и не болеет дочь.
Даже без брильянтов и парчи. женщина счастливая – прекрасна. Так что, отражая взгляд мой ясный, ты уж не тревожься понапрасну, друг мой верный, зеркальце, молчи!
Отцы пустынники и жены непорочны, Чтоб сердцем возлетать во области заочны, Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв, Сложили множество божественных молитв; Но ни одна из них меня не умиляет, Как та, которую священник повторяет Во дни печальные Великого поста; Все чаще мне она приходит на уста И падшего крепит неведомою силой: Владыко дней моих! дух праздности унылой, Любоначалия, змеи сокрытой сей, И празднословия не дай душе моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья, Да брат мой от меня не примет осужденья, И дух смирения, терпения, любви И целомудрия мне в сердце оживи.
Ризу накрест обвязав, Свечку к палке привязав, Реет ангел невелик, Реет лесом, светлолик. В снежно-белой тишине От сосны порхнет к сосне, Тронет свечкою сучок - Треснет, вспыхнет огонек, Округлится, задрожит, Как по нитке, побежит Там и сям, и тут, и здесь... Зимний лес сияет весь!
Так легко, как снежный пух, Рождества крылатый дух Озаряет небеса, Сводит праздник на леса, Чтоб от неба и земли Светы встретиться могли, Чтоб меж небом и землей Загорелся луч иной, Чтоб от света малых свеч Длинный луч, как острый меч, Сердце светом пронизал, Путь неложный указал.
Не плачьте обо мне — я проживу счастливой нищей, доброй каторжанкой, озябшею на севере южанкой, чахоточной да злой петербуржанкой на малярийном юге проживу. Не плачьте обо мне — я проживу той хромоножкой, вышедшей на паперть, тем пьяницей, проникнувшим на скатерть, и этим, что малюет божью матерь, убогим богомазом проживу. Не плачьте обо мне — я проживу той грамоте наученной девчонкой, которая в грядущести нечеткой мои стихи, моей рыжея челкой, как дура будет знать. Я проживу. Не плачьте обо мне — я проживу сестры помилосердней милосердной, в военной бесшабашности предсмертной, да под звездой Марининой пресветлой уж как-нибудь, а все ж я проживу.
23 сентября 1973 г., менее чем через две недели после фашистского путча в Чили, в своем доме в Исла-Негра, на берегу океана, скончался великий латиноамериканский поэт Пабло Неруда. Позвольте опубликовать одно из моих любимых стихотворений Неруды...
Так случилось, я устал быть человеком. Я захожу в ателье и в кино скучный и недоступный, как тряпочный лебедь, плавающий в луже воды изначальной и пепла. На глазах моих слёзы от парикмахерских ароматов. Я хочу одного — успокоиться, словно камень, я хочу одного — не видеть ни учреждений, ни аптек, ни парков, ни магазинов, ни лифтов. Так случилось, у меня устали ноги и ногти и моя кожа и моя тень устали. Так случилось, я устал быть человеком. И всё же я был бы рад до смерти напугать нотариуса сорванной лилией или прихлопнуть монашку своим собственным ухом. Было бы просто прекрасно бродить по улицам, размахивая зелёным ножом, и кричать, кричать, пока не замёрзнешь. Я не хочу прозябать корневищем в потёмках, которое дрожит, и тянется, и дёргается во сне, ползёт вниз, в мокрые недра земли, всё впитывая, обо всём думая и обедая каждый день. Зачем мне столько несчастий! Я не хочу больше быть могилой и корнем, подземельем, мертвецами набитым подвалом, не хочу леденеть от тоски, умирать от горя. Я прохожу спокойно, глазастый, обутый в ботинки. Гневаюсь и тут же забываю про свой гнев. Я иду через конторы, и ортопедические кабинеты, и дворы, где на проволоке просыхает бельё: рубашки, кальсоны и полотенца, и все они плачут медленными мутными слёзами.
Я писала однажды пост о "1995" Михаила Щербакова - Трагедия тигра, а не койота. Сегодня речь пойдёт о другой песне - без названия, но с эпиграфом из Карамзина: "Отчего в России мало авторских талантов?"
Щербаков удивительный мастер слова. Он пишет о самом себе от первого лица, герой-рассказчик - он сам, и никто другой. Но и герой, о судьбе которого сообщает слушателю рассказчик - это тоже автор. Причем грань между вымыслом и реальностью настолько неощутима, что трудно понять: речь идет о взаправдашнем персонаже или исключительно об авторском мироощущении. Отличный приём, который замыкает рассказчика и персонажа друг на друге, делая их единым героем - поэтом и невидимым критиком, который всегда присутствует в литературном процессе. Песня превосходная, рекомендую, и весьма.
Михаил Щербаков - имхо, лучший автор современной российской песни. Рядом с его текстами могут вровень стоять лишь тексты Сергея Калугина, но сравнивать их бессмысленно, так как жанры и стиль совершенно разные. Песни Щербакова одновременно интеллектуальные и простые, они цепляют беззащитностью ранимой души, прикрытой, как фиговым листочком, иронией, подчас на грани с едким сарказмом. Практически все они представляют собой новеллы в стихах. Новеллы о любви, об одиночестве, о политике, о человеке, одновременно маленьком и великом... Взгляд Щербакова на мир - это взгляд российского интеллигента 19 века. Он полон любви и сострадания. Это очень добрые и очень умные тексты.
Сегодня мне взбрело на ум поискать, отчего одна из любимых моих песен называется "1995" - не только же по тому году, когда написана была. Ответ не нашелся. Зато нашелся любопытный диалог. Под катом я опубликую его вместе с текстом самой песни, которую лучше все-таки сначала прослушать на проигрывателе. Мне интересно, согласны ли вы с тем мнением, которое было высказано в ходе обсуждения. Ибо мне подобное в голову никогда не приходило, хотя песню знаю практически наизусть. И подобное видение кардинально меняет само содержание песни, придавая ему глубинный подтекст, достойный лучших образцов российской поэзии.
Если был бы рожден в небольшой европейской стране, я, конечно, гордился бы тем, что за три с лишним века мои деды, отладив свой бизнес, оставили мне толерантность, корректность, борьбу за права человека.
Появись я на свет на другой половине Земли, я, возможно, считал бы, что вправе указывать миру, как готовить фастфуд и курить лепестки конопли. И внедрять демократию силой в чужую квартиру.
История банальна и печальна, как жизнь сама – прекрасна, но груба. Двоим предназначалась изначально единая счастливая судьба. И было все прикинуто по срокам: знакомство, свадьба, дочка, два внучка… Он в первый раз рискнул поспорить с роком, уехав из родного городка в столичный град – учиться на врача – едва звонок последний прозвучал.
Сегодня день смерти Булата Окуджавы. Хотя, может быть, и 12 мая, я уже точно не помню. Почему-то некоторые источники пишут именно так... "По какой реке..." - имхо, одно из лучших его стихотворений. В его исполнении никогда не слышала, а вот в Камбуровском мне очень и очень нравится.
Четвертый день лежу в гробу, Четвертый день душой в шеоле. О том, что я вот-вот умру, Не знал Учитель жизни что ли? Так почему же не пришел, Ведь был все время где-то рядом? Тогда б и скорбный мой шеол Мне не казался вечным адом. Я б ничего и не просил (Сам знаю, суетен и грешен), Пусть Он меня б не воскресил, Но хоть бы как-нибудь утешил. Мой труп смердит, и всюду мрак, И поздно думать уж о чуде, Но все же что-то тут не так, Наверно, что-то вскоре будет.
- Ну, давай, Фродо, Расскажи всё по порядку… С чего началось?
-Да ничего особенного… Вчера перед сном, как обычно, Я зависал в электронной библиотеке, Читал эти, ну знаешь, Комиксы по синоптикам: Розовые овечки, добрые пастыри, Весёлое Рождество, подарки, Братец Иисус, необременительная мораль, Блаженны веротерпимые, ну и всё такое… Обычные комиксы Для начальной воскресной школы, Одобренные Министерством образования Мордора.
Позвонил мне на днях Мяка. Надо сказать, событие сие неоднозначно мной было воспринято, так как весной мы вдрабадан разругались и разорвали отношения. Причина была неприятная - подключив инет, села я смотреть, кто из друзей засветился, и увидела ряд статей, посвященных Мяке, одна из них принадлежала некоему Анджею Иконникову-Галицкому. Пьяный бред и - можно было бы пройти мимо, если бы не была оклеветана там память дорогого мне и уже умершего человека. Помимо электронной версии статьи, оказалось, что готовится к публикации и очередная книга Мяки, где будет напечатана эта статья. Уже гранки составлены, назад не попрешь... Ну, понятно, в общем, как по пьяне вместе судачили, а потом расстались, и падкий до гадостей Иконников-Галицкий не преминул использовать белогорячечный Мякин бред. И вот звонит Мяка, вежливый, трезвый, интересуется, как дела, и так, как бы вскользь, сообщает, что статью сняли, нет статьи в бумажной версии, и как бы вообще насчет того, чтобы встретиться, повидаться, собираемся тут вот скоро... Оттаяло мое сердце. Простила. Решила опубликовать пару старинных, детских стихов обормота. И тут вспомнила, что тогда же, весной, сожгла в печке все его книжки... Так что - не обессудьте, начну печатать, что вспомню, из детского творчества Мяки. Итак, [ Евгений Мякишев→ ]
настроение: ностальгия хочется: Арбуз слушаю: Space
Вот и лето прошло, Словно и не бывало. На пригорке тепло. Только этого мало. Всё, что сбыться могло, Мне, как лист пятипалый, Прямо в руки легло. Только этого мало.
Понапрасну ни зло, Ни добро не пропало, Всё горело светло, Только этого мало. Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала, Мне и вправду везло. Только этого мало...
Листьев не обожгло, Веток не обломало... День промыт, как стекло. Только этого мало...
Долго слушаю звук. Лодка одолевает пороги. Одинокого вдруг на безлюдье нашел одинокий. Сам себя не пойму… Озираясь, в кустах не залягу. Человек! И к нему я бегу, обгоняя собаку. Или мало ножей – помни друга! – торчат из спины неширокой моей? Да обычным глазам не видны. Человек!.. И к нему – только хрип, только топот – по трясине бегу, обгоняя свой горестный опыт. Добегу. Отдышусь. Мы закурим. И как бы случайно, улыбаясь печально, я спиною к нему повернусь…
настроение: Огорченное хочется: трамадол без рецепта слушаю: Chris Spheeris
Письмо солдата к Богу, найденное в шинели убитого солдата
Взято из блога Марии Чудиновой
Письмо солдата к Богу
Послушай, Бог... Ещё ни разу в жизни с Тобой не говорил я, но сегодня мне хочется приветствовать Тебя. Ты знаешь, с детских лет мне говорили, что нет Тебя. И я, дурак, поверил. Твоих я никогда не созерцал творений. И вот сегодня ночью я смотрел из кратера, что выбила граната, на небо звездное, что было надо мной. Я понял вдруг, любуясь мирозданьем, каким жестоким может быть обман. Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку, но я Тебе скажу, и Ты меня поймешь: не странно ль, что средь ужасающего ада мне вдруг открылся свет и я узнал Тебя? А кроме этого, мне нечего сказать, вот только, что я рад, что я Тебя узнал. На полночь мы назначены в атаку, но мне не страшно: Ты на нас глядишь... Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться. Мне было хорошо с Тобой. Еще хочу сказать, что, как Ты знаешь, битва будет злая и, может, ночью же к Тебе я постучусь. И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом, позволишь ли Ты мне войти, когда приду? Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь, со мной случилось то, что нынче я прозрел. Прощай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь. Как странно, но теперь я смерти не боюсь!
Когда погружаешься в беды, вспомни, о том, "какими глазами смотрят на мир слепые" (совет Алика Рюмшина, мудрого человека).
Шел он прямой, как палка. Палкой гремел о камни. Спички просил в киоске. Хватал пустоту руками. Шел прямиком по лужам. Жадно дышал весной. С нами стоял на круче. Смотрел на реку – слепой… Круча, тропа, дорога – Всё было ему послушно. Он только однажды вздрогнул. Споткнулся о чье-то: «Скушно…»
настроение: Под впечатлением хочется: избавиться от склероза слушаю: Бичевская
Скорбь, как воды речные, устремляется долу, как трава полевая, вырастает тоска, посреди океана, на широком просторе, скорбь подобно одежде покрывает живых; прогоняет китов в глубину океана, в ней пылает огонь, поражающий рыб; в небесах ее сеть широко распростерта, птиц небесных она угоняет как вихрь; ухватила газелей за рога и за уши и козлов на горах взяла за руно, у быков на равнине пригнула выи, четвероногих Гирры убила в полях; над больным человеком в его собственном доме протянула она неуклонную сеть.
настроение: Благодарное хочется: чтоб все было, как 4 года назад слушаю: Заволокины
У меня в Москве – купола горят, У меня в Москве – колокола звонят, И гробницы в ряд у меня стоят, - В них царицы спят и цари. И не знаешь ты, что зарёй в Кремле Легче дышится, чем на всей земле! И не знаешь ты, что зарёй в Кремле Я молюсь тебе – до зари. И проходишь ты над своей Невой О ту пору как над рекой-Москвой Я стою с опущенной головой, И слипаются фонари. Всей бессонницей я тебя люблю, Всей бессонницей я тебе внемлю – О ту пору, как по всему Кремлю Просыпаются звонари. Но моя река – да с твоей рекой, Но моя рука – да с твоей рукой Не сойдутся, Радость моя, доколь Не догонит заря – зари.
Когда на смерть идут – поют, А перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою – Час ожидания атаки. Снег минами изрыт вокруг И почернел от пыли минной. Разрыв – и умирает друг. И значит – смерть проходит мимо. Сейчас настанет мой черед. За мной одним идет охота. Будь проклят сорок первый год – Ты, вмерзшая в снега пехота. Мне кажется, что я магнит, Что я притягиваю мины. Разрыв – и лейтенант хрипит. И смерть опять проходит мимо. Но мы уже не в силах ждать. И нас ведет через траншеи Окоченевшая вражда, Штыком дырявящая шеи. Бой был короткий. А потом Глушили водку ледяную И выковыривал ножом Из-под ногтей я кровь чужую.
Читала шумеро-аккадские молитвы. Язычество, конечно. Но иногда до чего поэтично: Эа великий меня послал; свою чистую чару дал он мне чарой, свое чистое слово дал он мне словом, свою чистую влагу дал он мне влагой, свою чистую волю дал он мне волей.
Злой дух, злой демон, злой призрак, злой черт, злой бог, злой бес - все эти злые да не коснутся моего тела, да не свирепствуют передо мною, да не проникнут они в мой дом, да не сломают мою ограду, да не проникнут в мое жилище. Небом будь заклят, землей будь заклят.
Фото
Видео
Ответы
Ставка за Лидера
Иван Бунин. Крещенская ночь
Не плачьте обо мне — я проживу
