Новая газета    /  24-12-2009 
Если бы рыночная цена государств определялась исключительно покупателями, со сколькими великолепными иллюзиями было бы покончено... 

Это был бы циничный мир, зато искренний и честный. Сейчас государства обычно выдумывают себе цену сами, и часто - исходя из невменяемых идей о собственном особом месте в истории, исключительной роли для человечества или, в самом скромном случае, из предполагаемого неисчислимого номинала собственных природных богатств. Хотя такие богатства, если они действительно кому-то понадобятся, уходят за суммы, которые вообще-то принято оставлять на сдачу. Но это если сильно понадобятся. В других случаях, чтобы действовать без страстей и ненужного шума, иностранцы предпочитают просто купить элиту. Весьма недорого, между прочим. 

Соединенные Штаты - действительно великое государство, ведь их цена как минимум равна совокупному государственному и корпоративному внешнему долгу. Впечатляющая сумма - рейтинг серьезности. И сколько заинтересованных в Америке во всем прочем мире! (Если не в американском стиле жизни, так хотя бы в возврате долгов). Мера слабости (перекредитованность принято считать слабостью) парадоксальным образом оказывается измерением силы. Единицей необходимости государства в окружающем мире. 

Доверие внушают любые действия правительства, продиктованные соображениями взаимной выгоды. Односторонняя выгода если и работает, то недолго. Не отгораживаясь от других, но и не нанимаясь им в услужение, единственно так и можно держаться в этой жизни своего пути - строя внешние отношения на взаимовыгодной основе. Это и для больших и амбициозных стран в сто раз надежнее, чем уступать искушению собственной силы. В современном мире империалистические мотивации (прийти, разрушить, захватить) уступают место корпоративным. Тем, которые создают многосторонние проекты с долгосрочными перспективами. 

Многовекторность в этом смысле - хорошая идея, потому что она потенциально работает на партнерство и открытую конкурентность. Она делает нас интересными для окружающих в плане посредничества, транзита. Ведь в этом изначальная проектная мощность Центральной Азии, Шелкового пути. Но любой экономический проект (а государство - такой же экономический проект), будучи сколько угодно многовекторным, не делает эти векторы равными. Он по определению должен зарабатывать больше, чем тратить. Насколько больше - это уже лирика. Важен сам факт такой асимметрии. Ток создает разность потенциалов - именно она, а не пожелания потребителей. 

С любой сделки мы должны иметь больше, чем платим за нее. Может быть, не денег: это вариант не очевидный, но обсуждаемый. Учтено ли это главное требование в позиции руководства страны, пошедшего на заключение Тройственного таможенного союза? 

Не учтено и не оговаривается. Ряд моментов там действительно прописан и заложен, но никак не выгода для нации. Скорее, партнеры эффективно играют на интегристских инициативах казахов. Мы действительно заинтересованы, даже запрограммированы на объединительные задачи. Это наше национальное подсознательное ноу-хау: объединять, связывать, передавать. Поэтому все выступления Президента по поводу евразийства и других платформ - не просто "блажь" конкретного политика, он проявляет себя здесь как настоящий казах. Но объединение ради самого объединения - не та цель, ради которой стоит действовать. 

С каким скепсисом говорят о заключаемом Таможенном союзе белорусы! И одновременно - с черным цинизмом… Их позиция предельно ясна: они уступили России в меру своей зависимости, но они с максимальной выгодой "разменяли" свою уступку. Минск открыто говорит о неравноправности сделки. Позиция российской стороны в свою очередь откровенно выделяет политическую составляющую сделки. Экономическая "в основе" здесь только на первый взгляд. 

В случае с Белоруссией интересы и мотивы - на поверхности. Сложнее с Казахстаном. Пока под флагом интеграции любой ценой и далеко не очевидных торговых преимуществ организуется не прагматический альянс, а очередная постсоветская химера. Очередная - потому что у нас были уже и Таможенный союз, и ОДКБ, и многие другие неработоспособные форматы. И если российско-белорусские отношения давно перешли грань неискренности и белорусские политики давно бравируют тем, что идут навстречу Москве исключительно "не за так", в противном случае намекая на усиление европейской ориентации, то чем так подкупает новый союз руководство Казахстана? У нас нет сырьевой или какой-нибудь другой зависимости от России, чтобы так демонстративно торговать суверенитетом. У нас наоборот, предпосылки для отношений равных и взвешенных. Да и популярность Казахстана в России и России в Казахстане, включая рейтинг лидеров, создает благополучный фон для совместных проектов. В России настороженно (в том числе на уровне обывателя, не только власти) относятся к Украине и Белоруссии, видя в них не столько партнеров, сколько загулявших вассалов. В отношении Казахстана такого отношения нет. Мы не "воруем газ", у нас другая репутация в РФ. Тем более, зачем добровольно входить в такие объединения на условиях, недалеких от недовольного определения Александра Лукашенко о "неравноправии"? Белоруссия эффективно разменяла свое "да" на гарантии газового тарифного дисконта в преддверии очередного новогоднего перезаключенная контрактов. А что и на что разменял Казахстан? 

Я исхожу из того (и надеюсь, что не ошибаюсь), что в таких вопросах не может быть теневых и неофициальных схем и "дополнений к соглашениям". В столь масштабных вопросах любое правительство действует открыто и транспарентно. А стало быть, исходя из официально доступной информации, подыгрывая Москве (руководство РФ выглядит в глазах своих избирателей восстановителем империи, а мы позволяем ему так выглядеть) Астана не получила ничего сопоставимого. Хотя бы даже и пустого или формального. Мы входим в структуру, предполагающую наднациональные стандарты и наднациональное управление. Суверенитет всегда - последнее богатство, которым приходится торговать. Но уж если идти на такой крайний шаг, то только приобретая для нации нечто глобальное и выигрышное. 

Я считаю, наши партнеры несколько переигрывают с психологическим давлением на президента Назарбаева. Ведь когда говорят о постсоветской интеграции, то одни говорят заведомо несерьезно, а другие - искренне. 

Если бы о таком выборе говорилось серьезно, он дал бы феноменально разные результаты. Лукашенко - президент полноценного государства, и он не захочет ехать обратно директорствовать в совхоз. Путин не захочет в Дрезден, даже если его попросили бы. И Дмитрий Медведев не захочет заниматься римским правом в ЛГУ. 

Это их искренний выбор, и надо как минимум иметь его в виду, когда мы говорим о таких нелепых, хотя и хорошо продаваемых на выборах вещах, как "возвращение к СССР". 

И только президент Казахстана, человек с классическим советским прошлым, всерьез будет говорить о таком воскрешении мертвецов. (Во всяком случае, в 1992 он говорил серьезно, и никакая инерция времени этого не отменит). По простой причине: он их видел живими. Это российские и белорусские коллеги сформировались по эту сторону Беловежья. Для Назарбаева реанимация СССР никак не цель, но она ему по-человечески "интересна". Зато остальным участникам процесса она даром не нужна, это просто дежурная схема для демагогии. 

И мне кажется, Астана недоучитывает степень несерьезности партнеров по диалогу. Астана предательски искренна в своих инициативах, и это становится проблемой. 
Наши предприниматели также не разделяют пафос государственных чиновников, справедливо говоря о неконкурентности нашей продукции перед российским аналогом. И так в целом ряде отраслей. Отказаться от государственного протекционизма - смелая мера, но зачем она предпринимается первой? По идее, такими шагами завершают реформы, а не предваряют их. 

В мировом разделении труда нет благодушия в духе "мы выбираем, нас выбирают". В нем все жестко и конкретно. Либо "мы", либо "нас". 

Эксперты, превозносящие новый союз как прообраз "нашего варианта" ЕС, упускают из внимания главное слабое место последнего. Ведь Евросоюз не стал примером равного и справедливого партнерства. Он и не собирался им быть. Условия Старой Европы для новичков с самого начала были требовательными условиями "старшего". Многие на востоке Европы недовольны последствиями присоединения к ЕС, отмечая рост формальных возможностей при потере реальных сбережений и уровня жизни. А у нас изначальные различия еще глубже, чем между Бельгией и Чехией… Намного. Какую роль уготовили Казахстану? Кем мы будем в новой Евразии, если следовать сегодняшней политике и сегодняшним соглашениям? 

Восторги от ЕС - совершенно не очевидны и в качестве примера неубедительны. Европейцы пошли на экономические трудности, на шоковые реформы ради ценностей цивилизации. Они воссоздали в реальности многовековую мечту Единой Европы. Ради этого можно и перетерпеть рост цен на картошку… 

Но мы-то никак не принадлежим к одной цивилизации с Россией и Белоруссией. И если у кого-то в Казахстане есть иллюзии на этот счет, ему быстро напомнят о реальном положении дел сами русские и белорусы. У них есть перспектива единой нации на базе единой веры, единой культуры, близкого языка. Даже для Украины есть "свое" место в таком будущем. Ведь она тоже восточноевропейская, православная, славянская страна. 

Увлечение евразийством для начала занятно, но в столь больших порциях - расточительно. Никогда европейцы и азиаты не сосуществовали паритетно в рамках одного государства. Кто-то обязательно окажется в роли второсортной биомассы. 

Если продолжать сравнение с ЕС, надо вспомнить и о такой замечательной европерспективе, как национальные экономические квоты. Это уже следующий этап за вытеснением национального предпринимателя агрессивными экспортерами. Государствам на официальном уровне запрещается развитие целых секторов производств. "Мы тут посвящались, вам не нужно больше машиностроение и электротехника, сосредоточитесь на молоке и туризме…" Практически так это и звучит. Что испытали многие страны Восточной Европы и Прибалтики. Но, еще раз повторю, это была осознанная жертва. И цель ее ясна. Но в нашем случае все наивнее и печальнее. 

Тот же белорусский опыт показывает, как агрессивно и последовательно наши российские коллеги вынуждают Лукашенко к приватизации важных нефтехимических комплексов. И правильно делают. Всем бы так отстаивать свои интересы. 

Было бы неверно отказываться от интеграции вообще. Это даже не стоит обсуждения, перспективы Папуа - Нового Казахстана совсем неинтересны. Мы должны идти в мир, должны принимать вызов. И выбор России в качестве главного партнера - также верный. 

Но наполненность такого партнерства не должна сводиться к тому, что мы подыгрываем Москве говорить о восстановлении СССР. Российский избиратель узнает в телевизоре, что сделан шаг к восстановлению СССР. Но мы не хотим СССР. Что касается сильной России - эта перспектива не только приемлема для Казахстана, но и выигрышна. К тому же она наиболее очевидна с точки зрения исторического развития. Казахстан может и должен поддержать сильную Россию, может помочь ей в восстановлении доминирования в близких по духу странах православного мира. То есть, возможны и намного более широкие рамки партнерства, чем те, о которых мы говорим сегодня. Но сами мы должны быть достойным партнером. Казахстан - это геополитическая Личность, а не инструмент для поддакивания. В сотрудничестве с Россией мы реализуем красивый, логичный, стройный собственный Проект. И скажем честно: в одиночку нам его не потянуть. Поэтому наша заинтересованность в сильном партнере - не деликатная, а искренняя. 

Все, что нам необходимо - Сложение Сил. Экономика здесь и вправду вторична, что с той или иной долей откровенности признается всеми заинтересованными сторонами. 

Схема проста: Казахстан поддерживает Россию на Западе, Россия поддерживает Казахстан на юге. Оппоненты России выстраивают дугу Набукко, где экономика опять же не первостепенна. Скорее это смычка Европы, Закавказья и ЦА. В этом проекте казахские активы и трансферные возможности крайне важны, к тому же они дают дальнейший выход на Китай. Для России это равнозначно южной Анаконде, энергетическому фиаско. Казахстан мог бы ощутимо поднять свою текущую себестоимость, пойдя навстречу таким планам, но Казахстан этого не делает. И такая поддержка России намного ценнее формально-бюрократических "таможенных союзов". 

Мы отказываемся от собственной роли в Европе, отказываемся от сырьевой диверсификации. Мы отдаем инициативу на этом направлении Москве и играем в ее интересах. "Казахская нефть идет в Европу под российским флагом". Это геополитический выбор, создающий возможности на юге. Где Россией ответным образом признается зона казахских интересов (республики ЦА) и Россия действует в соответствии с интересами Казахстана. Китайское направление - отдельная тема, но мы договоримся. Раз начнем говорить по существу и строить подлинное, а не саммитное партнерство, то договоримся уже о многом. 

Мы не против таможенных союзов или иных форм межгосударственной кооперации. Мы только за то, чтобы за каждым актом, подписанным Казахстаном, просматривался очевидный и однозначный национальный интерес. Наши требования немногочисленны и просты, но их нельзя пересмотреть или минимизировать. Наш народ должен жить в этом мире, а не стать инструментом реализации чужих амбиций, в конечном счете - пешкой в чужой игре.