Одноклассники.

Это произошло тогда, когда мой двоюродный брат Славка, с которым мне довелось просидеть десять лет за одной партой, позвонил, и известил, что в этом году у нас юбилей и намечается встреча одноклассников. Какой юбилей? Каких одноклассников? Я в то время так был далёк от этого, что не сразу даже понял о чём идёт речь. Но он довольно толково объяснил, что вот – сорок лет прошло! Чаво? Сорок лет! Эта цифра меня убила. А ведь и правда сорок. Даже как то неудобно, везде встречаются через десять, ну или через двадцать, а тут сорок! Что можно помнить или чувствовать через сорок лет. Это же после почти всей сознательной жизни! Дети взрослые, внуки, и вдруг одноклассники из той сопливой жизни от семи до семнадцати.

Тем более, что я не разу не участвовал в подобных встречах. Им то проще, а я вон куда укатил, хотя с чем сравнивать, другие может, и дальше уехали.

Оказывается можно и сейчас помнить, и я вспомнил.

На встречу я всё равно не попал, не поехал, такие были обстоятельства, что не мог. Только в очередной раз выбил из колеи звонок всё того же Славки с вечера, когда они праздновали, и он дал трубку Лариске из нашего класса, а потом Вальке из параллельного. Немного поговорили, в трубке звучала музыка, они там праздновали на всю катушку, а мне было грустно.
Лариска дала свой телефон и сказала, что будет в нашем городе через две недели.
Я пообещал встретиться с Лариской и Людмилой, к которой она приезжала, та оказывается жила в нашем городе. К встрече я решил подготовиться, достал старые фото, выпускную фотографию.

Ведь всегда интересно, в первую очередь, а кто где, кем стал и как живёт.
На фото были наши учителя. Так сверху, в форме радуги, фотографии тех, кого может, и не вспомнишь по имени отчеству сразу, а на лицо то да. И вот всплывают в услужливой памяти те чувства и события, что связаны с ними.

Вот наш грозный завуч Валентина Николаевна. Дама очень крутого нрава, её боялись больше чем директора. Она преподавала физику, по которой я участвовал на всех олимпиадах и по этому, только мне иногда удавалось превратить её уроки в балаган. По её собственному отбору, по только ей известной методике отбора, мы ездили с ней на экскурсию, на строящуюся ГЭС. Каждую весну вся школа под её предводительством выезжала на популярную тогда игру «зарница». А ведь вытащить всю школу на природу, (школа у нас была не маленькая), проводить там какие то конкурсы, а потом обед у костра – это было здорово! Это сейчас понимаешь, какую ответственность за нас брали наши учителя! И всем этим руководила как полководец Валентина Николаевна со всем своим коллективом учителей.
А ещё на выпускных экзаменах она довольно своеобразно по отношению ко мне проявила свой характер. Ведь я был участником всех физических олимпиад и соответственно её любимчиком. Дело в том, что кроме всех остальных достоинств она ещё была обладательницей весьма выразительной фигуры. А я уже в то время заряжал свой любопытный нос в сторону противоположного пола. И когда нас рассадили для сдачи экзамена, и каждый получил свой билет, она, походив по классу, села сбоку от меня через проход. Я же углубился в подготовку к ответу. Но надо же ей, видимо для удобства, закинуть ногу на ногу. И я скосил глаза туда ну чисто автоматически в полной задумчивости, ну всё ж таки, экзамен! Между нами, посмотреть было на что! Она заметила этот взгляд и опустила ногу! Я же в замешательстве отвёл взгляд и ещё более углубился в размышления перед предстоящим ответом. И тем более мне стало неудобно, когда ситуация повторилась в точности! Вот тогда то и проявился её характер! Она взбесилась, и потребовала немедленно отвечать на билет. И когда я ответил на все вопросы своего билета она начала ходить по классу, поднимать билеты у других экзаменуемых и зачитывала из них все вопросы, а я отвечал на них без подготовки. Ответить пришлось ещё на шесть билетов. Только после этого она меня отпустила и, говорят, потом требовала, чтобы мне поставили тройку за экзамен, но её вроде как отговорили. А меня все спрашивали, за что же я попал в такую немилость? Ну что я мог объяснить? Но я на неё не был обиде, да и за оценками я тогда не гнался. Ну а так то ситуация оказалась прикольной.
А вот на фото наш физрук, муж вышеупомянутой Валентины Николаевны. С ним тоже вспоминается история. Дело в том, что я в школе хоть и был в лучших учениках, но был таким тощим, большеголовым, сутулым ботаником. И это тем более был очевидный повод попенять завучу, своему мужу, как подчинённому. Вот мол по наукам прёт, так подтяни его по физподготовке! И на занятиях по физкультуре я почувствовал к себе повышенное внимание со стороны физрука, которое неожиданно для меня, да и для него закончилось. Как- то, на занятиях на перекладине нужно было подтянуться, чего я не мог сделать ни разу! Тут ко мне подошёл физрук с целью помощи от всей души, я соответственно собрал все силёнки, чтобы преодолеть эту планку, и в порыве усердия так дрыгнул ногами, что угодил ему в то самое место, отчего физрук согнулся пополам, а вся скамейка ожидающих, упала со смеху. Мне было страшно неудобно, но он отнёсся к ситуации нормально. Зато потом я стал тренироваться дома, чтобы не подводить физрука, и достиг определённых результатов!

Вот наш классный руководитель Людмила Николаевна, душевная женщина, она преподавала русский язык и литературу с которыми я почему то не дружил, хотя к тому времени я перечитал всю библиотеку научной фантастики, большую часть библиотеки дяди Лёши в (части меня интересующей) и заканчивал нашу школьную библиотеку, но на её уроках иногда поражал её крамольными высказываниями типа –нафига изучать такую фигню, как «Пётр первый» Алексея Толстого. Это повергало её в ступор, тем более она подозревала о тех талантах, которые мне щедрой рукой отсыпала природа! А однажды, я совсем расшалился на её уроке, который был последним, и она влепила мне в дневник красным карандашом двойку по поведению. Всё бы ничего, двойку то я вывел, хотя и сидел на первой парте прямо перед ней - не хотелось огорчать родителей! Но я оказался в ловушке, когда по окончанию урока она объявила, что пойдёт к нам домой поговорить с моими родителями! Опа! Не мог же я обратно нарисовать двойку! Ну, пошли.
Дома они с мамой уселись для беседы, и она первым делом объявила, что сегодня поставила мне двойку по поведению в дневник. Открывает дневник и опять немая сцена! Дело в том, что в деле выведения нежелательных оценок, я достиг определённого искусства, то есть следов не было заметно никаких! И это на передней парте буквально перед её носом! Дело закончилось удивлёнными восклицаниями, а потом они уединились, и Людмила Николаевна всё спрашивала маму, как это у неё, получается, воспитывать таких детей..

Самым молодым из учителей была Корнилова, учитель географии и астрономии. Она только что, окончила институт и пришла к нам в школу. Мы её любили потому, что она обращалась с нами как с ровней, у неё был светлый характер, высокая слегка нескладная фигура и добрая душа. После нас она благополучно дослужилась до директора школы и ушла на пенсию.

Ещё за десять лет было много учителей, которые вкладывали в нас свою душу, (так тогда наверное было принято) не требуя ничего взамен. Нельзя не вспомнить и нашу первую учительницу Валентину Николаевну, которая возилась с нами первоклашками и бережно передала нас Людмиле Николаевне.

Так о чём это я? Я поймал себя на мысли, что на фотографии они почти все моложе нас теперешних, а в живых, как сказал Славка, только Корнилова. Вот так. А я же после школы уехал и никогда больше не видел их старенькими, и в памяти они остались такими как на фото.
Сорок лет не хухры мухры. А ведь мы были первым выпуском новой школы. Я не знаю, чтобы с нашего выпуска получился какой нибудь бандит, или кто то сидел, может я не всё знаю. Знаю один умер от пьянства. А так все, по-моему нормальные люди. Значит, не зря постарались наши учителя! Большое им спасибо за это!

С Лариской мы встретились дома у Людмилы, которую она почему то нежно называла Люсенькой.
Посидели, посмотрели фотографии с вечера встречи, на которых я почти никого не мог узнать. Они поудивлялись моему животу – ведь я всю жизнь был тощий как велосипед. Рассказали о тех про кого знали, было интересно.

Оказывается, нет прошлой жизни, есть просто жизнь.

Ленинградская история.


Я уже полчаса толкался у входа в гостиницу «Октябрьскую», но никак не мог вычислить ту самую бабусю у которой я должен был поселиться на время своей командировки в славный город Ленинград. Дело в том, что я не разу не был в этом городе, и отправляя туда мой шеф готовил меня с такой же тщательностью, как готовят наших агентов перед засылкой в тыл врага. Отличие было лишь в поставленной задаче, которая состояла не только в производственной её части, но и в обязательном исполнении культурной программы. В частности я должен был в русском музее переписать всех изображенных на картине «Заседание государственного совета», а там их оказалось 82 человека! И привезти этот список ему. А в самой интересующей меня части – где я буду жить? Было дано много из испытанных вариантов, в которых были и такие-
-Ну, если, то, в крайнем случае, пойдёшь по этому адресу….
И я понимал, что туда то ходить не следует.
Так что из всех вариантов был приемлемый такой:
-Если в гостиницах мест не окажется (а их не должно быть по определению, год то был где- то 82-й), то потолкаешься возле гостиницы, там какая ни будь, бабуся тебе предложит, крышу за умеренную цену.
Так вот я топтался возле гостиницы уже полчаса, наблюдая за суетящимся на площади народом и оглядывая вокруг, не появилась ли та самая благодетельница, ведь я, всё- таки, для очищения совести обошел подъезды этой многокорпусной гостиницы, чтобы убедиться в том, что меня тут явно не ждали. День был зимний, промозглый, я только что из Пулково, провёл в самолёте четыре часа, и совсем бы не отказался чего ни будь съесть, и слегка вздремнуть.
Рядом со мной топтался молодой парень, чуть старше меня, одетый в довольно лёгкую курточку, худой и тоже уже, по-видимому, продрогший. Я его рассматривал как конкурента на этом рынке гостиничных услуг. И каково же было моё удивление, когда я решил прерваться на лёгкий ланч в соседней кафешке и уже двинулся туда, как он меня окликнул.
- Вам нужна комната?
- Вот это бабуся! Подумал я и одновременно насторожился. С чего бы это молодому парню заниматься таким делом?
- Нужна, а где и сколько стоит?
- Не очень далеко, я провожу, и назвал цену.
Я немного посомневался, и, решив действовать по обстоятельствам, согласился. Доехали мы довольно быстро, оказалось, он привёз, меня в свою квартиру, в которой он жил сам и объяснил, что спать он будет на кухне, а для меня вот комната с койкой - пользуйтесь! Для того, чтобы разобраться в ситуации, я согласно законам военной науки, решил провести рекогносценировку на местности и, поинтересовавшись, есть ли поблизости гастроном, попросил его сходить за бутылочкой винца и закуской к ней, предполагая, что таким образом он мне и разъяснит причины несколько странного для парня занятия. Он ушёл, а принялся разглядывать его жильё. Это было очень скромное жилище. Старая мебель, (ну очень старая), шифоньер, железная кровать с прогнутой сеткой и старое потёртое кресло. На стенах висели репродукции на морские темы. Всё носило отпечаток бедности, хотя было прибрано. Единственно, что привлекло моё внимание – шикарная фотография голой пышногрудой японки величиной в пол холодильника, висевшая на кухне. Тогда это было ещё не в таком широком употреблении, как сейчас, поэтому я разглядывал её со вниманием и думал, что я очевидно ошибался, когда считал, что японки это такие маленькие, плоскенькие женщины, которые постоянно кланяются складывая руки на груди. Эта же явно могла соперничать по фигуре, да и по красоте с Данаей Рафаэля.
За этими размышлениями меня и застал Геннадий, так, как, оказалось, звали хозяина квартиры, вернувшегося из гастронома с провизией по заказу и тут же попытавшегося отказаться от угощения. Я, конечно, оценил его скромность, и мы сели на кухне.
Выпили по первой и, по истечении некоторого времени я начал задавать так интересующие меня вопросы.
- Ты, где ни будь работаешь? Или только и живёшь сдачей жилья?
- Не, работаю на фарфоровом заводе, это просто у меня сейчас кризис с финансами, надо перемочься.
- А разве у вас есть фарфоровый завод?
От этого вопроса его аж передёрнуло! Не знать о Ленинградском фарфоровом заводе! Я сразу почувствовал, что шеф не зря взялся за мое культурное образование. Хотя с чего бы это я так уж должен знать, если у нас на Дальнем востоке в основном был китайский да японский фарфор. Это потом я довольно быстро понял, как относятся к этому городу его жители. Это вызывает умиление, и понимание когда прикасаешься к этой красоте и монументальности. В этом ленинградцы, а теперь питерцы похожи, по-моему, на одесситов. Я всегда вспоминаю, как я там же, из любопытства, зашёл в мясной магазин оценить, что же тут продают? В то время в наших краях не жирно было. И что же я увидел? Возле прилавка стояла старушка божий одуванчик, но по её осанке я сразу понял, что она из тех! Тогдашних людей, как говорил небезызвестный Паниковский. Она беседовала с продавцом, это был крепкий мужчина, в руках которого был широченный нож. Артистическим движением он отсекал мясной пластик и на ноже показывал ей.
- Такой Вас устроит?
Она внимательно рассматривала его и просила показать следующий. Эта беседа вполне по-видимому устраивала их обоих и мне показалось, что я здесь явно лишний, я, пришедший из той жизни за Уралом, причём далеко за Уралом, для них наверное примерно как с другой планеты. Там у нас за мясом нужно было ходить с талоном, а выбирать не приходилось, можно было остаться вообще ни с чем. А однажды, поскольку мы с супругой пропадали я на службе, а она на работе, поручили нашей средней дочке, которой было что- то, около пяти отоварить талон, иначе он бы пропал. Она пошла в магазин, где с достоинством обратилась к продавщице:
- Зенсина! Дайте мне котлетной массы!
- А у тебя деньги есть?
-Да! Сесть рублей!
Обалдевшая от такого покупателя продавщица наложила ей на все шесть рублей котлетной массы очень похожей на вырезку, и ребёнок потащил все эти килограммы домой. Мы потом ещё долго вспоминали этот благодатный случай.
То есть, сравните жизнь!

Мы ещё поговорили с Геной про фарфоровый завод и наконец я спросил чего это он вздумал сдавать квартиру раз у него есть работа и зарплата, которую тогда давали без задержек. И Остапа понесло…
Рассказывал он довольно спокойно, а у меня, наоборот, как говорится, всё ниже отвисала челюсть.
Он довольно буднично поведал, что сейчас у него с зарплаты забирают 50% , как у злостного неплательщика и, на оставшиеся часть протянуть довольно трудно. С чем я согласился и поинтересовался, что ж он не платил вовремя?
- Так у нас с бывшей супругой существовала договорённость, что после размена квартиры, я ей отдаю двухкомнатную, а себе забираю однокомнатную и мы в расчёте. А теперь по прошествии года после размена она подала на алименты, и мне присудили погасить задолженность, а потом буду платить 25%.
Далее, из его рассказа следовало, что он единственный сын контр адмирала, на что я прищурился, а он напротив открыл свой старый шифоньер, в котором висела контр адмиральская форма со всеми положенными звёздами.
Вот те на! Я, в то время старший лейтенант, сидел в этой бедной квартире и наливал с сыном контр адмирала, совсем не похожего на благополучного отпрыска, каким, как мне представлялось, должен быть наследник.
И он с той же будничностью, только иногда прорывавшуюся эмоциями рассказал мне, что не так давно они жили безбедно и счастливо, папа служил, мама никогда не работала, а в семье существовала традиция летом ездить на море. Но беда пришла внезапно. Умер отец, и финансовая ситуация серьёзно изменилась. Тогда, для того чтобы поддержать статус семьи Геннадий пошел работать. Работал где попало, в основном, как я понял фотографировал, и они с мамой кое как перебивались. Подошло лето и мать настояла, чтобы он поехал на море, как в былые годы.
Долго отдохнуть ему не удалось, через какое то время пришла телеграмма о смерти матери. Пока он метался в поисках билета, приехал уже, когда её похоронили. И остался молодой парень в трёхкомнатной сталинской квартире один. Всё бы ничего, да вот через месяц или полтора звонок в дверь! Приехала дама, с которой он познакомился на море, и уверяет, что она беременна! Воспитание взяло своё, и как честный человек он решил жениться!
Потекла семейная жизнь. Где то на седьмом месяце беременности пришлось вызвать скорую, что в общем то обычно для женщин в подобном состоянии, но на вопрос волнующегося супруга:
- Что с ней?
Ответ был банальный- алкагольный токсикоз!
- Какой токсикоз, она же беременна!
Но ответ нашелся просто- в туалете нашлась пустая бутылка «Гымзы», хорошее винишко было тогда!
Проблема в том что она была не одна, а это была доза перед сном!
После продолжительных душеспасительных бесед всё же прошли роды, родилась дочка, и снова жизнь налаживалась, но…! Мама сказала, что ребёнку нужен свежий воздух и она хочет поехать в деревню к маме. Ну что ж в деревню так в деревню и Геннадий их проводил с условием на месяц!
Прошел месяц, два, три…А потом пришла повестка в милицию. В милиции Гену спросили знает ли он где его супруга. На что он ответил:
- У родителей на отдыхе!
-Да нет, ваша супруга находится под следствием со своею сестрой по поводу какой то кражи.
Прошло ещё какое то время, и появилась супруга, освобождённая под какую то амнистию..
Геннадий неохотно описывал те усилия которые он прилагал, чтобы поставить, как у нас говорят , на путь истинный свою супругу, но он не выдержал, когда она решила пойти в официантки. Я не хочу кинуть тень на большую кагорту наших уважаемых работниц сферы обслуживания, но, вот Гена этого не перенёс и предложил вариант: Разменяем большую сталинскую квартиру на двух и однокомнатную и адью! На что супруга согласилась. Гена год искал варианты обмена и всё же нашёл!
Ну, а остальное я уже понял…….

Мы сидели молча, бутылка была пуста, было и какое-то опустошение в душе. Я подумал, что если бы мне кто то рассказал эту историю, я бы не поверил не за что. Но передо мной сидел живой человек, наверное романтик грезивший далёкими странствиями по бурным морям и оказавшийся бессильним перед чем? Как называется это явление существовавшее в веках и бурно расцведшее в наше время? Было обидно, что интеллигент с чистой душой оказался беззащитным перед этим быдлом в юбке!

Ещё я его спросил встречались ли они после обмена, всё таки дочка…
- Да видел как то, вся такая симпатичная в шубке…….Спросил почему же она подала на алименты, ведь договаривались….
- Да договоривались, но деньги всегда нужны….

Прошло много времени а я до сих пор помню эту историю, я прожил у Гены две недели, запомнил, что он был страстным болельщиком «Зенита», тогда заштатной командой, он говорил, что у него была подруга, но что они женится не могу потому , что не хотят соединять две нищеты……..

	Как я Вас понимаю. Так выпьем за то, чтобы наши желания совпадали бы с нашими возможнастями!!!

Голуби.

К голубям можно относится по-разному. Горожанам они докучают тем, что приводят памятники и прочие видные места в некрасивый вид, а в другой местности на них могут и не обращать внимания, или же наоборот представлять их в разных ипостасях - например «голубь мира» и выпускать их во время праздника, ну и тому подобное. Я же хочу рассказать о тех голубях и той загадочной части общества , которая существовала очень наверное давно, это о голубятниках к которым я некоторое время себя причислял. Всё началось с того, что сосед подарил мне пару сизарей, как я потом разобрался совершенно беспородных, но зато очень преданных своему гнезду. А это ведь чрезвычайно важно в этом деле. Дело в том, что я сразу постигая правила у голубятников, с которыми моментально познакомился, понял основной закон: если голубь зашёл в твою летку – это уже твой голубь! Независимо сколько он стоит, насколько он знаменит среди голубятников. А если уж твой попался то его можно вернуть только на обмен или выкупить, или в крайнем случае украсть (и такое бывало среди голубятников). А поскольку в основном голубятниками были пацаны ну в самом рисковом возрасте, то среда эта была почти что хулиганская.
Но занятие это я вам скажу увлекательное! Во первых люди занимались разведением разных пород голубей. Как оказалось их великое множество, от почтовых, всем известных, до декоративных и турманов, а между ними и бабочки , названные так за порхающий характер полёта, которые, как бы порхая на месте, могли подниматься на большую высоту (в точку), как говорили голубятники, так и других отличающихся по оперению - то с хохолком, то с ботфортами, всех сейчас и не упомню. А во вторых самое увлекательное это риск потерять может быть самого ценного или пару, ведь не будешь же их держать в клетке -им надо летать, только в полёте голубь проявляет все свои качества. И вот тут то нужно знать все ухищрения, как заставить голубя возвращаться в свою лётку! А ещё высший пилотаж –заманить чужого и тогда ты на коне!
Я остановился на вертунах (турманах если правильно), эти голуби в полёте переворачивались накручивая обороты, при этом теряя высоту, и бывали случаи разбивались, не успевая раскрыть крылья. Но это уже редкий случай. Тут надо понимать почему птицы совершали вот эти пируэты не свойственные обычным пернатым. Не долгим наблюдением можно установить, что так голуби выражали свой восторг, ну или хорошее настроение, что ли. Особенно ценились такие которые за раз совершали пять –шесть оборотов, а обычные - те по два-три.
Голубятня у меня располагалась на чердаке нашего дома, а там высоты то по коньку метра два, и вот на этих двух метрах моя белая гусыня могла совершить переворот после того как её голубь уделял её внимание и шумно шлёпалась в опилки насыпанные на чердаке. Пара, я скажу, была вполне уморительная: самка была большой белой голубкой с длинным клювом и длинным хвостом за что и получила прозвище «гусыня», а самец наоборот маленький, аккуратненький тоже белый и страшно шустрый. Как только он ко мне попал, а дело было зимой, когда голубей я держал в летней кухне в клетках, я с месяц пытался спарить его с другой голубкой, но почему то ничего не получалось, и только по истечению долгого времени до меня дошло, что я к нему подсадил самца, за что он надолго по моему затаил на меня обиду.
Поскольку я относился к своему увлечению достаточно серьёзно, через какое то время у меня оказались все самые знаменитые голуби в округе. Это во-первых «Лысый» названный так за белую головку на фоне остального цветного оперения, он прекрасно летал совершая перевороты до шести –семи за раз. Очень ценилось потомство от него, но его всё же не превосходили. Ещё самый мой любимый был «Беркут», это, прекрасно сложенный, как бы я сейчас сказал, с прекрасной осанкой, абсолютно шоколадного цвета самец. Мне казалось, что он сам понимает свою исключительность, потому что вел он себя среди стаи соответственно. Ну и ещё от них пошло потомство, так что стая в скором времени дошла до достаточно больших размеров. Тут же был и обмен и просто отдавал знакомым голубятникам с соседних улиц, перезнакомился со всей этой хулиганской братией с которыми знакомиться было то и не всегда безопасно, но тут надо рассказать о моём бескорыстном охраннике. Был у нас во дворе пес, с которым мы вместе взрослели по кличке Вангур. Отец его принес немножко хромоватым, (попал под машину), но он потом постепенно оклемался и вырос в крепкого барбоса. Роста он был пониже всем известной немецкой овчарки, но в драке сбивал любую собаку разгоняясь и сшибая её грудью. Однажды он меня очень удивил, когда я взял его на встречу с голубятниками на соседнюю улицу, и мы во время разговора стали в шутку как бы пихать друг друга. Вангур наблюдал это со стороны, а потом с лёгким рыком сшиб с ног моего собеседника, чем заслужил нескрываемое уважение у моих знакомых. С тех пор всегда он был моим спутником.
Моё голубиное увлечение прекратилось когда я уехал поступать в институт - казалось бы странно для прилежного ученика 9-10го класса этим заниматься, но всё же я ещё долго вспоминал и вспоминаю сейчас это время со светлым чувством. Наблюдать полёт стаи на фоне голубого неба – это красиво!

Предновогодний курьёз.

Во первых хочу сказать, что всё это было на самом деле, хотя если бы мне кто-нибудь рассказал я бы не поверил, но вот сколько раз потом убеждался, что то придумает порой сама жизнь на то фантазии не хватит.
Я в один из периодов своей каръеры служил на должности главного механика в военно-строительной части. Должность была та ещё, я и тогда и сейчас считаю, что к подобным должностям надо применять коэффициент примерно год за два. Одно только, что на моей шее висело четыре котельных и это в условиях Сибири, а самое главное их же обслуживали солдаты! Ну да ни об этом речь. Для понимания описываемых событий расскажу с чего начинался мой рабочий день. Приходя на службу, я как обычно, с КТП автопарка узнавал всё ли в порядке и проверял автопарк. Потом получал ЦУ от командира и шёл к себе в кабинет. Прямо за забором автопарка располагалась территория военно- строительного отряда, а это несколько солдатских казарм и здание штаба. Ну, в общем всё как обычно в строительных войсках.
В этот день всё как то пошло наперекосяк и я никак не мог понять,что же происходит. Во первых дежурный по парку докладывает, что нет дежурной машины а на мой вопрос куда же она уехала объясняет, что на ней уехал дежурный офицер отряда.
- «Что за рулём?»- спрашиваю я.
-«Нет за рулём наш кочегар»- отвечает дежурный.
В голове у меня опять не складывается, потому, что в автопарке тогда каждую ночь дежурил водитель из числа гражданских по графику и почему на дежурной машине уехал кочегар с дежурным офицером? Кроме всего в то время в автопарке была собственная котельная и в ней несли службу посменно два кочегара солдатика. Пока я пытаюсь сложить какую ни будь схему объясняющую эти события ко мне подходит гражданский водитель и говорит, что его машины нет в автопарке.
-«Где же она?»- спрашиваю я у дежурного по парку.
-« На ней уехал дежурный водитель»
-«А где же он и куда уехал?»
-«Не знаю, он уехал ещё в два часа ночи»
Опять ничего не складывается, ничего не могу понять, что же тут происходило. В это время, к воротам автопарка подъёзжает наш бензовоз и тащит на буксире дежурную машину в кабине, которой сидят два кочегара автопарка. Водитель бензовоза подходит ко мне и говорит, что его попросили притащить машину, а в кабине кочегар у которого сломана нога. Кое как вытаскивают солдата из кабины, он весь белый и почти теряет сознание от боли в сломанной ноге. Пытаюсь хоть что то добиться, чтобы понять что же происходило в эту ночь. Понемногу начинает складываться картина. Иду к себе в кабинет и в это время ко мне буквально врываются трое разъяренных мужиков из, как выясняется, городского автобусного парка с претензией, что наша машина- и называют номер дежурной машины ( а это был самосвал) гонялась ночью за их дежурным автобусом и два раза ударила его в задний бампер! Вообще какой то голливуд! Кое как успокаиваю их с заверением, что примем меры, а сам еду домой к дежурному водителю -ведь машины так и нет! Находим только жену в растрёпанных чувствах, она рассказывает, что он пришёл в четыре утра, без шапки по морозу, забрал паспорт и сказал, что улетает к родственникам в другой город. Да-а! Уже целый детектив. Спрашиваю: « А где же машина?». Она отвечает, что не знает, он приходил пешком! Во результат! Ни машины, ни дежурного водителя, ни, как потом выясняется, дежурного офицера отряда! Было чему подивиться! После обеда приезжают мужики, рассказывают, что не очень далеко наша машина лежит перевёрнутая в кювете, конечно с размороженным двигателем. Отправляю людей, машину притаскивают в автопарк. Всё, сажусь писать командиру докладную с описанием событий.
А было оказывается вот что: Всё началось с того, что совпало так, что на дежурство в одну ночь заступили идиоты - вот так, одновременно в отряде и в автопарке. В отряде заступил лейтенант по имени Костя - его так солдаты звали, он с ними был за панибрата, как я потом выяснил, он был сынком какого то генерала. Его после этого куда то быстренько убрали так, что я не узнал чей он всё таки был. А в автопарке график выпал на молодого парнишку, который производил тоже странноватое впечатление. А всё решила большая сковородка жаренной картошки! После отбоя в отряде, лейтенант проверив отряд, решил проверить кочегаров в автопарке, что не возбранялось. Пришел в кочегарку и что же видит! Два гвардейца жарят огромную сковородку картошки! И тут подтягивается дежурный водитель, ему тоже вроде делать нечего и сразу возникает спонтанное решение. Вы подумаете навести уставной порядок? Или по крайней мере не заметить нарушений с тем чтобы солдат лишний раз покушал? Да ну!! Дежурного водителя отправляют за портвейном - раз такой закусон! И устраивается совместный банкет, то есть со всеми присутствующими независимо от должности и звания! А дальше,- больше. В задушевной беседе вспоминается, что новый год на носу, а роте нет ёлки, и решают за ней съёздить. Ну, тут рядом, в посёлке. Водитель, наверное, всё таки, не решился ехать поддатый и отдал руль одному из кочегаров. Ну, тоже, гениальное решение! Поездка удалась на славу. Сначала лейтенант велел подъехать к местной общаге и ушёл в неё. Солдаты долго его ждали пока не подъехал дежурный автобус с городского автопарка. Выяснение отношений с ним вылилось в бурную погоню и пару ударов в задний бампер по законам жанра голливуда. Затем они опять возвращаются на исходную в посёлок, где всё таки решают срубить ёлку -(цель поездки). В окружающем ландшафте замечают прекрасную ель, но только она велика и растёт в чьём то дворе, но это не важно. Один солдат (который был за рулём) залезает на ёлку, чтобы спилить верхушку и вот неудача! Сваливается с неё и ломает ногу. Тогда второй топает в автопарк и просит первого водителя, который пришёл на работу притащить машину. А где же дежурный водитель, который отдал свою машину? А он не долго сидел один, ему стало скучно, он берёт другую машину и направляется в другой пригород к даме сердца, но тоже неудача! Портвейн даёт и здесь о себе знать, по дороге он переворачивается в глубокий кювет с перепугу выбирается из машины, совершает пятикилометровый ночной марш – бросок до дому, и действительно улетает в тот же день в другой город! На разгадку всех этих приключений мне пришлось потратить целый день и кучу нервов. После этого все участники получили и по заслугам и по карману тоже, но слава богу всё обошлось сравнительно легко.
Не хотелось бы, чтобы описанная история воспринималась как будничная, нет, она и запомнилась потому, что выходила за всякие рамки, но и в то же время ……….!

	работаю

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  М@рг@рит@.

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  М@рг@рит@.

Полигон

Есть такой маленький городок в Сибири, называется Юрга. Сколько раз я там не бывал, всегда оставалось плохое впечатление. Не могу ничего сказать это про жителей этого городка, просто, наверное так совпадало. Это было ещё, когда служил. Поступило распоряжение тащить башенный кран на стройку в Юргу. Ну, приготовились и поехали как обычно. А что такое, как обычно? Это значит едет колонна из трёх машин -впереди автокран на базе Краза, следом тягач, тоже Краз, а сзади техпомощь с бригадой. На тягаче нагружен башенный кран на подкатной оси, и в длину это составляет прицеп около тридцати метров. Обычное дело, только передвигаться с таким хозяйством на большие расстояния сложновато. Пока собирались, пока выезжали, посмотрели – в Юргу должны приехать к вечеру. Так и нормально, вроде бы. Да не тут то было. Не доезжая до Юрги километров, наверное, двадцать пять, затроил наш тягач и встала колонна. Полезли искать причину. Часа два возились, совсем стемнело уж. Ничего не смогли сделать, полетел ТНВД (в переводе топливный насос высокого давления).
Тут я хочу рассказать о водителе тягача, с которым мне пришлось делить вот такие вот трудности. Это был худой азербайджанец, звали его Фархат, профессионалом он был высшей категории. К примеру, как то, мы также тащили кран из Бийска зимой. Когда туда ехали, я ему говорю: «Ты посмотри дорогу, где возможны проблемы на обратном пути с грузом». А дело в том, что там спуски и подъёмы и дорога то зимой обледенела и тащить такой груз, как башенный кран, это не просто. А он мне и говорит: «Вот на этом подъёме не вытяну!» И подъём то вроде не крутой, только длинный, километра полтора. И правда, когда ехали назад, где то на половине подъёма тягач начал шлифовать, то есть пробуксовывать на дороге, хорошо, что мы предусмотрительно пустили автокран впереди тягача, и, не останавливаясь, набрасываем буксирный трос от крана на тягач, и двойной тягой вытаскиваем наверх. А потом ближе к Барнаульской трассе началась такая пурга, что дороги не видно было совершенно. А я обычно ездил в тягаче, смотрю на дорогу - ничего не видно, если слетим с трассы на даже вытянуть, то никто не сможет! А он едет! Я его спрашиваю: «Как ты едешь?». А он: «На ощупь!». И ведь доехали!
Так вот, и в этот раз, пришлось нам цеплять за автокран наш тягач и таким образом доехать до города. А до точки назначения ещё надо было ехать, поэтому, наутро мы с Фархатом поехали искать, где бы отремонтировать насос. И мы нашли мастерскую и мастера! Это был молодой парень, который согласился нам помочь за умеренную плату, заменить насос. Чем он нам запомнился – так это тем, что во время работы он жонглировал гаечными ключами, правда не от безделья, а по необходимости – если ключ не подходил к гайке он его подбрасывал и ловил уже другой стороной,- прикольно было смотреть, как он работает. На наш вопрос о надёжности насоса, который он нам предлагал он с достоинством сообщил, что работает с личным клеймом – сертификат качества на современный лад. А ещё сказал, что намного добавил капельку в насосе мощности. По поводу мощности это он не соврал. К часам четырём, мы общими усилиями, и я в том числе, поставили насос и поехали. При выезде из Юрги, небольшая речка и мост через неё, а потом подъём в горку. Едем нормально, и тут Фархат говорит с удивлением: «Я на третьей передаче в подъём еду!» Посмотрели, а сзади дым аж чёрный! Короче добавил он нам капельку!
Доехали до полигона нормально, но тут обозначилась очередная проблема. В то время полигон только строился, то есть строили необходимые сооружения для достойного проведения учений. Кран мы тащили для возведения учебного корпуса, который, по несчастью располагался в створе с гостиницей. А что такое гостиница на полигоне? Ну, это, сами понимаете, когда приезжает высокое начальство (выше уже некуда!), то оно должно иметь соответствующие удобства ….. Это насколько у кого фантазия работает!
Я просто перескажу, что то вроде анекдота, который передавался между строителями, как говорится из уст в уста: Когда велись отделочные работы, то супруга командующего три раза заставляла переклеивать обои, пока зам по снабжению стойуправы не привёз сам лично финские из Москвы…. Это я к тому рассказываю, чтобы была понятна обстановка.
А суть проблемы оказалась вот в чём: Подъехать к учебному корпусу с нашим грузом было практически нереально, потому, что там грунт был размешан по колено, и туда заехать было просто невозможно. Но было достаточно просто заехать со стороны гостиницы, только разгородить забор и мы сразу попадаем на подкрановые пути! Но! Надо было заехать сзади гостиницы, на что то, похожее на плац, а до этого стояли пара шлагбаумов вкопанных в землю, поперёк дороги. Был уже вечер, мы уже устали, поэтому вариантов было немного. Мы по-быстрому краном повыдёргивали шлагбаумы, заехали на плац сзади гостиницы, и уже было, попали на место, но провалились в засыпанную траншею. Немного подёргались, нам заорали из гостиницы, что мешаем спать, поскольку, было уже десять вечера, и мы решили всё оставить на завтра. Я с Фархатом подумали, что не плохо поспать по-человечески и пошли устраиваться в гостиницу на ночлег. Это нам удалось, и мы мирно отдыхали до утра. На этом наши положительные эмоции закончились. Дело в том, что утром мы проснулись в прекрасном настроении, предвкушая, что сегодня мы достигнем нашей цели, вышли из номера и спустились в холл. Там нас встретила довольно худая женщина неопределённого возраста и с милой улыбкой поинтересовалась, не наша ли техника стоит сзади гостиницы. После утвердительного ответа, с ней произошла какая-то метаморфоза. Как будто бы включился, какой то переключатель. Она начала буквально визжать, что на ту сторону гостиницы имеет право заезжать только командующий! Ну и так далее! На все мои попытки выдать наши уверения, что мы всё уберём, и приведем в порядок, она только визжала. Видя такое положение вещей, Фархат попытался мне помочь, но она заорала типа что:- « Мне еще чернож…е указывать будут!» Надо сказать, что Фархат подобные высказыванья воспринимал очень болезненно! И в этот раз он выставил свой длинный указательный палец и сказал: «Ах ты, сука! Щас я тебе глаз выколю!» Мне ничего не оставалось, как вытащить его на улицу, тем более что наши мужики с летучки должны были подъехать, чтобы ехать в столовую на завтрак. Не успели мы дойти до угла гостиницы, как возле нас с визгом затормозил Уазик, из него выпрыгнули два бойца с автоматами наизготовку, вылез подполковник и торжественно объявил: - «Вы арестованы!». Я бы, конечно мог воспринять это за прикол, но я то знал пред историю этого подразделения, которое называлось комендантским, и понял, что шутить с дураками трудно. А вот почему.
Незадолго до этой истории случилась там же буквально трагедия. Недалеко от полигона располагалась наша военно-строительная рота, в отдельной казарме, на берегу Томи, там постоянно жил с солдатиками старшина, ну и, конечно командование роты. Выполняли поставленные задачи, и рота слыла одной из лучших. Поэтому, за хорошие показатели, солдатикам выпадали отдельные послабления. В один из вечеров несколько солдат попали в местный деревенский клуб на танцы. Чего- то там не поделили с местными, постукались, наверное, кто - то из обиженных местных, спьяну сбегал за ружьем и даже пострелял, наверное, но к этому времени гвардейцы уже вернулись в казарму на вечернюю поверку и легли спать. И всё бы ничего, но кто - то, особенно бдительный, позвонил на полигон в это комендатское подразделение. И вот уже ближе к полуночи к казарме, в которой мирно отдыхает рота, подлетает машина, светит фарами на вход в казарму и командует: - «Выходи». Дежурный по роте, поскольку в свете фар ничего не видно, решает, что это опять деревенским не ймётся, и соответственно посылает его на …… В ответ на что открывается автоматный огонь. Это лейтенант, который привёз взвод, выпустил целый рожок из автомата. В результате двое раненых, один погиб. Погиб русский сержант, которому оставалось месяц до дембеля. Когда поняли в казарме в кого стреляют, вынесли все окна, выпрыгивая из казармы, а старшина, говорят, уползал по картошке, которая была посажена под окнами казармы. Мало того, на ту беду в казарме в ту ночь ночевал главный механик, недавно назначенный из ВВС. Его потом спрашивали, что он то там предпринял, как старший и по званию и по должности. На что он беспомощно рассказывал, что пока он разыскивал пропавший ботинок, после того, как услышал стрельбу, в канцелярию, где он ночевал, вполз сержант с дыркой в груди. Ну и что, что лейтенанта потом судили и выгнали из армии?
Поэтому, зная всё это, я постепенно постарался остудить пыл подполковника, который вёл себя не лучше, чем зав гостиницей и всё грозился позвонить командующему, но после сорока минут хождения вокруг гостиницы и моих заверений, что всё будет в порядке мы подошли к входу, и тут подъезжает моя летучка, из неё высовывается наш монтажник и орёт: - «Ильич! Да пошли ты его на…… Поехали пожрать!» И опять визг, и всё начинается по новой! Еще сорок минут хождения вокруг гостиницы, сорок минут заверений в нашей лояльности и в том, что мы, строители, в конечном счёте, строим для них.
Кран мы, всё -таки, смонтировали за два дня, а на третий появился начальник участка, и с удивлением спросил:- «А как же вы его подняли, ведь у меня даже электроэнергия не подведена?» Это был наш секрет,- в таких случаях мы подключались к автокрану, не сидеть же в ожидании пока появится начальник участка и решит эти проблемы.
В Юрге, на полигоне, мне пришлось бывать ещё много раз, поскольку мы его строили ещё долго, но вот, не лежала душа туда ездить! Чёрт его знает, наверное, такое место, что всегда проблемы и приключения! Однажды, пришлось сопровождать автокран туда, хотя водитель у нас был гражданский, опытный, и дорогу сам знал не хуже меня, но тогда у нас сменилось руководство, а на полигоне взорвались артеллирийские склады. В городе повыбило половину окон, а на полигоне всё было усыпано иголками от бомб, и все ходили с круглыми глазами и рассказывали, что прапорщик с двумя солдатами, после покраски полов в складе, закурили после работы и…..(дальше нецензурное!). Тогда на моей памяти это было впервые, хотя, как мы знаем, подобные происшествия в наших войсках стало делом житейским, (да и не только в наших). А вообще, полигон, наверное, дело необходимое в войсках и нужное, я сам видел, как самолёты таскают за собой мишени на длинных тросах, а по ним лупят «Шилки». Но я не о том. Я вспоминаю, сколько труда строителей вложено, сколько денег, чтобы всё это заработало! А пришло время перемен и эти войска собирали по крохам по всей стране, чтобы одну дыру заткнуть!

РБУ.
Что такое РБУ? Это в переводе со строительного - растворобетонный узел. Без него любая стройка мертва, потому что стройка- это камень на камень, кирпич на кирпич…. А между ними раствор иначе стройки нету. Проще говоря, РБУ - это сердце стройки. В нашей организации был один такой бетонный узел на одном объекте, который строили долго. Это было довольно солидное двухэтажное сооружение, на первый этаж въезжали самосвалы, в которые сверху из растворомешалок наливался раствор. Для его работы рядом была построена котельная, которая в своё время была для меня головной болью из-за частых поломок.
Так вот, в своё время нашей организации поручили построить комплекс сооружений в окрестностях одного сибирского городка, в котором располагался полк ПВО, а также батальон РТБ (радиотехнический батальон). Подоплёка такого задания была довольно проста - обслуга этого РТБ проживала в городке, это где то на расстоянии 15километров от подразделения, а по каким то там нормам в случае тревоги они должны были прибыть на место службы в течение 8 минут, что у них явно не получалось. Поэтому, там, наверху было принято решение поселить всех прямо на объекте, для чего построить жилые дома и всё остальное. Это конечно было гениальное решение хотя бы по тому, что когда я туда прибыл, я увидел около двадцати разнокалиберных локаторов, которые ещё вдобавок работали в непрерывном режиме. А когда я включил свой походный приёмник ,то услышал в нём периодическое «вжик-вжик», а еще со мной поделились местные служаки, что если поместить на излучатель кошку то от неё только пух полетит, ну, теперь то, мы все знакомы с микроволновками! А на мой вопрос: « А как же люди тут будут жить» мне популярно объяснили, что дома будут обтянуты заземлённой сеткой и всё будет в порядке, « А гулять дети будут в скафандре», подумал я. Одним словом: «Первым делом, первым делом самолёты, ну а люди с их здоровьем всё потом».
Поскольку я был на должности главного механика, соответственно начальник отдела, то по традиции существовавшей тогда в нашей организации, меня назначили старшим на этом удаленном объекте контролировать старшего лейтенанта, назначенного туда начальником участка. Командировка началась по традиции весной. Притащили мы туда новенький экскаватор, быстренько откопали все фундаменты, правда и тут не обошлось без курьёзов. Я же всё таки не строитель по образованию, а механик, хотя за время работы в строительстве много чего нахватался, а тут попал впросак. Дело в том, что на ген плане строительства высотная отметка была обозначена от дороги,проходившей рядом со стройкой и всё остальное было привязано к ней, казалось бы, ставь нивелир и строй, но дорога была уж больно ухабистая и в какой бугорок или ямку ставить нивелир? А всё остальное было чистым полем, да ещё локаторы рядом, как я уже говорил. Ну, я в силу своих соображений сказал лейтенанту забить на стройке кол, на нём приколотить табличку с надписью 00, и танцевать от неё. Так он и сделал, хотя потом переменил наше решение, что имело катастрофические последствия для всей стройки.
И так, стройка началась. Поскольку стройка проходила рядом с небольшим сибирским городком, в котором кроме всего был и военный городок, то не могу не поделиться впечатлением от этого поселения. Во- первых местность там очень болотистая, а городок разделяли два больших озера, с весьма сомнительным качеством воды. Езда, даже по центральным улицам очень напоминала американские горки, недалеко от города был военный аэродром, проехать к которому можно было по бетонке проходящей мимо солидной канализационной станции, которая очевидно должна была качать все, что вытекало из военного городка, но я как строитель заметил, что ничего она не качала, а всё это просто вытекало из под неё в озеро, поэтому вонища тут стояла замечательная! Но зато, насколько я заметил, тут было настоящее раздолье для водоплавающих птиц самых разных пород! Знакомство с традициями городка началось для нас, с сообщения о прибытии на станцию вагонов со стройматериалами, которые необходимо было принять немедленно, иначе начнут считать простой. Железная дорога всегда умела ставить на счётчик! Поехали мы с лейтенантом поутру на стацию, чтобы раскредитовать вагоны побыстрее. Да не тут то было! На станции нам сказали, что без начальника они ничего не смогут сделать, но начальник скоро приедет. День был жаркий, мы просидели до полудня, и так никого не дождались! Со злости и от жары, решили взять чего ни будь, поесть и попить и поехать на природу. Лейтенант, поскольку побольше прожил в этом городке предложил съездить за пивом на пивзавод и взять свежего. На что я конечно согласился. Оказалось, что проходная пивзавода выходила на небольшую площадь похожую на площадь из не без известного произведения, где была большая лужа, в которой отдыхала внушительных размеров свинья. Но что интересно, на эту, же площадь выходили проходные ещё и рыбзавода и мясокомбината! Поистине замечательное место! Это подтвердилось ещё и тем, что когда лейтенант пошел за пивом, то вернулся не только с пивом, но и радостным известием о том, что начальник станции тут! И что он всё решил насчёт вагонов! Потом он сбегал ещё в одну проходную, из которой вернулся с замечательной копчёной рыбой - пелядью. Кто когда ни будь, пробовал, тот поймёт о чём я. Поскольку по дороге мы ещё и купили свежей пеляди, то решили поехать сварить ухи, ну и попить пива на природе. Лейтенант предложил поехать в окрестности аэродрома, мол, там хорошее место. Приехали, расположились, сварили уху, из свежей пеляди, она получилась замечательной, и тут на аэродроме начались полёты. Никогда не забуду - мы сидим на травке, как оказалось в метрах пятидесяти от взлётной полосы, пьём пиво, закусываем ухой. А тут подруливает истребитель, пилот смотрит в нашу сторону, лица не разглядеть, но по шлемофону видно, затем даёт форсаж и самолет с грохотом улетает в небо, только в наступающих сумерках видно синее пламя из двигателя. Потом следующий, тогда еще, наверное, керосина на полёты хватало!
На объекте я находился не постоянно, а наездами, поскольку были ещё обязанности в конторе. В следующий заезд со мной поехал главный инженер, точнее он поехал и потащил меня с собой, хотя я и возражал – зачем нам ехать вдвоём на один объёкт? Но по приезде я понял, в чём дело. Стройка то шла, но подходила осень, пока раствор готовили мешалкой, которая стояла под открытым небом, а зимой как? Главный, после того как, мы объехали все организации в городе, и в поставках раствора нам везде отказали, в очередной раз обречённым голосом сказал: «Надо строить РБУ» На что я, памятуя наше старое РБУ, спросил: «Что и котельную рядом?» На что главный соглашался, что нету смысла для такого объекта городить такой огород. Но на следующее утро приезжая на объёкт он снова обречённо повторял: «Надо строить РБУ». Положение складывалось безвыходное, я понял, что пока эта проблема не будет решена, он меня с этого объёкта не отпустит, а торчать тут мне уже по правде надоело. И когда он в очередной раз повторил свою сакраментальную фразу: «Надо строить РБУ», я не выдержал, потребовал лист бумаги и нарисовал совершенную, как мне тогда казалось, авантюру. Вот так стелим на землю плиты, по контуру возводим стены, внутри на пару блоков кладём ещё одну плиту, на которую ставим мешалку, тут же ставим железную печку, дым от которой проводим под стальным листом, уложенным на дымоход из кирпича, на стальном листе будем подогревать песок, воду подогревать в баке, установленном на железной печке, всё! На что я получил радостный возглас главного: «Вот так бы и давно». После чего, мой чертёж на листочке бумаги был вручён лейтенанту с заданием неукоснительного исполнения. Мы уехали с объекта, и я потом там ни разу больше не был. А судьба у этого объекта была чрезвычайно печальная. Я не рассказал, что когда откопали все фундаменты, лейтенант, почему то решил, что мы перекопали на сорок сантиметров и решил подсыпать эти сорок сантиметров. Меня в это время не было, а потом он заверил, что грунты хорошие и подсыпал с тромбованием. Так вот, всё что они успели выложить на всех сооружениях, а это под второй этаж, по весне развалилось, и объект в конечном итоге закрыли. Но весь прикол не в этом. Весной я случайно встретил каменщика, который пробыл на этом объекте, работал всю зиму и спросил, что он там делал. На что он ответит, что вели кладку, построили почти половину всего объёма. Я с интересом спрашиваю: «А где же брали зимой раствор?» И тут он в точности описывает сооружение с моего листочка, который я нарисовал за пять минут. «И что это всё работало?» спрашиваю я. «Ну, да, только иногда поддымливала печка, когда сильно нагревался стальной лист под песком и коробился». Моему удивлению не было предела, а как я сам себя зауважал! По - истине, голь на выдумку хитра! Вот только жаль, что всё развалилось, а может быть и к лучшему, хоть людей туда не поселили, а потом пришли перестроечные ветры, которые сдули и строителей и лётчиков и радистов!

Четвёрка.

Что, значит, быть военным строителем? Можно рассказать об этом пафосно, с придыханием в местах где «пули свистят». Нет, я лучше расскажу, как видел сам. Кто такие эти военные строители, или проще «стройбат» как говорят в народе? Я не буду углубляться в историю, я про то, что прожил сам, что, видел сам. В наше время, то есть в восьмидесятые – девяностые годы в стройбат призывали тех, кого никуда не призовёшь, ну там, если есть закавыка в биографии солдата, либо судимость условная, либо в карточке про здоровье что ни будь интересное, типа небольшая степень дебилизма, либо слишком умный наоборот, или ещё что, самый разнообразный контингент встречался. Это солдаты, а ведь в военно-стоительных частях работало очень много гражданских. Если судить по тем работам, которые выполняли эти подразделения, то специалисты нужны были высококлассные. А офицеры? Да на руководящих должностях могли работать только истинные фанатики, строители до мозга костей. Очень много народа призывалось после гражданских институтов, да и военные институты неплохо готовили. И всё же что такое военная стройка? Ответ однозначный – это тяжелая работа. Как, если фронтовиков спрашивали, что такое война, так и здесь, только в мирное время. Мы на своей шкуре могли почувствовать последствия переговоров, то ОСВ-1, то ОСВ-2 то ещё какие, только строить надо было всегда срочно, и люди работали далеко не только за зарплату. Это особенно понимаешь сейчас, когда кроме доллара или на худой конец рубля, ориентиров нет. Ну, да у каждого времени, наверное, свой знак.
Как я то попал в стройбат? Я же по окончании института по распределению шёл пятым или шестым из всего потока, так что мог выбирать, куда поехать работать, а выбрал военную часть, потому что обещали обеспечить жильём – а это главный козырь. И ещё жене надо было доучиваться, то есть город должен был быть с институтом. Вот и вся причина. Сначала я работал гражданским, а потом, когда меня начали призывать на два года, меня забрали к себе мои строительные начальники.
Попал я в управление механизации на должность начальника участка башенных кранов. Конечно в институте я изучал кое что, но это оказалось довольно специфичная должность на которой я пробыл больше года а потом, когда из афгана вернулся бывший начальник, тогда уже капитан меня перевели на участок автокранов, точнее я сам попросился, потому что мы с ним не нашли понимания. К такому решению подтолкнул один случай на нашем участке. Тоже довольно поучительный для жизни и для характеристики как военной службы вообще, так и для человеческих взаимоотношений в частности.
Случилась на нашем участке авария, одна из наиболее неприятных, что может вообще случится – упал башенный кран. Это случилось в городе Бийске, на одной из девятиэтажек, которые строились недалеко от вокзала. Там стоял наш кран, собранный на семь этажей, и когда пришла пора поднять его до девяти, отправили туда нашу бригаду, и я поехал на грузовике, чтобы заодно завести дополнительную секцию башни и ехать дальше ещё на один объект, а бригада оставалась для вставки секции. Это было в четверг, я приехал из командировки, в понедельник прихожу на службу, а бригада сидит какая то тихая. Я спрашиваю: «Вы что молчите, что кран упал что ли?» А они: «Упал!» Я и в мыслях не мог подумать, работа то была вроде бы не сложная! Оказывается, по закону подлости им кран под монтаж отдали только после обеда в пятницу, они подготовку до темноты сделали, а в субботу утром встали в шесть утра, чтобы быстрей закончить и домой ехать. Во время выдвижения, сломали башню, и хорошо ещё уронили кран на строящийся дом, ведь напротив была двухэтажная поликлиника!
Командир вызвал тогда моего начальника, чтобы принимать меры. Тот вроде бы сказал, что для такого случая надо подготовиться и готовился до среды, а в четверг меня вызвали и сказали, что он принёс справку, в общем, заболел! Что будешь делать? А что мне оставалось делать? Я сказал, что поеду. По нынешнему времени я, ставя себя на место моих начальников, до сих пор не понимаю, толи уж так мне доверяли, толи каждый думал: «Чур, меня». Ведь каждый из них должен был понимать, насколько опасна эта работа и если кого угробишь, то сам и будешь отвечать. А если проще сказать, надо было, с высоты в тридцать пять метров снять башню весом в десять тонн, которая вдобавок ещё опиралась сломанной частью на портал крана, а боком лежала, опираясь на седьмой этаж дома. И на эту работу отправили старшего лейтенанта, имеющего в год опыта работы? И всё! А где опытные механики, как говорится, прошедшие огонь и воду? Вот тогда то я в очередной раз почувствовал, что такое армия! В то время на этой стройке народу было много, и солдат и офицеров достаточно, и куратор был там подполковник, но в тот день, когда мы работали на стройке не было ни души! Я уже говорил, что стройка была недалеко от вокзала, и когда мы начали демонтаж, я голос сорвал, отгоняя толпу зевак, которая собралась моментально. А как сняли кран с дома? Я договорился с местными на бартер, мне дали кран 63 – тонный на пневмоходу, правда у него стрела была коротковата – 31 метр. Ну да ладно, зацепили чуть ниже оголовка, цеплял один отчаянный парнишка - был в нашей бригаде, залез под самый оголовок, примотал гак подстропником, и это на глазах восторженной толпы, чёрт бы их побрал! Потом отрезали сломанную башню газом, и уже когда она висела свободная, налетел шквал ветра, как перед дождём, начало раскачивать, крановой, старый дед, спрашивает: «Что дальше делать?». Я кричу: «Ложи скорей!» Ну, в общем, обошлось благополучно, но страху я натерпелся по полной программе!
После этого я через некоторое время был переведён на участок автокранов, а потом был отправлен в длительную командировку на большую стройку. Дело в том, что у нас в управлении механизации механиков было много, но в основном все гражданские, а из военных только я, да мой коллега по участку башенных кранов. То есть, выбора кому торчать в командировке вроде бы и не было. А стройка тогда начиналась большая и, что характерно, в чистом поле и очень срочно! В этом месте мне бы хотелось сделать отступление по поводу стройбата! Так уж повелось, что, как хвалить армию по телевизору, или ещё где (хотя по правде её последние лет пятнадцать не хвалят!), так показывают то танкистов, то ракетчиков, а ведь они приходят в обустроенные казармы и выполняют учебные, как правило, задачи! А военные строители? Приходят в чисто поле, живут в палатках и вагончиках, работают по колено в грязи по четырнадцать – шестнадцать часов в сутки, а когда покидают район за ними остаются обустроенные площадки, жилые дома и так далее! И уж выполняют самые настоящие боевые задачи, только в мирное время! Как говорил мой афганский друг: «Стройбат не кучка пидарасов!» и я с ним согласен! Так вот о большой стройке. Стройка состояла из нескольких больших объектов расположенных на расстоянии около пятидесяти километров друг от друга, и мне приходилось ремонтировать практически всю технику нашего управления, которую согнали на эту стройку. То, что я попросту не успевал выспаться, этому даже я не удивлялся, потому что там был принят такой режим работы. Мой начальник СМУ, которому я непосредственно подчинялся и жил с ним в одном вагончике, заканчивал рабочий день в час ночи и мог прийти и с лёгкой ехидцей заявить: «Там то бульдозер в грязи разулся». Это означало, что надо идти поднимать бригаду с летучки и обувать бульдозер, потому, что техника там дорогого стоила! Я прекрасно помню, как этот самый начальник СМУ стоя на гусенице бульдозера, натурально подрался из-за права владения им с начальником другого управления, который пытался им завладеть. Вот такой был накал энтузиазма. Теперь то, по истечении времени, очевидно, что невозможно было бы заставить людей так работать одними деньгами или приказами. Мы, всё - таки, верили, что именно от нас зависит обороноспособность, и знали, что стоим на самом острие этих задач.
Надо сказать, что хотя мы так работали, не обходилось и без курьёзов. В основном мы жили на четвёрке, где происходил основной объём работ, на других объектах тоже велись работы, и мне приходилось их периодически объезжать. Но, всё - таки, большинство техники находилось на четвёрке. Да и техника не всегда бывала сломанная, и я пристрастился иногда, по вечерам, смываться на рыбалку, на местную речушку. Но как говорится, земля слухом полнится, приехал, как - то, в командировку наш начальник производственного отдела и решил мною поруководить. До него дошла заявка с другого объекта, что там сломан бульдозер, а меня виде те ли, не допросишься приехать. А тут как раз такая запарка была, я и так ходил полусонный, да и знал, что там всего один бульдозер. Но он, разнылся, и настоял, чтобы меня отправили. Я поехал. Приезжаю на объект, там руководил старший лейтенант, помню, парнишка из Львова, объект был почти закончен, и только нужно было кое - что доделать. Оказывается, бульдозер исправен, просто парню надоело сидеть одному с небольшой командой бойцов. Он предложил сходить на рыбалку, отдохнуть, покупаться, на что я немедленно согласился только с условием, если я немного посплю. Поспал я почти до вечера, и то, он постоянно приходил и интересовался, не выспался ли я. А потом мы пошли, порыбачили, сварили уху, выпили, и я остался ночевать у него в вагончике. На следующий день прилетела машина с посыльным за мной с уведомлением, что там всё сломано и что я срочно нужен! Но я то уже отдохнул!
В следующий раз, я как - то, поехал соседний совхоз за прокладками – мне пришлось познакомиться с механиками ближайших совхозов для того, чтобы хоть как - то оперативно обеспечиваться запчастями, а там у них был растворный узел и на нём порвался трос. Они у меня спрашивают, помогу ли я. Я, конечно, согласился, сейчас говорю, доеду до себя и найду, езжайте за мной! А директор совхоза, он сам там был, говорит: «Бери мою волгу, в багажник бросишь, быстрее будет!» Ну, я уселся в его белую волгу и поехал на стройку. А надо сказать на белой волге на стройку приезжал, как правило, только начальник управления раз в неделю на планёрку. И все знали, что с его приездом всех ждёт хороший разгоняй и новые задания, в общем, ничего хорошего. И, вот, шествую я значит, на этой волге на стройку и тут вдали от дороги замечаю нашего главного инженера управления, который непосредственно руководил всем строительством, который к моему неудовольствию тоже заметил белую волгу и поспешил к ней на встречу, явно приняв её за волгу начальника управления. Что я должен был делать сидя в волге? Я ничего не придумал, и в то время когда главный инженер дошел до дороги мы, с водителем на волге медленно прошествовали мимо его. Я только успел заметить, как округляются у главного глаза, когда он разглядел меня на переднем сиденье. Нас остановил его почти нечеловеческий крик. Я выскочил из машины, доложился, как положено, мол, делом занят. А он мне: «Пока ты тут на волгах разъезжаешь, там у тебя подполковники под стрелами лежат!» Вот ещё новость! Отдал я трос, отпустил волгу и по быстрому поспешил разбираться, что там за подполковники под стрелами! Оказалось, что на одном объекте лежала ёмкость в 25 кубов с водой, где - то, наполовину. Так вот её то и решил один энтузиаст так сказать освободить. Поскольку горловина была сверху, он решил перевернуть её краном и вылить воду. Подогнал 16-ти тонный кран, на котором крановщиком был молодой солдатик и давай им руководить. Солдат ему объясняет, что их учили не поднимать грузы неизвестного веса, но какой там! Тот встал под стрелу и давай командовать! При подъёме стрела не выдержала и сломалась! Упала она на этого рьяного начальника, но очень удачно, на месте падения оказалась ямка в земле, в которую придавило его физиономию. Он потом радостно всем показывал оцарапанную щеку и говорил, что у него сегодня второй день рождения!
Надо сказать, что всяких курьёзов было много, люди ведь работали, это ведь только тот не совершает ошибок, кто ничего не делает! Один из таких уж очень курьёзных случаев, которому мне пришлось быть свидетелем, произошел с главным инженером на моих глазах. Как - то, уже ближе к обеду вижу, на подъездной дороге показался автокран. Я то свою технику знал и понял, что это последний кран, который оставался на базе, только что вышел из ремонта, и его тут же отправили к нам в командировку. Я, было, отправился его встречать, как заметил, что меня опередил главный инженер. Ну, да ладно я не стал вмешиваться и наблюдал со стороны. Оказывается, главному пришла мысль вытащить из земли ёмкость для гашения извести, которую уже пару дней пытались вычистить. Смотрю, подгоняет кран к этой яме, кое - как его устанавливают пара солдат, которых он тут же привлёк к этому делу, зацепляют ёмкость и поднимают потихоньку, поскольку, как я понял, её до конца так и не вычистили. Подняли над ямой, а повернуть кран не может, потому что выставлен неровно. Тут, как я вижу, возникает спонтанное решение – помочь машиной повернуть стрелу автокрана! Подгоняют самосвал, привязывают висящую ёмкость проволокой и тянут совместными усилиями! И вот, казалось бы, уже повернули и в это время проволока обрывается и ёмкость качнулась обратно! Я только со стороны наблюдаю, как крановщик птичкой выпрыгивает из своей кабины, и правильно!, потому что автокран аккуратно переворачивается вверх колёсами, ломает стрелу и остаётся в таком вот красочном положении на виду у совсем уж опешившего главного. Тут я понимаю, что пришла моя пора, так сказать, выйти на сцену. Я подгоняю другой автокран, мы быстренько ставим всё обратно на колёса, складываем сломанную стрелу, я подписываю командировку крановому и отправляю его назад – всё командировка закончилась! За всеми этими действиями вначале наблюдает обескураженный главный инженер, а потом махнул рукой и ушёл. Тут надо сказать об этом человеке, надо отдать должное ему, это один из тех строителей - фанатов о которых я уже говорил, они не жалели не себя ни других. Я, помню, как - то вечером он приказал вывести на работу крановщиков на башенный кран. Пошёл я за ними в палатку, разбудил, идём, а они полусонные, квёлые от недосыпания задают мне всем известный вопрос: «У вас на стройке несчастные случаи были?», и сами же отвечают: «Будут!». А на утро, слышу, главный разговаривает шепотом, он, оказывается, ночью перекрывал крышу плитами на одном из сооружений и сорвал голос. По результатам оценки этого строительства он был награждён орденом, я думаю заслуженно! Таких как он, может только пониже в должностях, было достаточно. Конечно, были и чудаки на букву «м». Ну, так у нас не бывает без этого. А какой то талант, правда, до сих пор не знаю кто, написал целую поэму про эту стройку, я только пару строк про себя запомнил: «Гладко выбрит, подтянут и чист, крупный по технике специалист». Это так ехидно протянули мою привычку, назло грязи, в которой приходилось жить, надраивать сапоги и форму.
Ещё одно событие из разряда неформальных запомнилось тоже, как супер курьёзное. Надо представить в каких условиях все работали на этой стройке. Стройка началась в апреле, до середины мая дороги так размесили, что передвигаться между объектами можно было только на бульдозере, а когда подсохло, появилась пыль, на дорогах её была целая подушка, которая поднималась вслед за каждой машиной в воздух. Люди работали в командировке по нескольку месяцев, только иногда уезжая домой. Вот как - то в мае, я занимался с гвардейцами ремонтом бульдозера в нашем импровизированном полевом парке, как вижу, в ворота входит девчонка в ярко красной куртке и направляется прямо к нам. Я разглядел, что дама была весьма привлекательного вида, лет так 20-25 –ти, но больше всего меня удивило её поведение. Она подошла, довольно бесцеремонно начала меня разглядывать, потом сказала: «Нет не тот», и удалилась по-английски, не прощаясь, оставив нас с гвардейцами в полном недоумении. Это бы и осталось так и не разгаданным мною событием, если бы через несколько дней я узнаю, что некая дама наградила весьма широкий круг клиентов весьма пикантной болезнью и, что много народу сразу добровольно отказались от поездок домой из-за большой загруженности на работе. Ну да ладно, это всё из разряда курьёзов. Были и совсем трагические события, так у меня на участке погиб водитель техпомощи при ремонте катка. Не хочется об этом вспоминать, тяжелое было событие. В основном вспоминается хорошее, как заканчивали стройку, вечером пройдёшь по территории – дороги ровные, фонари горят как в парке, и понимаешь, что не даром поработали, теперь тут можно служить! Потом было много ещё всяких строек, а эта запомнилась тем, что здесь всё было с нуля, здесь были собраны все силы и таланты нашего управления, и здесь получили достойную оценку.

Челябинск. Преддипломная практика.

После четвёртого курса, в 1975 году, я поехал проходить практику в город Челябинск на славный Завод дорожных машин имени Калющенко. Нас поехало из Хабаровска несколько человек моих сокурсников, и там встретились ещё с двумя студентами из Усть-Каменогорска. Ну что такое город Челябинск и чем он запомнился? На всех улицах плакаты, напоминающие об уральской мощи с цитатами Ломоносова и т. п. А ещё запомнился вокзал своею воздушной архитектурой. По тем временам вокзалы по советскому союзу были в основном стандартные, а здесь по особому проекту. Поселились мы в заводском общежитии в одной большой комнате, что оказалось большим плюсом в том плане, что вечером можно было сообща обсуждать животрепещущие темы, а еще с нами был Владимир Балабенко, который прекрасно играл на гитаре и замечательно пел. Так что, по вечерам у нас частенько были песенные концерты. Помню, пели «Вот кто - то с горочки спустился…», и еще Владимир замечательно пел «Тот, кто держит свой камень за пазухой…». Вот, казалось бы, молодёжь, а песни пели старые.
Работать нас определили кого куда, но в основном мы попали в экспериментальный цех. В то время там собирали два больших скрепера - по двадцать пять кубов ёмкостью ковша. Каждый весом в сто десять тонн. Они стояли носом к друг другу и занимали весь цех. Колёса были намного выше человеческого роста, и под ним можно было, пройти не сгибаясь, в общем, монстры. Работа была интересная, ведь до этого мы такой техники не видели. Правда не пошли они в серию, я их даже потом, по-моему, видел в Новосибирске.
Погода была летняя, на выходные мы ездили купаться на заводскую базу отдыха, на солёное озеро, иногда на каменный карьер, там вода была тёмная, наверное, из-за глубины, а карьер был в сосновом лесу, так что был не пляж, а сосновые иголки под ногами.
Недалеко от нашего общежития, было кафе под названием «Снежинка», но мы его звали «Сугроб» в котором мы иногда харчевались, а по дороге в кафе продавались шашлыки, которые делал грузин. Вот что-то больше по жизни не пробовал я шашлыков вкуснее, толи молодой был, толи шашлыки такие были? Так что, если уж невмоготу хотелось шашлыков, а они у грузина отличались тем, что после них непременно хотелось выпить вина, то задача состояла только в том, чтобы раскрутить Лёшку Дерендяева, поскольку он был самый денежный из нас, на бутылку виньяка, - почему - то, самая достойная, по тем временам выпивка!
Тем летом в челябинской области случилась засуха и, где - то наверху, кому то, пришла мудрая мысль вместо травы для коров косить камыш на озёрах. Правда я по жизни не видел, чтобы коровы камыш грызли, ну да бог её знает, может быть с голодухи? Одним словом на завод спустили разнарядку изготовить косилку для камыша. И нам пришлось в этом поучаствовать. В экспериментальном цеху сварили понтон по проекту главного конструктора, на него поставили трактор – Т-16, самоходное шасси с которого сняли колёса, а вместо них поставили гребные колёса как раньше на пароходах были, и эти колёса засунули в ниши сделанные в понтоне. К трактору прицепили косилку, и агрегат был готов! Надо было испытывать, вот тут то мы и пригодились. С утра нас вместе с агрегатом вывезли на озеро под городом. Главным с нами поехал зам директора по испытаниям, по моему так называлась его должность, ну очень евреистый еврей! Он был небольшого роста, толстенький, очень шибутной, и помню, ходил постоянно в чёрной шляпе. Так вот приехали мы на озеро, краном сняли с машины агрегат, но кран совсем до воды не достал, а поставил понтон с краю воды. Так что гребные колёса упёрлись в берег. Завели трактор, мы все соответственно устроились на понтоне и поехали! Пока колёса упирались в дно, мы довольно резво оттолкнулись от берега и поплыли! Но быстро выяснилось, что на воде мы двигаться не можем, потому что колёса только месят воду в нишах, а плыть мы никуда не плывём! Так мы по инерции отплыли довольно далеко от берега, а дальше двигаться никуда не можем! Наш начальник в шляпе бегает по берегу, машет руками, мол, плывите суда, а мы никак и показываем ему, чтобы он плыл сам! Он бегал, бегал, потом смотрю, даже штаны снял и так суетился в шляпе с портфелем и без штанов. Нам, в конечном счете, надоело над ним издеваться, и Лешка Дерендяев доплыл с верёвкой до берега и мы вытащили агрегат к берегу.
А дальше испытания агрегата проводились в лучших традициях соцреализма. Директор, говорят, сделал внушение главному конструктору, (кандидату технических наук, между прочим!), и дал команду взять две трубы большого диаметра, заварить их и поставить на них трактор. Повезли этот агрегат на испытания, я, правда, туда не попал, но парни рассказали, что он утонул, не хватило плавучести. Потом вернулись к прежнему варианту, только на понтон поставили подвесной мотор. Вот на этом агрегате нам довелось покататься по озеру, покосили камыш, правда я так и не понял, как этот камыш можно было собирать для использования, да и мотор часто останавливался из-за намотавшегося на винт камыша, ну и лето подходило к концу и проблема как - то забылась.
По жизни я часто вспоминал это лето в Челябинске, была молодость, впереди радужные перспективы, ведь была уверенность, что диплом будет в кармане и самая главная задача в будущем это найти хорошую, интересную работу и всё в жизни будет как надо! Как ни странно и сама жизнь напоминала об этом лете. Дело в том, что мне ещё пару раз приходилось встречаться с одним парнем из Усть-Каменогорска, с которым мы познакомились и подружились в Челябинске. А случилось это при довольно комичных обстоятельствах. В начале восьмидесятых годов, когда я уже служил и был старшим лейтенантом, послали меня в командировку для получения техники в одну страшно секретную часть на Урале. Не буду рассказывать, как я туда добирался - это отдельная история, ну, в общем, стройка в лесу и никто не говорит, а может и вправду не знают, чего строят, ведь там даже офицерам доплачивали за секретность! Так вот, приехал я туда, дела еще не порешил, а вечером меня определили в вагончик на ночлег, накормили и предложили сходить в баню. Оказывается, они тут своими силами построили хорошую, как мне сказали баню. Я с удовольствием согласился. Баня действительно оказалась достойная, я помню, залез в парилку – на стенке градусник, а на нём 120! Только я начал греться, заскакивает на полку мужик, чем - то вроде знакомый. Мы с ним выпялились друг на друга – ну, в общем, картина, два голых мужика не могут понять, кажется, это или вправду! Он меня спрашивает: «Это ты что ли?» Я говорю: « Ну, я!» Надо же, где Усть-Каменогорск, где Хабаровск и встретится в уральской тайге на полке, в парилке! После баньки, конечно, посидели, вспомнили Челябинск, он, приехал на стройку на заработки, как я понял, погоня за длинным рублём, как тогда говорили, было для него вроде бы как хобби. Это еще подтверждает ещё одна встреча с ним. В середине восьмидесятых, поехал я в отпуск на море в Туапсе с супругой, а оттуда заехали к тётке в Ессентуки и улетали уже из аэропорта Минвод. Так вот приехали мы в аэропорт, я пошел по залу осмотреться и вдруг замечаю, боковым зрением, на меня движется мужик, ну прямо сказать очень бомжовского вида, заросший щетиной и очень помятый! И тут я его опять узнаю! Вот тут то я ему и сказал, что он мне уже по всему союзу (СССР) надоел! Шутка, конечно. Он просто неделю не мог вылететь в город Шевченко, куда он переехал на строительство из-за высокого районного коэффициента!
По жизни мне ещё раз пришлось побывать в славном городе Челябинске - я туда ездил забирать машину, перегонял в Новосибирск, это было в середине девяностых. Посмотрел знакомые места, только вот не нашёл шашлычника - не было его уже!





Княжна Мэри.

В школе я любил литературу. В смысле я очень любил читать. Читал запоем, но почему то мои литературные вкусы совсем не совпадали с нашей школьной программой. В то время я перечитал всю библиотеку научной фантастики, благо её выписывал дядя Лёша, перечитал почти что всё что меня хоть как -то заинтересовало в школьной библиотеке и уже добрался до писателей подобных Эмилю Золя или Генриху Манну, но вот школьную программу преодолевал с большим трудом. Вот в это то время по школьной программе был М. Ю. Лермонтов. Что удивительно, я начал читать Лермонтова с таким же увлечением, как и фантастику! Не мог оторваться.
Тут надо рассказать из чего состоял тогда мой день. В семье я тогда оставался единственный и последний ученик, и поэтому на меня возлагались основные домашние хлопоты. Приходя из школы, после обеда я шел на улицу, убирался в сарае у коровы (в смысле выкидывал на улицу коровьи лепёшки и давал ей сена), потом набирал угля, дров, всё это заносил домой и затапливал печку. Всё это я заканчивал где-то к часам пяти вечера, так что когда остальные приходили с работы, то печка уже топилась, в доме было тепло, можно было готовить ужин, а я садился делать уроки. Вот это то время до прихода кого ни будь с работы, было самым тихим и нетронутым, как снежинка при безветренном снегопаде. Можно представить какая это была тишина, мало того, что из дома было почти не слышно, что происходит на улице, да жили мы далеко не в центре посёлка, это была окраина, на нашей улице по нашу сторону даже не все дома были построены. И вот в такой то синий зимний вечер я сажусь читать Лермонтова. Боже мой! Это было упоение чувств. Я переживал за Печорина как будто он, это был я, и все перипетии его душевных страданий почему-то были для меня очень близки. На самом пике интереса я вдруг понимаю, что мне что-то мешает. Я прислушиваюсь и понимаю что, что-то происходит на дворе. Я вышел на улицу, и первое что услышал, это был трёх этажный мат за нашей калиткой, а рядом с калиткой торчал в штакетнике большой серый валенок отца.
Надо сказать, что мой отец, сколько я себя помню, работал на пилораме, а это был большой длинный сарай, который в лучшем случае защищал от дождя, но никак не от ветра, а тем более от мороза. Поэтому отец ходил на работу в фуфайке, в ватных штанах и огромных валенках. После дня работы на морозе, а работа в основном состояла в том, что нужно было катать брёвна и подавать их к пилораме, мужики частенько поддавали для сугреву, а только потом шли домой.
Так вот оказывается отец слегка поддатый пришёл домой, а калитка открывалась, если потянуть за верёвочку (это он сам так сделал), он дёрнул за неё видно слишком рьяно, она и оборвалась! Ну, делать нечего он решил перелезть через забор рядом с калиткой. Подкатил пару чурок, которые были тут же, встал на них, закинул ногу на штакетник и в это время чурка укатилась из под второй ноги! Валенок застрял между штакетинами и он остался в балетной позе не в силах что ни будь сделать. Оставалось только материться, чем он с упоением и занимался. Я, конечно же, освободил его и открыл калитку, но каково же было мне слететь с лермонтовских вершин дворянских отношений в нашу прозу жизни!
Так что по сей день, когда я сталкиваюсь этим замечательным произведением нашего гения, я всегда вспоминаю его первое мною прочтение.







Граната.

В детстве мы жили на окраине рабочего поселка в доме, который построил отец. Время было трудное, я даже тогда понимал, насколько тяжело было отцу строить дом практически в одиночку. Старшему сыну, Николаю тогда было четырнадцать лет, а остальным троим через два года, то есть вот такие помощники. Зато на нашей улице была целая компания практически одногодков, в семьях тогда было по три – четыре ребёнка, а семей таких около десятка. Можно представить какая это была гвардия! Чего только не придумывали мы тогда! Сами построили спортивную площадку, поставили самодельный баскетбольный щит, натянули волейбольную сетку, в нашем дворе был теннисный стол, и по всем этим видам проводились чемпионаты улицы. В каждом таком деле должен быть заводила, и он у нас был! Звали его Вовка Батуев, (не говорю Владимир потому, что для нас он был именно Вовка). Надо сказать, что хотя у нас даже проводились шахматные чемпионаты, судя по описанию наших занятий, мы всё таки, не были пай мальчиками. Иногда нам в голову приходили довольно сумасбродные идеи, ну прямо скажем, на грани фола. Тогда у нас на улице почти в каждом доме было охотничье ружьё, а то и по два, и нет то, что все были заядлыми охотниками, а так вроде бы нужная вещь в хозяйстве, ну там свинью пристрелить по осени, ведь не каждый мужик (чего там греха таить) мог это дело сделать ножом, да и на охоту ходили, всё таки, если подвернётся удача, то хорошее подспорье на домашнем столе - голодное было время. Ну, та вот к чему это, а к тому, что тогда боеприпасы заряжались в домашних условиях из отдельных компонентов, как то: порох, дробь или картечь и капсюля. В нашем доме мы могли видеть, как это всё делал отец и в какой последовательности снаряжался патрон, ни в коем случае не насыпался сначала порох, а потом забивался капсюль. Именно забивался ровным молоточком, это уж потом появилась обжимка, которой он вдавливался в латунную гильзу, а вот когда ещё забивали молоточком бывало, что капсюль срабатывал и не трудно было бы догадаться, что бы было если нарушить последовательность зарядки патронов. Всё это отец делал чрезвычайно серьёзно и у нас привил такое же серьёзное отношение к оружию и всему, что его касалось. Ружьё, а потом ох было уже два, хранились в кладовке в сенях, но мы никогда их не брали без отца. Там же хранился порох.
И вот у нас, уж не помню, кто был инициатором, родилась идея изготовить гранату, и не то чтобы для конкретных целей, а так из чистого любопытства посмотреть, как это взрывается. Ну, так вот вся компания, тогда нас было человек, наверное, пять, мы с братом Вовкой, Мишка Медведев, Юрка Лю и конечно Вовка Батуев насобирали боеприпасов, а если точнее то по- моему Вовка Батуев притащил банку пороха и решили испытать его действие. Сначала немного насыпали на чурку и решили проверить, как он горит, а точнее насыпали дорожку из пороха, чтобы проверить насколько это быстро происходит, чтобы можно было убежать (уж чего, а пиратских романов мы все были начитаны!) Так вот пока Вовка сыпал дорожку, Мишка Медведев тут рядом чиркал спичками, и искра от спички попала на пороховую кучку, которую пытались разровнять в дорожку. Разравнивал Вовка Батуев, и вот у него ни с того ни с сего прямо под носом эта кучка вспыхивает, хорошо ещё, что он успел убрать всю банку. Ну, кучка была мала и серьёзных последствий, кроме затрещины для Мишки это не имело, хотя крапинки пороха вспыхнули и на руках у Вовки. Это маленькое происшествие не возымело должного эффекта, хотя у меня лично ввиду воспитанного отцом отношения к боеприпасам, где то закралось сомнение в правильности наших действий, но я же был самый младший в компании и поэтому помалкивал, а потом ведь и мне было страшно интересно! Всё же испытание на скорость горения пороховой дорожки было проведено и мы приступили к изготовлению гранаты. В стеклянный пузырёк насыпали пороху, изготовили запал из спичечных головок (уж это то мы умели поскольку эпопея с поджигами или как у нас их называли пугачами была у нас в прошлом) и всё это замотали сверху многими слоями изоленты. Вроде бы граната была готова, поджигай и бросай, но поскольку это был опытный экземпляр, то решили проводить испытания с осторожностью. Пошли всей компанией на болото, которое начиналось сразу в конце нашей улицы, нашли пустой сеновал, а это помост под стог сена для того, чтобы сено не замокало, огороженный покосившимся забором, положили посередине гранату и по приказу Вовки Батуева залегли за забором сеновала. Он насыпал дорожку из пороха, на сколько хватило остатков, и скомандовал «ложись!» Поджёг и кинулся из сеновала, но поскольку в этот момент ноги сами несут, то получилось так, что он зацепился одной ногой за доску и с размаху шлёпнулся в грязь рядом с сеновалом, а вставать то уже было некогда! Так он и лежал, накрыв голову руками в ожидании взрыва. Грохнуло не очень здорово, эффект от гранаты был невелик, зато эффект от Вовкиной грязной физиономии превзошел все ожидания! Мы нахохотались тогда вдоволь!
Я хочу сказать, что на этом мой опыт общения со взрывчатыми веществами не закончился. Как то на наш огород упала несгоревшая часть от сигнальной ракеты, я её нашел, это был такой маленький бочонок, как в лото, поджог, посмотрел, как это сгорело, и решил сам изготовить осветительный состав. Взял маленький фарфоровый тигель, приготовил магниевых опилок, смешал их с марганцовкой, но поскольку к тому времени я уже знал, что эта смесь просто взрывается я решил, что нужно замедлить процесс горения. Для этого я растворил целлулоид в ацетоне и залил этим смесь опилок с марганцовкой! Сохла эта смесь целые сутки. На следующий день я решил провести испытания. Но почему то от спички смесь в тигле не хотела загораться. Тогда я отковырнул маленький кусочек и на поверхности смеси поджигал его спичкой. Поскольку смесь не хотела сразу гореть, то я несколько утратил бдительность и нагнулся слишком близко к тиглю. Как я почувствовал, что процесс, как говорится, пошел, я не знаю, но смесь не горела, она взорвалась! Тигель распался на части, а я единственное, что успел это отвернуться в сторону. После взрыва я открываю глаза и вижу только сплошную темноту. Тут подбежала сестра довела меня до умывальника, чтобы я умылся, поскольку она то испугалась того, что лицо то у меня было черным. Постепенно вернулось зрение, но глаза ещё долго болели из за ожога сетчатки. Но самое главное последствие было в том, что я то тогда был страшно рыжим, а поскольку я только успел отвернуться, то, как раз пол лица у меня было обожжоным, а потом облезло и новая кожа оказалась без веснушек и я потом долго еще щеголял наполовину рыжим! Вот на этом эксперименте как то само собой сформировалось желание быть более осмотрительным и гранаты больше не изготавливались!

Как я поступал в институт.

Я поехал учиться в Хабаровск, где уже тогда учился мой старший брат, поступивший в институт после службы в армии, да ещё в Морфлоте, а это было три года службы и поэтому, хотя он и был на шесть лет старше меня, к тому времени он закончил только первый курс. Надо сказать, что для меня самостоятельно поехать в большой город было серьёзное событие, ведь до того я только один раз бывал в Благовещенске, куда нас возили от школы на областную олимпиаду. Но я хорошо запомнил наставления брата, когда он приезжал домой: «Выйдешь с вокзала, сядешь на пятерочку, и она тебя довезёт до самого института, а там найдёшь пятое общежитие, комната 514!» При этом у него само собой добавлялись впечатления от городской жизни, в которых он рассказывал о бабусе, которая резво догоняла уходящий трамвай, вместо того, чтобы дождаться следующий, ведь они ходили буквально через пять минут!
Так вот прибытие моё в славный город Хабаровск ознаменовалось тем, что я уселся не на тот маршрут! Как же так? Да очень просто! Я вышел на крыльцо вокзала, напротив увидел величественную фигуру памятника Ерофею Хабарову, опустил глаза и вот, пожалуйста - к крыльцу подкатил автобус под номером пять! Я в него и уселся. Через минут пятнадцать мне пришло в голову спросить, когда же будет политехнический институт. Выяснилось, что никогда. Хорошо сразу же подсказали, как пересесть и на какой маршрут, чтобы попасть по назначению. Ну да ладно, добрался я до института, нашёл комнату, где был встречен с радостным восторгом всей компанией жильцов комнаты, вместе с моим братом и только тогда выяснил, что «пятёрочка» имелась в виду трамвай, а не автобус. Тут же мне по секрету друг брата Николая, Сашка Кикоть, объяснил причину восторга жителей комнаты: «Ты думаешь, это он тебе обрадовался - нет, он обрадовался, что ты приехал с деньгами!» Это была первая характеристика этого человека! Вроде бы сообщение было в шутку, но как говорится, в каждой шутке есть доля шутки!
Тут есть необходимость объяснения финансовой составляющей нашей тогдашней жизни. Николай, как я уже сказал, был на шесть лет старше меня, и уже имел опыт поступления в этот же институт, до службы в армии. Но тогда страна переживала очередную реформу образования - переходили с одиннадцати летнего образования на, десяти летнее и в этот год поступало практически два школьных выпуска, то есть шансы на поступление снижались точно в два раза! И он не поступил и пошёл служить. Но с финансовой точки зрения для моих родителей послать ребёнка в другой город, дать денег на прожитьё, одеть ну и так далее было серьёзной статьёй расходов. А в то время на иждивении родителей было нас три брата, сестра Наталья уже закончила училище и по- моему уже сама зарабатывала. Так вот пока Николай служил, родители посовещались и решили, что они не вытянут обучение сразу всех и среднего Вовку после восьмого класса отправили в вечерний техникум, а когда ему исполнилось шестнадцать, он пошел работать на завод к станку, учился на токаря. К тому времени, когда я закончил школу и надо было определяться, что со мной делать, они посмотрели на меня с явно читаемой в их глазах мыслью, что жалко выбрасывать деньги на ветер, но поскольку, наверное, всё же преследовался принцип о равных возможностях для всех детей, то дали мне пятьдесят рублей и отправили поступать в институт без кокой либо надежды на результат. Ведь они тогда помнили о результатах моего старшего брата. Он второй раз уже поступал от завода и шел вне конкурса, а я собирался поступать на общих основаниях и кроме сожаления о потерянных деньгах, моё намерение в глазах родителей ничего не вызывало. И вот с такими мыслями я приехал в общежитие! И что же я увидел? Народ в комнате был явно после бурной вечеринки, они уже закончили сессию и буквально на днях собирались отъезжать в стройотряд - была в то время такая форма проведения студенческого лета. Но ещё не выдали стипендию, а предыдущая закончилась ещё вчера! Поэтому причина восторга по поводу моего прибытия до меня дошла довольно быстро! Правда, я ещё не совсем расстался с домашними мыслями о тяжелом труде моих родителей и для меня были странноватыми рассуждения студентов типа: «Я вчера поймал мотор по выходе из кабака и приехал в общагу….». Но это быстро проходит...
Я остановился у брата и первые две или три ночи мы спали валетом на одной кровати. Жители комнаты были активно заняты подготовкой к отъезду в стройотряд, получали стройотрядовки, нашивали эмблемы, подгоняли форму, пребывали в возбуждённом ожидании отъезда. Надо сказать, что эта самая 514 комната была не самым лучшим примером для студенческой жизни. Можно было хотя бы судить по тому бардаку, который присутствовал в комнате и по разнуздалой манере жизни её постояльцев. Я же оформился на подготовительные курсы и начал первые дни своей студенческой жизни. И вот тут то стоит рассказать о двух событиях, которые кое- чему меня научили ещё тогда. Как- то во время отсутствия жителей комнаты я по своей домашней привычке решил навести порядок в комнате, разложил вещи, разбросанные, как попало, ну и так далее. На это у меня не ушло много времени, и я сам не обратил на это особого внимания. Тут же мне попалась, какая то книжка и я принялся её читать. К вечеру вернулись жители комнаты, и постепенно от чтения меня отвлёк какой то скандал грозящий перейти в потасовку. Я прислушался и понял, что у кого - то пропала стройотрядовка, которая лежала вот тут на кровати! В то время, когда это до меня дошло, скандал вдруг затих, и все уставились на меня! Это было зрелище! В их глазах я прочитал, какое то удивление и ещё что- то. Дело в том, что стройотрядовку они обнаружили висящую на плечиках над этой же кроватью и тут же поняли, что ни один из них не стал бы вешать чужую стройотрядовку, а уж тем более аккуратно на плечики! Знаковое было событие. Ещё одно событие, которое тоже как - то учило меня жизни, случилось, в это же время. Дело в том, что в то время в институте существовало правило, которое состояло в том, что абитуриентам общежитие не предоставлялось, а поскольку я ещё вдобавок приехал на месячные подготовительные курсы, то должен был жить, черт её знает где. Студенты в стройотряд уезжали на днях и соответственно, мне бы жить было негде. Брат уже на второй день спросил меня, решил ли я что ни будь с жильём, и когда я ответил, отрицательно он просто отправил меня в институт с наставлением: «Иди, решай». Что было делать? Я опять пошел в приёмную комиссию, хотя ответ я знал заранее. Так вот я и торчал там, не зная, что делать. Скоро я понял, что, таких как я, набралось несколько человек. В один, как оказалось прекрасный момент в районе кабинета, в котором заседала приёмная комиссия, возникло шевеление, одного из таких же, как я пригласили, и он вышел быстренько и спрашивает: «Нужно общежитие?». «Конечно!». Одним словом надо перетащить сейф на шестой этаж. Хотя сейф оказался здоровым, а нас было то ли четыре, толи пять человек мы его на радостях с размаху затащили на один этаж выше, потом пришлось возвращать, и нам тут же выдали направление в общежитие! На следующий день все студенты уехали в стройотряд, а с нами, то есть абитуриентами остался жить только Паша Михайлов, который оформлял свой перевод в другой институт в город Йошкар-Олу. Это ещё тот был кадр! Первые азы правил студенческой жизни преподавал нам он. Во- первых это был ещё тот приколист, это у него было вроде бы как хобби, а во- вторых знатное трепло, но послушать его было интересно! Однажды он объявил, что поедет в пивной бар, коих в то время в Хабаровске было всего два: - один сидячий, то есть пиво там можно было пить сидя за столиком, он находился возле вокзала, и стоячий на улице Ленина, там столики были без сидений, как в привокзальных буфетах - больше нормы выпить, трудно - не устоишь! Так вот приезжает он оттуда, заходит в комнату и не слова не говоря, падает на кровать, а из кармана со звоном выпадают и раскатываются по комнате металлические рубли! Мы затаились в ожидании, что Паша заснёт. Только один из нас потянулся за рублём, раздался громовой голос от вроде бы не шевелящегося Паши: «Положи на место!»
Когда подошла пора сдавать вступительные экзамены, я их сдал почти все на «отлично» и после каждого экзамена отправлял домой телеграмму, чтобы родители за меня порадовались. На заседании приёмной комиссии, какой то дядька сказал, что вообще то меня не стоит принимать, на что я очень удивился и спросил почему? На что он ответил, что я слишком самоуверен и что поэтому меня через полгода выгонят. И надо сказать, что он чуть ли не оказался прав. После заседания приёмной комиссии, где сказали, что я принят в институт, я поехал, купил билет домой, после чего у меня денег осталось ровно на булку хлеба и селёдку. В тот же день все разъехались, и я остался в комнате один потому, что билет на поезд у меня был на завтра. С учётом того, что я до этого не ел с утра, я вечером в комнате поставил графин с водой и с голодухи умял почти, что всю булку и съел селёдку. Когда я насытился и уже вроде бы можно было отдохнуть, я уж решил привести в порядок своё обмундирование - погладить штаны дабы приехать домой при полном параде так сказать на белом коне! Но тут судьба решила надо мной слегка подшутить. В то время, когда я уже разложил штаны на столе, пришла моя бывшая одноклассница она тоже вроде бы поступала, только на другой факультет. Но суть не в этом. Во-первых, надо сказать, что Людмила, а так её звали, в школе была предметом пристального внимания пацанов в силу своей уж очень аппетитной фигуры, но из - за чрезвычайно строгих родителей ей не очень то везло в этом плане! А, тут, судя по её виду, она это наверстывала, как могла! Губы у неё были как вареники и с подозрительно синеватым оттенком. Она по хозяйски окинула комнату взглядом, спросила, где же все и когда я ответил, что все уехали, она, как видно, сделала для себя нетривиальный вывод - ну вот же всё есть! И никто не помешает! Но как видно мой ангел хранитель был начеку! Как я впоследствии узнал, она, что- то подозрительно быстро родила, правда всё же успела выйти замуж за какого то шофёра. Так вот про ангела! Хвала ему! От съеденной с голодухи булки с селёдкой у меня начало страшно пучить живот. И вот, представьте, какой кавалер из меня в то время получился! Как говорится король без штанов, которому вдобавок ещё мучительно хочется пукнуть! Благодаря моим титаническим усилиям мне удалось её проводить. Ушла она в по моему в чрезвычайном недоумении, наверное, вспоминая мои страстные взгляды через школьные парты.
На следующий день я благополучно погрузился на поезд, гордо осознавая, что теперь я уже студент! Впереди открывались перспективы и вдобавок я радовался и гордился тем, что не зря потратил родительские деньги!

Военные сборы.

По окончании института, мы все, то есть студенты, прошедшие обучение на военной кафедре для получения звания «Лейтенант-инженер», обязаны были пройти военные сборы в воинской части. Отвертеться было никак нельзя потому, что диплом об окончании института выдавались только по окончании сборов. Тут надо обязательно рассказать о нашем военном образовании. Начиналось оно, кажется, на третьем курсе занятия шли раз в неделю и это надо сказать честно, было одним из самых нелюбимых предметов за время обучения. Наш курс учили на сапёров, рассказывали про взрывное дело, показывали мины, толовые шашки и т. д. Но, честно говоря, я толком ничего не запомнил, ну это такая особенность памяти – то, что неинтересно запомнить трудно. А запомнилось совсем другое. Надо понять самосознание студентов третьего курса, и кое - что, становится понятно. Во первых, я, конечно, сужу в первую очередь по себе, после сдачи вступительных экзаменов я, наверное, полгода ходил раздувшийся от гордости - ведь я уже студент! Потом когда я можно сказать деревенский парнишка немного обнюхался, это чувство трансформировалось в самосознание некоторой значимости, что вот же я учусь, и меня всё получается! Надо отдать должное нашим преподавателям в том, что в первую очередь это они своим уважительным отношением к нам воспитывали в нас это самосознание. И каким же контрастом было иногда общение с преподавателями на военной кафедре, а тем более в военной части, в которую мы попали! После пятого курса, а тем более после защиты диплома мы все выпускники ощущали себя готовыми руководителями. Это же были люди, которых готовили, для того чтобы они могли руководить другими людьми и нести за них ответственность! Конечно, можно говорить о том, что, наверное, не каждый был к этому готов на сто процентов, но большинство это точно! В то время уровень подготовки в Хабаровском Политехническом институте, даже если судить с высоты имеющегося опыта, был высоким! Так вот, о сборах. В начале июля мы все погрузились в вагоны, и поехали в славный город Уссурийск. А надо сказать, что за время обучения (дело то молодое) многие обзавелись семьями и даже детьми, как я например (не самый умный пример) и расставаться с молодой женой, и менять семейную обстановку на казарму на два месяца вовсе не хотелось. Ну что поделаешь - «жакон есть жакон», как говорил один бедолага из романа Олега Куваева, и нас привезли в воинскую часть. И тут началось! Во-первых, нас сразу привезли не прямо в часть, а в поле, где стояли три палатки, возле которых нас построили, и бравый майор заорал перед строем, что мы должны заходя в первую палатку, снять всю одежду и сложить в мешок, затем взять своё хозяйство в одну руку, в другую руку мешок и бежать в следующую палатку, где нас осматривали на предмет как я понимаю всяческих нехороших болезней, потом бежать в третью, где выдавали форму. Причем эту беготню между палатками надо было делать голяком. Все свои объяснения он сдабривал трехэтажным матом и самым печатным изречением было: «А если кто задержится, то получит пинка в жопу». Мне интересно было наблюдать за реакцией своих сокурсников, ведь среди нас было достаточно парней, которые до института отслужили в армии. К моему удивлению у них то реакция была самой спокойной. В общем, с нас потихоньку начала сползать пафосность будущих руководителей, и мы довольно резво начали суетится между палатками. Потом была казарма. Ну что сказать, казарма как казарма, я таких потом, волею судеб, видел много. Мне достался второй этаж. Отличительной особенностью было постоянно сырое бельё из-за Уссурийского климата. А потом пошла служба. Надо сказать, что лето в Уссурийске довольно жаркое и очень влажное, а нас весело гоняли по плацу строевой, так что подошвы горели от горячего асфальта, бегали мы марш бросок на десять и по моему на пятнадцать километров в полной выкладке, я до сих пор не понимаю (это я то, подполковник, отслуживший без малого двадцать лет) зачем это было надо, ну да черт с ними этими военными стратегами, которые всегда в силу своей беспробудной тупости больше всех знают. В начале службы мы однажды отказались от приёма пищи, если то, что нам давали, можно было, назвать пищей. Я до сих пор не знаю состав той серой безвкусной бурды, которую нам подавали на ужин. Пару раз ходили в караул, что для меня было самым мучительным, поскольку я не умею спать по графику два часа в карауле, два часа бодрствования, два часа сна. Я попросту не мог заснуть. Зато к нам в караулку прибежал капитан «говно», так у нас звали замполита за милый характер, ему в этот вечер солдаты устроили тёмную - накинули одеяло и отдубасили, и он вроде бы узнал одного из них - киномеханика, привел меня в кинобудку и инструктировал: «Надо его задержать, стрелять можешь не стрелять, а полштыка в жопу- это полштыка в жопу». Слава богу, бедолага не пришел, а я просидел в будке два часа. Во время службы я прочитал Достоевского «Записки из мертвого дома», что было чрезвычайно созвучно моему тогдашнему настроению, и постоянно вспоминал Карела Чапека и удивлялся, столько времени прошло, а всё очень похоже! Через месяц заявилась моя благоверная. Мне прибежали с КПП и сказали, что меня ждет дама, я сразу догадался, кто это и пошел к капитану г…, ну вы помните!, чтобы он дал увольнительную хоть на день. На что тот ответил: «Ну, посидите вот тут на лавочке». Я ему пытался объяснить, что не невеста же, а жена, у нас и дети есть, чего на лавочке то сидеть! Но было бесполезно! Посидели мы на лавочке, потом общими усилиями сослуживцев меня приодели в трико, кеды и махровую майку и прикрыли моё отсутствие до вечерней поверки. Мы в это время сходили в ресторан и даже с помощью тёщи нашего сослуживца сняли единственный свободный номер в гостинице - люкс, с условием, что при необходимости немедленно освободим. Я прибежал обратно в часть, чтобы отстоять на вечерней поверке, а чтобы ночью слинять гражданскую одежду спрятал в макете танка, который стоял рядом с плацом. Отбился я как положено на вечерней поверке, потихоньку выбрался из казармы, залез в макет танка, там переоделся, перемахнул через забор и вот она, троллейбусная остановка! В то время троллейбусы только появились в Уссурийске, ходили новенькие и, что я запомнил, освещение в них было яркое. Запрыгиваю я в троллейбус, а время вечернее – заняты только сидячие места, иду к кондуктору, чтобы рассчитаться, и замечаю, что весь троллейбус на меня смотрит с чрезвычайным интересом! Ну, думаю это же надо, что на моей физиономии написано, куда я спешу, что все заинтересовались! Прибежал к гостинице, уже темно и дверь закрыта. Я стучусь, швейцар приглядывается через стекло да как отшатнется и руками машет, мол, сгинь. Я ему пропуск в гостиницу показываю, вроде я тут живу, а он ни в какую. Кое - как уговорил. Залетаю на второй этаж, где номер, люкс открываю дверь и – вот тебе на! Тут надо сказать, что номер люкс был настоящий, из двух комнат, спальня и вроде гостиная, а как открываешь входную дверь - напротив трюмо во весь рост. И что я вижу в это трюмо! Оказывается, пока я переодевался в танке, я не заметил, что напялил махровую красную майку, что, называется шиворот навыворот, и красная то она была только снаружи, а изнутри бледно розовая и ярко красными были только огромные по четыре сантиметра швы. Одним словом вид у меня был такой, что я понял, что недаром от меня швейцар шарахался! А что же подумали пассажиры троллейбуса? Ну да ладно, всё это конечно фигня по сравнению со встречей с молодой женой после месячной разлуки!
После сборов нам вручили дипломы, совсем не торжественно, потому что девчонки уже давно покинули родные пенаты, и дипломы мы уже получали просто в учебной части вместе с направлением на работу. А сборы мне запомнились как никчёмно проведённое время, да ещё вот этим приключением.