Превыше всего — любовь.
Нашей заботой должно быть - как любить других, как нужно заботиться о душе другого чело­века.
Что бы мы ни делали — молитву, совет, указа­ние, — будем делать с любовью.
Без любви молитва не приносит пользы, совет уязвляет, а указание приносит вред и разрушает другого человека, который чувствует, любим мы его или нет, и реагирует соответствующим образом.
Любовь, любовь, любовь!
Любовь к нашему брату подготавливает нас к большей любви ко Христу.

Давайте будем бескорыстно раздавать всем свою любовь, не обращая внимания на их отношение.
Когда войдет в нас благодать Божия, тогда мы не будем инте­ресоваться тем, любят нас или нет,
хорошо ли с нами разговаривают.
Мы будем ощущать необходимость любить всех.
Это эгоизм — желать, чтобы другие лю­ди любезно с нами разговаривали.
Пусть противопо­ложное поведение не огорчает нас.

Позволим другим разговаривать с нами так, как они чувствуют.
Не будем просить любви.
Наше стремление должно быть направ­лено на то, чтобы любить их и молиться за них от всей души.
Тогда мы заметим, что все нас любят без всяких усилии с нашей стороны, без нашей просьбы о любви с их стороны.
Они будут любить нас свободно и искрен­не от глубины сердца, без насилия с нашей стороны.
Когда мы любим, не стремясь, чтобы любили нас, тог­да все будут собираться вокруг нас, как пчелы.
Это действенно для всех.

Если твой брат доставляет тебе беспокойство, утомляет тебя, то подумай так:
Сейчас у меня болит глаз, рука, нога: я должен ухаживать за ними со всей своей любовью (1 Кор. 12, 21).
Но не будем ду­мать, что будем вознаграждены за это якобы добро или что будем наказаны за сотворенное нами зло.

Ког­да любишь любовью Христовой, тогда приходишь в познание истины.
Тогда ты не ищешь того, чтобы тебя любили.
Это зло.
Ты любишь, ты даешь свою любовь.
Это правильно.
Спасение зависит от нас.
Этого жела­ет Бог.
Как говорит Священное Писание:
...хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины
(1 Тим. 2,4).

Не должно каждому допытываться: нашел ли он сокровище...
облекся ли в порфиру Духа.

Потому что душа такова: в ней есть какая-то глубина и составов у ней много.
Вошедший в нее грех обладает уже всеми ее составами и сердечными помышлениями.
Потом, когда взыщет человек, приходит к нему благодать и овладевает двумя составами души.

Потому, неопытный, возбуждаемый благодатью,
думает, что пришедшая благодать овладела всеми составами души, и грех искоренен;
тогда как большая часть души обладается грехом,
и только одна часть обладается благодатью;
и человек обманывается, и пребывает в неведении.

Но вместе пребывает в человеке и грех, и в обольщение вводит ум.
И нерассудительный, как уже достигший цели, много мечтает о себе и надмевается, как соделавшийся свободным.
А на деле бывает не то; потому что сатана скрывается в тайне, не действуя до времени,
чтобы заставить человека подумать о себе: „я чист и совершен".

Воззри на Иисуса: от какой славы и до каких страданий и распятия нисшел Он, Божий Сын и Бог!
И за сие-то смиренномудрие превознесен и посажен одесную Отца.
Змий же вначале посеял в Адаме возношение: „будешь, как Бог"

У иных, если можно так сказать, есть десять унций благодати, и мысленно они делают из них сто, чем и хвалятся.
И иные не редко имея у себя пять унций греха, делают из них полунции.
Сие же бывает с ними, или по неведению, — потому что, обманываясь в рассуждении самой благодати, не знают дела,
или по тщеславию, когда стыдятся сказать, что действует в них зло; потому что провозглашают уже себя совершенными. Человек должен и делать и говорить правду, исповедывать в себе и дары благодати и действие греха.

Лжет, кто говорит, что имеет чистое сердце.
На деле бывает не так, чтобы вдруг, едва благодать посетила, человек стал уже чист.
Предается он врагам и искушениям для упражнения и обучения, как Иов был в искусе;
потому что и злое, хотя не по доброму изволению, содействует доброму.

А христианин, имея пять унций греха, должен говорить:
„имею двадцать и переполнен худым".
И имея в себе, например, двадцать унций добра, должен говорить:
„у меня только полунции".

Теперь же приходящая благодать лишь двумя лучами просиявает в душе;
или от целого дерева озаряет две ветви...

Макарий Великий