Я - голова Будды. В своем лучезарном блеске от миниатюрного подвесного светильника, я величественно стою на стеклянной полке московского чайного салона. Сквозь стекло мне виден небольшой зал с приглушенным освещением, на котором расстелены ковры и лежат подушки. За низкими столиками, опираясь на подушки, сидят люди, в основном молодежь, слышны их приглушенные разговоры и видны жесты. Общаются, кажется, на русском языке. Играет неспешная музыка, которую принято называть ambient , хотя сама музыка не имеет никакого названия, она просто тихо струится по залу из маленького музыкального центра, стоящего в углу на ковре.
 
Сбоку от входа в зал расположена темная чайная стойка, за которой на полках стоят многочисленные стеклянные банки с различными сортами чая - зеленого, белого, красного, черного. Какая-то девушка в красивой непальской рубашке периодически берет щепотку одного чая, кладет ее на белую фарфоровую плошку, и куда-то уносит. От стойки ко мне приходят волны запахов - пахнет чаем, землей, травами и какими-то специями.
 
Вот к очередной компании, сидящей босиком по-турецки за столиком в углу, подходит мужчина в длинном индийском халате и с обритой головой - насколько я знаю, это мастер чайной церемонии. Он вежливо уточняет, какой сорт чая принести. Через пару минут он возвращается, неся черный деревянный поднос в китайском стиле, на котором стоят черные чашки, и лежит та самая белая фарфоровая плошка с сухим чаем пуэр. Сквозь яркий свет от потолочных светильников надо мной, я вижу, как мастер неспешно промывает горячей водой чашки, вежливо кладет в горячую воду сухой чай, затем накрывает заварочный чайник крышечкой и что-то негромко рассказывает гостям, показывая то на чайничек, то на чашки, то делая какие-то невообразимые пассы руками в воздухе, словно индонезийский шаман перед костром. Гости отпивают маленькими глотками из чашек свежеразлитый чай, причмокивают, зачем-то нюхают чашки, снова пьют, а затем начинается беседа - она словно струится в воздухе над столиком, и связывает таких разных внешне и таких похожих по своей природе людей. Люди переговариваются, негромко смеются, что-то спрашивают у мастера чайной церемонии, сидящего подле стола и молча разливающего новую порцию чая по маленьким чашкам, а от маленького музыкального центра в углу зала исходят невидимые волны умиротворения, радости и расслабления.
 
Полка, на которой я стою вот уже несколько лет, не принадлежит только мне. Да и под ней и над ней видны другие стеклянные полки, на которых (как и на моей) видны причудливые чайные атрибуты - чайные сервизы из Индии, Китая, Японии, Англии, Азербайджана, разных размеров и форм, с иероглифами и арабской вязью, фарфоровые, глиняные и стеклянные, рядом лежат прессованные и упакованные чаи из разных стран, разложены цветные камешки, высохшие стебли травы и листья.   Тут же стоят медные статуэтки, китайские богачи с огромным животом, изысканные японские драконы, танцующие индийские апсары, а на одной нижней полке в позе лотоса сидит медитирующий медный старец. С человеческой точки зрения, это смотрится очень красиво, но у меня свои критерии красоты - это неизменный, ровный запах чая, земли, травы, листьев и специй, пропитавший каждый уголок этого места, это приятная музыка, незримо летящая над чашками и чайничками, это невидимая позитивная энергия, исходящая от чая и от людей и струящаяся в воздухе, словно густой пар в ванной комнате.
 
От компании, сидящей на корточках у одного столика, отделяется мужчина средних лет, в светлой футболке, джинсах и с загадочным серебристым кольцом на руке, этнический узор на котором я никогда раньше не видел у посетителей этого салона. Наверное, этот человек пришел сюда впервые. И по его умиротворенному спокойному лицу я вижу, что он доволен первой чайной церемонией, на которой он присутствует. Он неспешно останавливается около моей стойки и начинает рассматривать разложенные чаи, долго и внимательно, то хмурясь возле строгих английских чашек, то улыбаясь чему-то своему возле полки с индийскими чаями. Иногда мне кажется, что он такая же неподвижная статуя, как и я, но через несколько мгновений его голова начинает движение к другой полке, и он уже смотрит на другие чашки и чайнички. А за ним видно, как люди в затемненном зале, полусидя и полулежа, неспешно пьют чай из маленьких черных чашек.
 
Наконец мужчина подходит ко мне, смотрит на меня, слегка улыбаясь, и в тот же миг я узнаю этого человека. Это я.